Глава 22

Морис

Корю себя и только себя за эту отвратительную ситуацию. Карета полна моего барахла, да и не только моего. Слуги, похоже, вынесли из дома все негодные вещи! Вообще все! Хорошо ещё супруга выторговал четверик, пара лошадей такой груз ни за что бы не сдвинула с места! Вера стоит в стороне и молчит, порой ухмыляясь. Ожидал публичных унижений или хотя бы скандала, но нет, сиятельная строго держит в руках свой норов. По крайней мере, публично. Что будет, когда мы останемся наедине, мне даже представить страшно. Дожить бы до поместья! Доехать бы. Убить, может, и не убьет, но покалечить наверняка может, с такой-то силой дара! В этом даже странного ничего не будет. Я все же предпочел бы отлеживаться в постели. На обочине дороги с калечным дроу многое может случиться. Диких зверей никто ещё не отменял, да и люди по трактам бродят порой непростые.

- Я сяду на козлы рядом с тобой. Только лошадей не гони, побереги им силы.

- Как пожелаете, - произнёс я, чуть заикаясь, и рванул доставать из кареты тонкое одеяло. Повезет, если жена не побрезгует им ноги укрыть. Уже вечер, а обувь у нее лёгкая. Да и, скорее всего, она предпочтет снять ее в дороге, все же ноги были намяты и вряд ли успели зажить.

Карета набита битком, что-либо достать, действительно, сложно, для этого приходится изворачиваться и лезть в глубину. Невероятным везением было обнаружить в ящике приткнутого при входе комода шёлковую подушку. Ее расшивал серебряными нитями и мелким бисером мой отец. Он мастер мебельных дел, настоящий искусник. На этой шеями сплелись две райские птички, сад позади них совсем как живой. Хоть бы прихотливая штучка спасла меня этой чертовой ночью! Вдруг сможет смягчить не только деревянное сидение, но и гнев высокородной? Всякое же бывает! Подумаешь, прежняя жена ее вернула, это ещё ничего не значит! Вещица прекрасна, как и всё, что делает мебельщик королевских покоев. Чтобы достать бархатное одеяло на лебяжьем пуху пришлось извернуться. Боюсь, со стороны это могло выглядеть не слишком красиво. Плевать. Теперь точно плевать, когда меня самого может спасти разве что провидение! И сдались мне те ларцы! Идиот! Выбрался наружу с трофеями, жена смотрит лукаво, ждёт, перекатывая носком сапога придорожный камень. Намек? Она так же станет валять и меня, как этот камень? Стоило бы уже сейчас молить о пощаде, но на глазах у всех жителей моего прежнего дома не хочу этого делать. Может и зря, но не позволяет глубинная ересь, называемая мужской честью, норовом. Спешу подготовить уютное место на козлах, взбивая лебяжий пух драгоценной подушки, укладывая рядом с ним одеяло.

- Ты спать, что ли, собрался? Я рулить не буду, - подошла ко мне все с той же лукавой улыбкой на розоватых губах. Шутить изволила.

- Я бы никогда не посмел. Боюсь, вам будет здесь немного жёстко и прохладно ночью.

- Хорошая мысль. Спасибо. Я и не подумала, что тут все так устроено, - оглядела сидение придирчивым взглядом и начала забираться, не дожидаясь помощи. Успел подать руку, легко втянул на сидение. Новая супруга почти ничего не весит. Да и выглядит немного растерянной. Замерла, немного шатнулась на каблуках.

- Мне садиться сюда? - остренький ноготок придирчиво ткнул в предназначенное для нее место.

- Если вам будет удобно.

- Да, спасибо.

- Если позволите, я помогу вам разуться.

- Хорошо. Я не подумала, что тут настолько чисто.

- Это чтобы вы могли отдохнуть.

- Тогда я лучше сама, - отвергла помощь и покраснела от злости. Мне сегодня точно конец. Может, ехать кружной дорогой? Сбросит с козел, так хоть останусь в пределах города, вдруг кто из знакомых подберёт. Пожалуй, это не такая плохая идея. Наклонилась, расстегнула чудную застёжку похожую на зубы щенка. Хотел бы я знать, сколько стоят эти сапожки? Может, за них можно было бы приобрести ещё одно поместье, поменьше?

- Куда их засунуть?

- Сию секунду, сейчас, - и снова промашка. Подсуетился, а про то, чтоб заглянуть в ларь для вещей кучера не подумал. Благо он оказался пуст. На всякий случай застлал донце своим тонким шейным платком.

