Глава 6

До меня доходит не сразу, только когда в столовой две женщины из отдела генетики обсуждают вчерашний визит. Одна из них замечает, что генерала такого уровня не отправляют в спокойные сектора, и если он здесь, значит, что-то готовится. Я замираю с подносом в руках, чувствуя, как внутри всё холодеет.

Наш сектор считался одним из самых мирных на планете почти год, город-спутник начал потихоньку заселяться гражданскими, лаборатория получила финансирование на расширение, и мы наконец вздохнули свободно. Я помню времена, когда сирены выли каждую ночь, а мы сидели в укрытиях, слушая, как монстры скребутся в защитные купола. Тогда каждый день мог стать последним, и никто не говорил о будущем, потому что никто не был в нём уверен. Потом стало тише, потом совсем тихо, и я начала надеяться, что к рождению малыша здесь будет безопасно, что он не узнает этого страха, не будет просыпаться от воя сирен и не увидит, как взрослые прячут детей в бункеры.

Теперь приехал он. Генерал, чьё поле в одиночку способно уничтожить отряд противников, чьё имя знает каждый в этом секторе, чьи заслуги описывают в учебниках по тактике ведения боя с монстрами. Таких не отправляют на прогулки и не ставят в обычный патруль. Его присутствие означает только то, что угроза реальна и, может быть, страшнее прежних.

Я ставлю поднос обратно на стойку и выхожу из столовой, потому что кусок не лезет в горло, а внутри разрастается тяжёлое, липкое чувство тревоги. Мысли путаются, я пытаюсь убедить себя в простом совпадении, в том, что у генерала могут быть другие причины для визита, что я просто накручиваю себя из-за беременности и гормонов.

В глубине души я знаю правду, но готова сделать вид, что не понимаю её, лишь бы не паниковать при всех.

Коридор встречает меня привычным гулом вентиляции и редкими прохожими. Я почти дохожу до поворота к архивному сектору, когда он выходит из-за угла.

Время снова растягивается, как вчера, как тогда, в лаборатории, как каждую ночь, когда я просыпаюсь и не могу заснуть, потому что чувствую его запах на подушке. Высокий, широкоплечий, в идеально сидящей форме, с погонами, которые блестят под светом ламп, словно их только что начистили. Он выглядит так, будто сошёл с плаката военной пропаганды, только глаза выдают усталость, которую не скрыть никакой формой.

Его взгляд находит меня сразу, словно он знал, что я здесь, словно искал меня. Я чувствую, как его поле касается моего, эта лёгкая вибрация отдаётся где-то в груди и заставляет сердце биться чаще, сбивая дыхание. Моё поле, которое восемь месяцев молчало, вдруг оживает и тянется к нему, как будто ничего не случилось, как будто не было этих месяцев одиночества, сплетен и унижений.

Я должна пройти мимо, опустить глаза, сделать вид, что не замечаю его, что он для меня никто. Ноги не слушаются, я застываю на месте, прижимаю ладонь к животу, и этот жест не ускользает от него. Его взгляд скользит по моей руке, задерживается на округлившемся животе

В этот момент из-за спины раздаётся знакомый голос.

— Алиана, дорогая, я тебя везде ищу.

Кайан Артеос подходит сзади и обхватывает меня за талию, его рука ложится на поясницу уверенно, привычно, словно он делал это сотни раз. Я чувствую, как его пальцы сжимают ткань халата, и мне хочется отстраниться, стряхнуть это прикосновение, но я не могу, не перед ним, не сейчас. Моё тело напрягается, становится твёрдым, как доска, но Артеос, кажется, не замечает этого или делает вид, что не замечает.

Артеос наклоняется и целует меня в шею, лёгкое, едва заметное прикосновение губ, от которого по коже бегут мурашки, совсем не те, что от Эйрана. Холодные, чужие, неправильные. Внутри всё сжимается от неловкости и стыда, хотя я не сделала ничего плохого, я просто играю роль, которую выбрала сама, роль, которая должна защитить меня и моего ребёнка.

— Ты забыла, — Артеос говорит мягко, но настолько уверенно, что в голосе слышится холод. — Сегодня ужин с советом директоров, я обещал, что ты будешь.

Он протягивает мне приглашение, чёрную бархатную бумагу с золотыми вензелями, тяжёлую, словно сделанную из металла. Я беру его, пальцы дрожат, я чувствую на себе взгляд Эйрана, он прожигает меня, и я не смею поднять глаза, потому что боюсь увидеть в них то, что заставит меня забыть обо всём.

— Конечно, — отвечаю я чужим голосом, словно слишком плохой актёр, не выучивший роль. — Я не забыла.

Артеос улыбается, эта улыбка адресована не мне, он смотрит поверх моей головы на генерала, и в его глазах мелькает что-то похожее на вызов. Я не знаю, что между ними, откуда это напряжение, но воздух вокруг становится почти осязаемым, густым, как перед грозой.

— Кайн Шераас, — кивает Артеос, в его голосе слышится лёгкое пренебрежение. — Рад видеть вас в нашем секторе. Надеюсь, ваше присутствие вновь не связано с неприятностями.

Эйран не отвечает, только переводит взгляд с Артеоса на меня, и я вижу, как его челюсти сжимаются, как желваки ходят под кожей. Он смотрит на руку Артеоса на моей талии, на приглашение в моих руках, на мой живот, и в его глазах что-то темнеет, становится глубже, опаснее. Мне кажется, ещё секунда, и он схватит меня за руку и уведёт, но он только молча разворачивается и уходит, не сказав ни слова.

Артеос провожает его взглядом, потом поворачивается ко мне.

— Не переживай, всё идёт по плану. Сегодня тебе просто нужно быть красивой и молчать, я всё скажу сам.