Глава 14

Вероника

Сердце грохочет уже не в груди, а где-то в горле. Бумаги подписала, не глядя. Кажется, протокол допроса. Совершенно не важно, просто расставила подписи там, где просили. Пятнадцатая больница совсем рядом, надо успеть сделать приличный ситуации взгляд, поправить немного прическу, иначе не пустят. Припарковалась вплотную к тротуару, опустила зеркальце. Взгляд совершенно безумный. Ну же, соберись, Вероника! Реветь и орать будешь потом, если придется. И зачем только Дарий вновь заглянул в мою жизнь? После стольких лет, когда все уже давно отболело?! Зачем! Чтобы украсть то единственное, чем я обладаю, самое дорогое, что у меня есть? Квартира, машина, счёт в банке – все это такие мелочи, глупость, фантики. Куда он посмел деть мою Веру? Почему сам выглядел так, словно по нему проехался каток? Не понимаю. Надеюсь, в ДТП они попали не вместе, только бы так. И только бы Дарий не помер, не успев мне все рассказать. Сейчас я даже готова молиться за него и за дочь каким угодно богам, лишь бы помогло только. С силой ударила ладонями по рулю, а затем по щекам. Прийти в себя! Собраться! Не думать ни о чем плохом и, ни в коем случае, не плакать! Удержать себя в руках, хватит истерики. Трясущимися пальцами далеко не с первого раза расстегнула заковыристый замок сумочки, нашла и вытащила расческу. Все кажется ненатуральным, чужим, искусственным, даже боль при выдирании прядок. Причесываюсь лишь бы как, главное, чтобы быстро, влажной салфеткой протираю лицо, затем ладони, одергиваю пиджак. Вроде бы все. Сейчас я выгляжу почти вменяемой. Даже взгляд удалось сделать нормальным. Почти. Раскрыла дверцу машины, грохнула ею по поребрику. Раньше бы расстроилась, теперь все равно.

Ещё раз вдохнула и выдохнула. Тяжёлая дверь, запах хлорки и горя, усталые лица, спрятанное от посторонних глаз в углу окошко регистратуры. Милая девушка с напряжённым усталым взглядом. Проворно кладу свою сумку на стол, протягиваю пару крупных купюр, девица округляет глаза.

- Реанимация. Дарий. Мой знакомый. Скорая привезла сегодня, час назад, может, два.

- Уберите! Это пятый этаж, реанимация там. Вас все равно не пустят.

- Проводите?

- Как же я отсюда уйду? Там просто, на лифте.

Бросила деньги, ей они нужнее, чем мне. Кажется, вслед что-то кричат. Лифт, похоже, вышел из фильма ужасов. Весь скрипит, страшно, что оборвется.

На каждом этаже кто-то заходит, выходит. Лучше б по лестнице шла. Было бы намного быстрее. Наконец, пятый. Коридор, двери, девочка за столом, медсестричка, скорее всего. Взгляд цепкий, да только ничем она не поможет мне. Не в ее это власти.

По коридору широким шагом идёт мужчина в белом халате. Врач. Если кто и способен меня провести в палату, так только он. Местный царь и начальник. Бросилась наперерез, чуть с ног не сбила. Остановился, смотрит в лицо.

- Какая палата?

- Дарий. Только что привезли.

- Он вам кто? Муж?

- Муж, - киваю я, соглашаясь. Пусть так, лишь бы только пустили.

- Я как раз туда. Подождёте в коридоре.

- Он не умрет? Я имею в виду, не умрет прямо сейчас?

- Не думаю, там не правильно все. Идёмте. Позднее смогу подробно объяснить. Удивительная регенерация или ошибка в диагнозе, что вероятней. Пока показатели в норме.

Мужчина обогнул меня по дуге, придержав за плечи, и ворвался в палату. Ждать, когда пригласят? Не могу. Я должна ослушаться и войти. Не звери же тут, в самом деле. Или стоит проявить каплю смирения? Слишком многое сейчас на кону, чтобы просто стоять. Из-за двери послышался громогласный крик.

- Это что здесь происходит? Кто разрешил?! Лечь и лежать!

Дверь распахнулась. Дарий стоит на пороге, скорей, его тень, небрежно обернутся в фантик синтетической простыни.

- Живой, - зачем-то сказала я.

- Мне значительно лучше, я благодарен вам за заботу. Позвольте лекарю меня отпустить, так будет лучше для всех.

- Что с Верой? Где она?!

- Девушка! Я все понимаю! Но это больница! Отделение интенсивной терапии! Реанимация! Он умереть может! – похоже, врач сейчас утащит обратно моего «мужа».

