Глава 2

Я забываю как дышать, просто не помню вдох надо делать или выдох. И главное: как?

Время растягивается словно тонкая струна, звенит напряжением, связывает нас, тянет друг к другу намагниченными взглядами. Он смотрит на меня на моргая, хмурит брови.

Он не должен быть здесь

Он не должен был узнать.

Мы вообще не должны были встретиться! Никогда: не тогда и не сейчас.

А ещё он не должен смотреть на меня так, будто я в чём-то виновата перед ним.

Но он стоит прямо передо мной и смотрит. Высокий, огромный, широкоплечий, в полном обмундировании. Словно сделан из самого прочного во Вселенной сплава и дисциплины.

Кажется, за эти месяцы он стал ещё больше и плотнее, выглядит опаснее, чем тогда, в лаборатории.

Сейчас он не ранен, и не думает, как ему спастись. Сейчас он выглядит так, словно сам пришёл убивать. Я заставляю себя моргнуть и сделать вдох, глотая ком, застрявший в горле. Внутри всё сжимается в тугой комок обиды и злости.

Я буквально чувствую, как его взгляд прожигает кожу сквозь ткань. Будто он не просто смотрит, а сканирует, считывает, разбирает меня по слоям. И от этого невозможно спрятаться. Часть меня требует немедленно бежать, но я не могу сделать даже шаг.

Мара что-то продолжает говорить рядом, но я не разбираю слов. Всё вокруг размывается. Только его лицо притягивает к себе всё моё внимание.

Я вижу, как в его глазах что-то меняется, взгляд становится острым и холодным. Моё сердце в ответ на это преображение падает вниз с грохотом, как лифт, у которого оборвались все тросы.

Он понял?

Нет?

Нет, не понял. Я заставляю себя дышать, медленно и через усилие, но дышать. Несмотря на то, что вдыхаемый воздух режет горло, царапает изнутри, травит его запахом, который я почему-то чувствую даже вдалеке.

Я выдерживаю его режущий взгляд. Мысленно то ли молюсь, то ли внушаю ему:

“Ты не знаешь!” “Ты не должен знать!”

И он будто слышит меня, в этот же миг делает первый шаг ко мне. Потом еще один.

– Кайана Алиана Бонье, – произносит он, и звук его голоса прокатывается по мне, как волна, от которой невозможно укрыться.

Этот голос я помню слишком хорошо. Тело узнаёт его раньше, чем разум успевает выстроить защиту. По коже пробегают мурашки, колени на мгновенье теряют устойчивость. Мне приходится усилием воли удержать себя на месте, не позволяя ни одному движению выдать, что творится у меня внутри.

Сглатываю и вздёргиваю подбородок, изображая спокойствие и собранность.

– Генерал? – Отвечаю я ровно, с лёгким удивлением, будто вижу его впервые, и между нами нет ничего, кроме той дистанции, которую он стремительно сокращает.

Последний шаг, и в этот момент я чувствую, то, что боялась больше всего.

Его поле.

Оно касается моего еле заметно, словно дуновение летнего ветерка, но моё тело реагирует мгновенно. Тепло разливается внизу живота, поднимается выше по рёбрам вверх, опаляет горло и щеки румянцем. Я судорожно вдыхаю и стискиваю зубы, чтобы не застонать от разочарования от самой себя. Только не сейчас!

Я отступаю на шаг, увеличиваю дистанцию в глупой надежде, что это может хоть что-то изменить.

​​– Вам что-то нужно? – Спрашиваю я придушенно.

Он смотрит на меня слишком внимательно и изучающе, будто пытается понять, что мной движет, действительно ли я не помню его.

– Мы уже встречались, – говорит он с полувопросительной-полуутвердительной интонацией, словно сам не доверят своей памяти и своим глазам.

Я отрицательно качаю головой, не позволяя возникнуть паузе или продемонстрировать сомнение.

– Вряд ли, генерал, – отвечаю я спокойно. – Я работаю в архивном секторе.

Молчание между нами становится густым, плотным, почти осязаемым, и я чувствую, как его взгляд снова скользит по мне, задерживаясь там, где не должен.

Я инстинктивно кладу ладонь поверх живота, будто это может скрыть его, или по крайней мере защитить.

В его глазах что-то окончательно фиксируется, словно он принимает решение:

– Понятно, – произносит он тихо.

Не знаю, что именно ему понятно, но от его слов становится холодно и пусто внутри, словно из меня вытащили кусочек души.

– Простите, – Говорю я, делая шаг в сторону в попытке обойти его, – мне нужно вернуться к работе.

Мне нужно вырваться из этого напряжения, иначе я просто больше не выдержу. Не успеваю сделать и шага, как Мара хватает меня за руку, видимо решив, что сейчас самое время завершить свой допрос:

– Алиана, ну так что? Это ребёнок босса? – она кивает на мой живот со смесью жгучего любопытства и такого же жгучего презрения.

Я уже открываю рот, чтобы сказать ей, что её это не касается, но натыкаюсь на взгляд генерала. Решение приходит молниеносно, и я выпаливаю раньше, чем успеваю обдумать его хорошенько:

– Да! Но тебя это не касается.

Мара смотрит на меня с победным видом, будто преступник наконец-то дал признательные показания под её давлением, но это длится лишь миг. Уже в следующее мгновенье она изображает заботу на своем лице:

– Алиана, но тогда я не понимаю, почему ты не требуешь большего? Я бы на твоём месте требовала повышение и прибавку! У тебя будет ребенок от кайяна Артеоса, этим надо воспользоваться.