Глава 13

Аэрокар опускается на посадочную площадку возле двухэтажного здания из тёмного камня и металла, больше похожего на военный бункер, чем на жилое помещение.

Как только мы касаемся земли, воздух над участком начинает вибрировать, и тонкая плёнка защитного барьера накрывает всё пространство. Я чувствую, как какая-то часть внутри меня расслабляется, ведь фактически дом Эйрана действительно миниатюрная военная база с полным подавлением попыток проникнуть снаружи.

На городах-спутниках опасностей практически нет, правда жить там могут позволить себе не каждый. А здесь, на планете в любой момент могут появиться монстры. Я вдруг понимаю, что мне гораздо спокойнее знать, что генерал с самым мощным полем в секторе находится сейчас на нашей стороне.

Двигатели стихают и, прижав сына к груди, я выбираюсь из аэрокара. Ноги почти не держат меня, но я заставляю себя идти.

Эйран открывает дверь, пропускает меня внутрь, и я оказываюсь в просторной гостиной с высокими потолками и панорамными окнами.

— Проходи, — говорит он коротко, указывая на лестницу. — Там вторая комната слева. Можешь занять её с сыном.

Я киваю и поднимаюсь, чувствуя, как каждый шаг отдаётся усталостью в каждой мышце. Комната оказывается просторной, с большой кроватью, чистым бельём и окном во всю стену. Я осторожно укладываю малыша на кровать, сажусь рядом и в этот момент за дверью раздаётся тихий сигнал.

Возможно, та самая доставка.

Эйран приносит несколько пакетов и ставит их на пол. Я открываю первый и вижу гравилюльку, небольшую прозрачную капсулу, парящую над платформой, с мягким наполнением, которое оставляет видным только личико ребёнка. Внутри поддерживается идеальная температура и положение, и я с облегчением перекладываю сына внутрь. Он даже не просыпается, только шмыгает носом и затихает ещё крепче.

В других пакетах одежда для малыша из дышащих натуральных тканей, пелёнки, игрушки, всё, что нужно. И отдельный пакет для меня. Я поднимаю бровь, смотрю на Эйрана, и он говорит, глядя куда-то в сторону:

— Я, конечно, помню твои размеры, но сейчас ты, наверное, слегка изменилась.

Я чувствую, как щёки заливает румянец, и отворачиваюсь, чтобы он не видел. В пакете пара простых вещей, мягкие штаны, свободная туника, нижнее бельё. Он подумал и об этом.

— Прими душ, — говорит Эйран мягко. — Я за ним присмотрю.

Я не хочу доверять ему, не хочу оставлять сына с ним, даже на минуту. Но тело ломит, волосы слиплись после больницы, я чувствую запах лекарств и пота на своей коже, и внутри что-то шепчет, что если он хотел навредить, он мог сделать это раньше.

Поджимаю губы, ещё раз смотрю на сына в гравилюльке, на его спокойное личико, и киваю.

Душевая оказывается отдельной, с санузлом, и я выдыхаю с облегчением. Хотя бы не нужно будет пересекаться с Эйраном чаще, чем необходимо. Вода тёплая, почти горячая, смывает пот и страх, остатки больничной стерильности. Я стою под струями, чувствуя, как уходит напряжение, и заставляю себя не думать о том, что происходит. Не думать о том, что я в доме генерала, что он знает о сыне, что моя жизнь в очередной раз перевернулась всего за одну ночь.

Я тороплюсь, потому что сын может проснуться в любую минуту, потому что не доверяю Эйрану до конца, потому что привыкла полагаться только на себя. Одеваюсь в мягкие вещи, которые он заказал, а внутри чувство такое, словно я примеряю на себя чужую жизнь.

Возвращаюсь в комнату. Малыш всё ещё спит в своей люльке, мягко покачиваясь над светящейся платформой, и Эйран сидит рядом в кресле, смотрит на него. При моём появлении поднимает голову, и я замечаю, каким напряжённым было его лицо и как оно смягчается, когда он видит меня.

— Всё в порядке? — спрашивает он тихо.

— Да, — отвечаю я, садясь на край кровати. — Спасибо.

— Тебе нужно поесть, чтобы восстановить силы.

— Мне ничего не нужно, — отвечаю я слишком резко, и сама слышу, как это звучит.

— Не глупи, — хмурится Эйран. — Тогда на моё усмотрение.

Он поднимается и выходит, закрывая за собой дверь. Я остаюсь одна с сыном, слышу, как шаги стихают в коридоре, потом звук другой двери, потом тишина. Смотрю на сына, чувствуя, как внутри разливается тепло.

Время тянется медленно, я не знаю, сколько прошло, может, пятнадцать минут, может, полчаса. Смотрю в окно на звёзды и защитный барьер, успокаиваю себя тем, что мы в безопасности.

Эйран возвращается с подносом в руках, от тарелок поднимается пар и комнату наполняет такой аромат, от которого у меня слюни наворачиваются.

Но сам он стоит в одних штанах, низко сидящих на бёдрах, а влажные волосы зачёсаны назад и капли воды ещё стекают стекают по плечам, мышцам груди и твёрдому животу.

Я не могу отвести от него взгляда, совершенно забыв про еду. Даже понять не могу, чего хочу сейчас больше.

Его, или, наконец, впервые за долгое время нормально поесть.

— Ешь, — властно произносит мужчина тихим голосом, чтобы не разбудить ребёнка, и ставит поднос на столик возле кровати.

Еда оказывается довольно простой, почти по-военному правильной и сбалансированной. Но такой вкусной! Я не замечаю, как пустеют все тарелки и, прикрыв глаза, откидываюсь на кровати, едва сдерживая стон блаженства.

Как же хорошо! Быть чистой, накормленной и в полной безопасности рядом с этим мужчиной.

В следующий миг кровать рядом со мной проминается, и всё тело обдаёт знакомым жаром штара.

Он нависает надо мной, перекрыв одной рукой любую возможность к отступлению и заглядывает мне прямо в душу своим пронзительным взглядом.

— Зачем ты скрыла от меня сына?