- Плевать. Что с Верой? Где моя дочь?

- Наша дочь. Мне жаль, - в голове стало мутно и глухо, пытаюсь уцепиться за реальность, она уплывает, никак не хочет остаться достаточно яркой, чтоб все понимать,

- Веро́ника, я ... мне пришлось рассказать все о ней своей матери.

- И? - вышло только прошептать. Мир вокруг вертится и сереет.

- Мать наверняка забрала ее к себе. Последняя девочка в роду, единственная в своем поколении. Мои сестры не смогли оправдать надежд.

- Она жива?

- Безусловно.

Воздух со свистом прорвался в грудь, я снова живу и дышу. Дочь жива, просто ее украли. Не понятно зачем. Дарий знает, наверняка знает, теперь он не отвертится. Не отпущу!

- Где она?

- Я точно не знаю. Может быть, во дворце, если дела совсем плохи. Или на острове, там монастырь. Кажется, так это здесь называют. Там обучают девочек ... Многому. Я все расскажу, только не здесь. Прошу, разрешите мне уйти с вами. Если Веру поместят в монастырь, вы очень долго ее не сможете увидеть, супруга.

- Монастырь? Убью. Пусть только посмеют. Какой монастырь, где?

- Не здесь.

- Она, хотя бы, в России? - сердце замерло, будто остановилось. Доктор что-то кричит, пытается оторвать руку Дария от косяка, к нам бегут санитары и медсестричка с поста.

- Нет. Если вы не можете её найти, значит, нет.

- Я звоню в полицию.

- Они не помогут. Заберите меня, я все расскажу. Моя мать, ей невозможно отказать, поймите. Нельзя терять время. Может быть, они ещё только в пути.

Как я не разнесла больницу, не знаю. Дария никак не хотели из нее выпускать. Пытались сделать УЗИ, ещё какие-то процедуры. Ни деньги не действовали на персонал, ни просьбы. Полчаса времени потеряли впустую. Еле смогла вытрясти бумагу, чтоб этот убогий своей рукой написал отказ от лечения и дальнейшей госпитализации. Надеюсь, он не помрет у меня в машине, очень на это надеюсь. Наконец, принесли его одежду и вещи в полиэтиленовом мешке. И снова ему пришлось ставить подписи. Не поняла? Почему на всех документах он пишет фамилию Ветров? С чего это вдруг?

Попыталась придержать за локоть, не дался, смешно отодвинул чуть дрожащую от напряжения руку.

- Не стоит, мне жаль, что я предстал перед вами в столь удручающем виде, но сейчас мне уже значительно лучше. Благодаря вашей заботе, супруга.

Шутит? Скорее боится, что посторонней женщине его не отдадут на поруки. Хотя моей подписи и то никто не спросил. Чуть хромая, дошел вместе со мной до лифта, приосанился, чуть улыбнулся. Голубая бездна восхитительных глаз, у моей дочки точно такие же, та же смуглая кожа, те же, ставшие для меня родными, черты лица. Запоздало понимаю, что предатель за шестнадцать прошедших лет ни на секунду не изменился, разве что взгляд стал совершенно другим. Сумрачным, тяжёлым и грустным. Нет фейерверка счастливых весёлых брызг вокруг зрачка.

- Где она? Скажи. Нас здесь никто не услышит.

- Я расскажу все, что знаю, когда мы останемся наедине.

- Она цела?

- Безусловно, если только сама себе не навредила. Не бойтесь, Веро́ника, я обещаю, ей никто не посмеет причинить вреда.

- Если б твоим обещаниям можно было верить, Дарий!

- Я никогда вам не лгал и не мыслил солгать.

- Ты не вернулся ко мне, даже не позвонил, не прислал письма. Тогда, когда это было так важно. Меня из роддома пришли забирать одногруппники. Словно я родила сироту.

- Я не мог вернуться к тебе, Вероника… без приглашения.

- Зря... Зря я затеяла это, этот разговор. Не хочу ничего вспоминать. Пылью покрылось и пеплом стало. Только знай, Дарий, свою дочь я никому не отдам. И если с ней что-то случилось, убью всех, кто к этому причастен, а потом сдохну сама. Понял?

- Да, супруга. Прошу вас входить.

Грохнули, раскрываясь, двери старого лифта. Ждать теперь, пока он изволит спуститься. Наверное, надо заехать домой прямо сейчас, взять загранпаспорт, заказать билеты черт-те куда. Знать бы, как часто туда летают самолёты. Надеюсь, не придется ждать до завтра. Виза! У меня же нет визы! Но ведь и не во все страны она нужна? Или ее можно получить достаточно быстро? Черт.