Глава 7

Глава 7

Впервые с начала беременности меня ощутимо тошнит. Хотя все сроки для токсикоза давным-давно прошли.

Но стоит мне снова взглянуть на себя в зеркало, приступ тошноты вновь повторяется.

Артеос прислал мне платье, в котором мне “следует быть на ужине с советом директоров”. Он объяснил это тем, что я должна соответствовать его образу, поэтому расходы он берет на себя.

Но стоило мне его надеть, как меня начало мутить. Обтягивающее каждый изгиб тела, темно-бордовое, длинное. Оно совершенно мне не идёт, зато не скрывает ни одного сантиметра моего огромного живота, словно нарочно выставляя его напоказ.

Образ называется не иначе как “Беременная невеста начальника лабораторного отдела”. Я не хочу это надевать сегодня. Лучше сжечь это платье, разорвать записку, с которой его доставили, забиться в под одеяло и никогда никуда не выходить.

Но потом я жёстко напоминаю самой себе, что если я так сделаю, то весь вечер я буду думать о Эйране и переживать, чтобы он не узнал о своём ребенке, или тревожиться о своём будущем.

Поэтому я встряхиваю волосами и наношу макияж. Я буду на этом ужине, чего бы мне это не стоило. Во-первых, это должно усмирить наших лабораторных сплетниц, а во-вторых, даст понять генералу, что он ничего не значит для меня.

Смотрю на себя в зеркало и с трудом узнаю. Кривлюсь своему отражению. Я больше не подающий надежды учёный, я лишь украшение, беременный аксессуар для Артеоса.

“Но это всего на неделю! Всего на неделю!” – повторяю я про себя как мантру, выхожу из комнаты и направляюсь к залу приёмов.

Зал приёмов находится на верхнем уровне станции, под самым куполом.

Сюда пускают только по специальным приглашениям. Хрустальные люстры, длинный стол, идеальная сервировка.

У панорамных окон открывается вид на звёзды, но я почти их не замечаю. Всё внимание приковано к людям, которые уже собрались за столом.

Пятеро мужчин и две женщины в дорогих костюмах. Совет директоров. Те, кто решает судьбу проектов, финансирование, распределение ресурсов. Их взгляды холодные, оценивающие, они смотрят на меня как на экспонат.

Хотя почему “как”? Сегодня я и есть экспонат.

Артеос встречает меня у входа. На нём безупречный тёмный костюм, волосы уложены, лицо украшает дежурная улыбка. Он быстро целует меня в щёку. Показное прикосновение, рассчитанное на то, чтобы все видели.

– Улыбайся и не спорь, – шепчет он, не разжимая губ. – Что бы я ни сказал.

Его слова что-то цепляют внутри меня, рождая смутное чувство тревоги, но я отмахиваюсь от него. Ведь я просто напряжена, правда?

Поэтому я лишь киваю. И делаю, как он просит. Улыбаюсь такой же дежурной улыбкой, беру его под руку, когда иду к столу.

Похоже, Артеос вполне доволен тем, какое впечатление мы производим. Он отодвигает для меня стул, а когда я сажусь, и он усаживается рядом, то его рука на минуту ложится на мою. Показательный жест то ли заботы, то ли того, что я в его руках.

Но я лишь чувствую его холодные пальцы и изо всех сил сдерживаю желание отдёрнуть руку.

За столом довольно много народа, и довольно быстро я расслабляюсь, понимая, что моя персона не очень то всем интересна. Все ведут обычные для таких ужинов беседы о состоянии сектора, об угрозах, о финансировании исследований.

Я механически улыбаюсь, пью сок, бездумно ковыряюсь вилкой в тарелке, даже кажется не осознавая, что за блюда нам подали. Мои мысли улетают снова и снова к Эйрану.

Что было бы, если бы он узнал правду?...

Из моих фантазий меня выдергивает голос Артеоса, разносящийся по залу. Я вдруг замечаю, что за его спиной разворачивает голограммы с моими слайдами.

Потрясенно смотрю на них и не могу поверить своим глазам.

Моргаю несколько раз, будто верю, что это галлюцинация, и она сейчас развеется. Мои расчёты, мои гипотезы, мои схемы. Я узнаю каждый график, каждую выноску на нём.

Артеос повторяет слово в слово вслед за Харисом то, что я писала в своих отчётах. Точнее, представляет это так, словно проектом руководил Артеос лично. Выходит и Харриса он решил просто отодвинуть на второй план, хотя он так старательно пытался выдать мой проект за свой. Артеос оказался куда сообразительней и смог разобраться с основной сутью.

Я сжимаю под столом пальцы в кулак так сильно, что ноги впиваются в ладонь, оставляют на ней следы в виде полумесяцев. Внутри меня всё кипит, поднимая волну гнева. Перед глазами темнеет и шумит в ушах.

Один из членов совета кивает, встаёт из-за стола и, салютуя бокалом шампанского, произносит:

– Впечатляюще, кайан Артеос! Вы настоящий гений! Такой прорыв в области стабилизации… Мы давно ждали чего-то подобного. И это случилось! Вы гений! Кайан Харис презентовал вкратце вашу работу, но то, что вы демонстрируете, просто поражает воображение.

Я чувствую, как в горлу подступает тошнота. В то время как Артеос заканчивает свою презентацию под аплодисменты. Садится на своё место рядом со мной, делает глоток шампанского из бокала. Раскланивается, улыбается в ответ на одобрительный гул голосов за столом.

Он получил то, за чем пришёл.

Но я не могу держать свое возмущение внутри себя. Наклоняюсь ближе к нему, всё ещё веря, что мы можем обойтись без скандала.

– Вы не упомянули, что базовая гипотеза принадлежит мне.

Он игнорирует мои слова, старательно делает вид, что я шепчу ему о своем восхищении, о каком все сейчас твердят за этим столом.

– Расчёты тоже мои! – шиплю я. На глаза наворачиваются слёзы.

Артеос не ведёт и бровью. Не глядя на меня он отвечает почти одними губами:

– Не здесь!

– Но это моя работа! – восклицая я, внутри всё переворачивается от гнева и бессилия. – Это мои идеи. Вы не имеете права!

– Это жизнь! – усмехается он, и в этой усмешке столько превосходства, что меня пробирает холодная дрожь, – Ты без меня никто, Алиана. Без моего положения ты сидела бы в архивном секторе до самой своей смерти. Хочешь этого? Хочешь, чтобы твой ребёнок вырос в нищете? Тогда улыбайся и молчи. Ну или можешь поздравить меня и Кайана Хариса с гениальным прорывом.

– Я не буду молчать, – произношу я сквозь зубы, – это была моя работа!

– О твоей работе я прекрасно осведомлен, – в глазах Артеоса мелькает злородное превосходство. – И чем ты занималась на работе с Кайаном Шераасом. Может ты и забыла, так я напомню, что все лабораторные помещения оснащены камерами. Всё записано, малышка. Всё! За такой фильм многие будут готовы заплатить! Такая страсть!

Мне становится по-настоящему плохо.