Глава 11

Маскировка аэрокара делает его невидимым.

Я пытаюсь осознать, что это всё означает. Скрываемся, словно преступники или убегаем от преступников? Сейчас всё это кажется неважным.

Главное, что мы бежали. И я, и сын свободны. По крайней мере пока.

Мы наедине с самым опасным генералом сектора, в темноте и тишине, в этой летящей сверхбыстрой капсуле, которая несет нас с запредельной скоростью неизвестно куда.

Домой. К Эйрану.

Я сижу, прижимая к груди спящего сына. И его слабое, еле уловимое дыхание – единственное, что успокаивает меня в этом бесконечном хаосе, и даёт силы действовать дальше.

Тело ломит, мышцы никак не успокоятся, ноют после быстрых родов и еще более стремительного побега.

Внизу живота тянет.

Слабость одолевает меня, мне хочется закрыть глаза и поспать, я не помню, сколько времени я не сомкнула глаз, но адреналин не даёт расслабиться.

Эйран молчит, но я все время чувствую на себе его взгляды, которые он бросает на меня, потом отводит, и снова смотрит.

Его поле касается моего, осторожно, словно нарочно сдерживаемое своим хозяином. Но у меня и от этих легких, едва заметных вибраций по коже бегут мурашки. Несмотря на всю мою усталость, тело реагирует на него как раньше. Как в лаборатории, как в архиве…

Предательское тело, что мне с тобой делать? Как это скрыть? Ведь он явно чувствует мои ответные вибрации. Мы слишком долго наедине, и вдобавок летим к нему домой, неудивительно, что я нервничаю. И у меня для этого миллион причин.

Что он думает про меня? Что я сумасшедшая? Или он уже догадался обо всём? Почему он помог мне бежать? И что хочет делать дальше?

Вереница вопросов, на которые мне на найти ответа, прерывается неожиданным пробуждением сына.

Он ворочается у меня на руках, недовольно кряхтит, словно почувствовав моё состояние.

И вдруг над его кожей пробегает едва заметное мерцание. Я с силой моргаю, и когда открываю глаза, то ничего подобное нет и в помине.

Скорей всего, это блики проплывающих мимо огней, – успокаиваю я себя, объясняя странный свет. Но даже не успеваю додумать мысль до конца, как вокруг меня слабым свечением обрисовывается контур защитной сферы. Этого просто не может быть! Мне показалось, я уверена!

Устало прикрываю глаза и глубоко вздыхаю, снова решив, что моя усталость и недосып играют со мной злую шутку.

Мне нужно выспаться, чтобы больше не казалось то, чего нет на самом деле. Тем более, что сынок снова спит, словно и не просыпался.

Я успокаиваюсь, совершенно поверив в свои убеждения о том, что мне померещилось, но вижу, что Эйран, похоже, заметил это странное свечение.

Его плечи становятся ещё более напряженными, буквально превращаются за один миг в гранитное изваяние. Он медленно переводит свой взгляд с зеркала заднего вида. Оборачивается на нас с малышом, пристально рассматривает и медленно, будто не до конца уверен, произносит:

– Он накрыл вас защитным полем. Я видел его мерцание.

Я опускаю взгляд на сына. Смотрю на его крохотное сморщенное личико, на тёмные волосики. Он такой крошечный, еще опухший после рождения. Беззащитный. Я не понимаю, как он может что-то сделать. Он же только родился.

– Что ты видел? – спрашиваю недоверчиво.

– Защитное поле. – На этот раз голос генерала звучит совершенно уверенным в том, что он только что наблюдал, – Такое могут делать только штары. Дети штаров тоже могут, это генетическая особенность нашей расы. Разве что в первые годы жизни поле нестабильно и проявляется вспышками, поэтому всех штаров обучают с ним обращаться. Но чтобы оно было у новорождённого это что-то нереальное… я не слышал о таком, никто не слышал!

Эйран замолкает на половине фразы, и мне остаётся только догадываться, какие выводы рождаются у него в голове.

– Ты дала ему имя? – спрашивает он вдруг после воцарившейся на несколько минут тишины, во время которой каждый из нас пытался осознать, как малыш смог накрыть нас обоих, меня и себя, защитным полем, и что это означает для всех нас.

Лишь устало качаю головой из стороны в сторону в ответ, вздыхая. Я думала об этом все месяцы своей беременности, но так ничего и не выбрала, решив, что назову его потом, когда увижу воочию. А потом, когда увидела, как-то было не до выбора имени. Так что нет, мой малыш, сладко посапывающий у моей груди, пока всего лишь малыш или сынок.

– Хорошо. – уголки губ Эйрана самую малость приподнимаются в подобии улыбки. – У штаров есть традиции давать сыну родовое имя. Но его второе имя можешь выбрать ты, как мать ребенка.