Глава 6

Быстро найдя квартиру, особо не присматриваясь и не прицениваясь, так как мне было не до этого, я, не позволяя себе отдохнуть, хотя сил почти не осталось и было удивительно, как я вообще стою на ногах, обзвонила больницы, чтобы узнать, в каком морге моя мама.

Оля ведь даже не удосужилась дать мне какую-либо информацию, разве что отправила сообщение, что она передала все документы в регистратуру, а дальше я должна действовать сама.

И она никак не вмешивалась в процесс подготовки к похоронам,который я взвалила на себя, даже не удостоившись прийти на сами похороны. Хотя даже родители Коли, с которыми я поговорила на днях, ответив на вызов свекрови не глядя, и то приехали вместе со своим сыном.

Бывший не лез ко мне, держась стороной, показывая, мол, я здесь, рядом, в такой трудный для тебя час, но надоедать не буду.

Впрочем, это не мешало ему ходить за мной тенью, с явным намереньем помозолить глаза, чтобы набить себе парочку баллов.

Но я была так морально раздавлена, что не реагировала ни на него, ни на другие раздражающие меня факторы.

Крёстник моей мамы, Илья, войдя в моё положение, по старой дружбе вызвался поговорить с Олей, попытавшись до неё достучаться, мол, я её сестра, мы должны держаться вместе, и я в положении. Но эта стерва попросила его передать мне, чтобы я сделала аборт и не давила на жалость, якобы это не её проблемы.

И после такой мерзости я просила родных и друзей не вмешиваться, хотя многие хотели меня поддержать. Просто в этом не было никакого смысла. Оля настолько прогнила и озлобилась, что было глупо идти с ней на контакт.

После похорон я сразу же занялась поиском адвоката и стала собирать документы, чтобы подать на Олю в суд, обвинив её в незаконном присвоении квартиры. И соседи моей мамы, как и её близкие подруги, с готовностью согласились выступить в суде, чтобы доказать, что в последние дни она была в неустойчивом состоянии и если и подписала документы на дарственную, то не осознавала, что делает.

И мне также не стоило забывать о разводе, чтобы окончательно разорвать отношения с Колей и избавиться от его настойчивого вмешательства в мою жизнь. Все эти любовные сообщения от бывшего, его попытки задобрить меня и добиться прощения выглядели глупо и разве что злили, но никак не способствовали примирению, о котором вообще не могло идти речи.

Мой выбор пал на Данила Игоревича,опытного адвоката, который выиграл много судебных дел и славился своим ораторским умением, как и идеальным знанием закона. Проблема заключалась в том, что его услуги стоили дорого, очень дорого. А чтобы уговорить его взяться за моё дело, надо было ещё и доплатить за срочность, чтобы он сдвинул другие свои дела.

Но так как я была настроена решительно и не хотела оставить Оле ни шанса выйти сухой из воды, я обналичила свой счёт и заложила несколько золотых украшений, подписав с Данилом Игоревичем контракт.

Как человек он всегда был сдержан и немного отстранён, а невыразительная мимика, светлая кожа и светлые волосы идеально соответствовали его образу, холодному и решительному. Разве что его тёмно-карие глаза всегда будто горели и смотрели так изучающе и цепко, что у меня в его присутствии не раз возникало ощущение, что он зрит в самый корень и видит все мои проступки.

— Итак, Дарья, давайте подытожим, — спокойно произнёс Данил Игоревич, поправив лежавшую на столе папку, снова демонстрируя свою любовь к перфекционизму.

В его кабинете в целом всё было так идеально, что порой казалось, что по утрам, перед началом рабочего дня, он проходит по помещению с линейкой, чтобы всё перепроверить и выставить папки, книги и канцелярию строго в одну линию.

— Вы планируете развестись с мужем, находясь в положении и сразу подав на алименты, чтобы с рождения ребёнка, а также покупке всего необходимого для младенца, вам бывший принимал непосредственное участие в обеспечении его базовыми потребностями. Также вы собираетесь судиться со своей старшей сестрой, Ольгой Евгеньевной, обвиняя её в намеренном пренебрежении к самочувствию вашей матери, несвоевременном вызове скорой помощи и незаконным способом присвоению её квартиры. Всё верно?

— Да, верно. И я хочу, чтобы вы взялись за моё дело и проконсультировали, подсказав, что и как я должна делать. Если честно, я не особо понимаю в судебных делах, то есть не знаю, что да как надо вести, поэтому вам придётся проявить терпение и, возможно, объяснять мне всё по несколько раз.

Медленно растянув губы в улыбке, Данил Игоревич помолчал буквально каких-то пару секунд, потом согласно кивнул.

И его кабинет я покинула спустя полтора часа, с загруженной головой и уверенностью, что справедливость восторжествует. Надо только немного подождать, ну и заплатить определённую сумму денег.

Не забывая о работе, которую мне в моём положении никак нельзя было терять, я возвращалась домой опустошённой и морально измотанной, буквально валясь с ног.

И это было ужасно. В моём положении нужен покой и как можно больше отдыха, а я только на следующей неделе смогу попасть к своему гинекологу на плановый осмотр.

Как-то время течёт с невероятной скоростью, а я кручусь как белка в колесе, пытаясь успеть всё и сразу, ещё и справляясь с душевной болью и потерей мамы.