Глава 3

Глава 3

Мне стоит неимоверных усилий сдержаться и не бежать, но я всё равно двигаюсь очень быстро. Будто привидение увидела. А ведь по факту так и есть. Я восемь месяцев старалась изжить образ Эйрана из своей памяти.

А теперь чувствую, как он прожигает своим взглядом мою спину. Мне не нужно оборачиваться, я чувствую каждым нервным окончанием – он пристально смотрит, следит за любым малейшим моим движением.

Моя ладонь прижата к животу, колени дрожат, а сердце колотится с утроенной силой.

Кажется, Мара что-то говорит мне вслед, но я не разбираю слов. Да и не хочу.

Сворачиваю за угол, и давление преследующего меня взгляда ослабевает. Прислоняюсь к стене, закрываю глаза, пытаюсь вспомнить как дышать. Но воздух застревает в груди, не проталкивается через ком в горле, который всё растёт и растёт. Приходится сжать руки в кулаки, воткнуть ногти в ладони, чтобы сделать глубокий вдох, и за ним второй, третий.

– Алиана! – голос Мары настигает меня, когда я уже захожу в лифт. – Так вот ты где! Ты так быстро от меня сбежала!

Она подбегает, запыхавшись, и мне даже кажется, что в её глазах есть что-то похожее на раскаяние. Но я не хочу разбираться. Я лишь отрицательно машу головой и выставляю ладонь в предупреждающем жесте. Пусть думает, что меня сейчас стошнит, и именно поэтому я не хочу никого видеть.

И лишь когда двери лифта захлопываются перед самым лицом Мары, отрезая меня от всего мира, я шепчу, прижимая свою ладонь к животу, сотрясаемому от ударов изнутри:

– Тише, маленький, всё будет хорошо! Мама справится!

Архивный сектор встречает меня привычной тишиной и полумраком. Только здесь я могу наконец выдохнуть. Всё тело дрожит мелкой противной дрожью, и я не могу её остановить.

Я видела его. Он здесь. Он только что был рядом и разговаривал со мной.

Провожу ладонями по лицу, словно пытаясь смыть его пристальный взгляд. Сажусь за стол, открываю терминал, но всё расплывается перед глазами. Вряд ли мне удастся сосредоточиться. Весь этот взрыв эмоций, который я никак не могу унять – это скорей всего эхо его поля, которое до сих пор гуляет где-то внутри меня, отдаётся острой пульсацией в висках и жарким теплом внизу живота.

Это всё так неправильно! Он не должен на меня так действовать! Прошло столько времени, а моё тело помнит его прикосновения, его запах и голос. Предательское тело, которое реагирует на него как будто ничего не случилось, и не было этих восьми месяцев!

– Ты справишься! – командую я себе вслух. – ты уже справилась. Справишься и сейчас! ведь ничего такого не произошло. Он не понял, чьего ребёнка я ношу под сердцем, так что незачем волноваться. Эти слова, словно мантра, которую я повторяю ещё про себя несколько раз, действуют. Я открываю первую попавшуюся таблицу с расчётами, пытаюсь вчитаться в строки, но они так и пляшут перед глазами. Не знаю, сколько времени проходит, но у меня получается почти убедить себя, что всё самое страшное позади. Он ушёл, и мы больше никогда не встретимся, забудем друг о друге.

Какое-то тревожное предчувствие заставляет меня поднять голову, прислушаться в звукам в коридоре. Правда, я ничего не успеваю расслышать подозрительного.

В дверь стучат. Сердце пропускает удар, но я открываю замок, и в тот же миг дверь распахивается.

Генерал Шераас стоит на пороге, заполняя собой весь немаленький дверной проём. Он кажется готов и весь мир заслонить, нависает надо мной. Делает шаг внутрь, и в моей комнате вмиг становится тесно и жарко.

– Закройте дверь, кайана Бонье! – приказывает он.

Я подчинясь раньше, чем разум успевает возразить. Делаю шаг в двери, металлический щелчок замка звучит оглушительно, приводя меня в чувство.

– Что вам нужно, генерал? – мой голос звучит ровнее, чем я ожидаю. И я очень радусь этому. – если вы пришли проверить, вот моя каточка допуска. Архивный сектор, как видите.

И хоть я протягиваю карточку, он не удостаивает её даже мимолётным взглядом. Смотрит только на меня, переводит взгляд с живота на лицо, и обратно.

Он не садится, прислоняется плечом к стеллажу, скрещивает руки на груди, и я чувствую, что его поле касается моего. Едва заметно, осторожно, но даже так это прикосновение обжигает.

И это естественно от него не укрывается, в глазах вспыхивает опасный огонь, а губы дёргаются в усмешке.

С беспардонностью древнего танка, прущего напролом, он спрашивает:

– Ты беременна? Кто счастливый отец?

Я чуть не захлебываюсь воздухом от его наглости. Глаза округляются, грозя вывалиться из орбит:

– Вас это не должно касаться, генерал.

Я прикладываю все усилия, чтобы мой голос звучал отстранённо и холодно. Но только мой ещё неродившийся малыш решает, что он очень рад папочке, и в честь знакомства с ним исполнит весь репертуар своих активных танцев.

Форма едет от его ударов то вправо, то влево, чётко обрисовывая агрессивно-динамичный характер младенческой хореографии.

– Вау! – изумленно комментирует Эйран то ли мой ответ, то ли “ответ” малыша.

Я не выдерживаю и взрываюсь:

– Вас ничего не волновало, когда вы ворвались в лабораторию несколько месяцев назад. Вы… вы… – Язык не поворачивается произнести, всё что крутится у меня на уме. – Так что и теперь не должно волновать.

– Хмм, милая девушка оказывается имеет острые зубы? – саркастично замечает он. – Вот так номер!

и после паузы продолжает:

– Очень нужный навык, тем более, если я верно расслышал, что автор этого, – он пренебрежительно кивком головы указывает на мой живот, – кайан Артеос.

Он снова замолкает, сжимает челюсть, и я вижу, как на его скулах ходят желваки.

– ЧТо это значит? – я непонимающе хмурюсь.

– Ты вообще знаешь, кто он? Не мешало б выяснить, прежде чем рожать от него ребенка!

Но больше ничего не успевает сказать, потому что в дверь снова стучат. Из-за двери доносится голос Мары:

– Алиана! Алиана! Тебе кайан Артеос ищет, ты вообще там? И почему ты заперла дверь? Алиана! Он уже готов сам к сюда идти! Алиана!!!