- Вообще довольно грязн...

- Шарф чистый, не извольте беспокоиться, я надел его только сегодня!

- Я про сапоги. Не важно.

Захлопнул и застегнул ларь на все замочки. Хорошо, что лошади придремали, стоят смирно, не рвутся пока что вперёд.

- Мы можем ехать?

- Ты обещал плед?

- Одеяло. Оно тонкое, почти как плед. Бархат подбит шерсткой соболя. Пухом. Секунду.

- На ноги не надо! Просто накинь на плечи. Нет. Дай сюда! Спасибо. Поехали. Я ещё поспать сегодня хотела.

Бросился кутать ноги, от ее окрика саданулся головой о сиденье, напугал лошадей, те без команды двинули карету вперёд. Похоже, меня сегодня утром прокляли, не иначе. Столько оплошностей допустить в первый же день после свадьбы. Точнее в первую ночь, если уж на то пошло. И ведь я старался сделать как лучше, только в это никто не поверит, наверное, даже я сам!

Подобрал вожжи, разобрал, как следует, по рукам. Обычно правил только парой лошадок. С четвериком все так же, но все же немного сложно с непривычки. Слишком много ремней остаётся в ладонях. Пока поймёшь, какой из них к которой из лошадей идёт, пока пристроишь новую грубоватую кожу так, чтоб не ранила пальцы. Вера молчит, только смотрит вперёд. Надо бы сесть к ней поближе, попытаться добиться расположения, но боюсь ещё раз оплошать. Выезд из города, северные ворота совсем близко отсюда, но я, помня про свое решение, направляю лошадей в сторону жилого квартала. Улочки здесь совсем узкие, не предназначены для богатого выезда, для целого четверика. Карета то и дело задевает бортами цитрусовые деревья, растущие вдоль домов. Под колесами хрустит пыль и некрупные камни, брусчатку как будто мели очень давно, и совсем не сегодня, может, неделю назад. С балконов над дорогой свисают пышные лианы, усыпанные розовыми цветами. Ставни давно закрыты, ночь вошла в полную свою силу. «Ведьмин час» называется это время. Никто не желает выходить из домов, кроме, разве что, магов или девушек дроу. Этим все нипочём. Стук лошадиных копыт равномерен и подобен звуку, что даёт хорошая мельница. Четко в такт, словно мелодия, звучит этот цокот. Ни один из холеных меринов не хромает. Старый мастер не обманул, отдал моей супруге, действительно, лучший свой выезд. И придраться не к чему, как ни старайся. Где-то позади хлопнула оконная рама, похоже, на нас смотрели украдкой. Точно! Сегодня же в городе ищут кого-то все стражницы, оттого и здесь горят факелы на стенах домов. Тихо, светло и уютно, как в праздник. Только у меня самого на душе тяжело. Знать бы, что готовит мне эта ночь, где я встречу рассвет. Подле жены или в придорожном овраге. Она все молчит, словно не может решиться, огласить цену моих проступков. Может, и просто задумалась о своем. Узнать бы. Наконец бледные губы разомкнулись, выпуская из плена рта обманчиво ласковый голос, будто птичка выпорхнула из клетки.

- Что ты знаешь о перемещениях между мирами?

Признаться, этого вопроса я не ожидал. Исподволь хочет узнать, насколько я, действительно, образован? Постараюсь ответить как можно точнее, все же отец не зря направлял меня в Академию. Не только ювелирному мастерству меня там учили, кое-что и из теории магии знаю и помню.

- Завесу между мирами возможно приоткрыть четырежды в год. В дни весеннего, летнего, осеннего и зимнего равностояния. Весеннее было вчера. Летнее наступит через семьдесят пять дней.

- Только?!

- В другие дни при помощи некоторых артефактов.

- И где их можно достать?

- Такие артефакты принадлежат семье королевы все до единого.

- Их что, больше не выпускают? Ограниченная серия?

- Изготовление подобных артефактов требует особых навыков и богатой силы дара.

- То есть можно такой сделать?

- Изготовить возможно, но это запрещено по законам нашей страны.

- Хм. Ты много знаешь.

- Я обучался в Академии на ювелира. Теорию магии нам также преподавали. Мой собственный дар скромен, но все же я овладел им.

- Отлично.

- Могу я спросить?

- О чем?

- Сколько у вас мужей? - голос с головой меня выдал. И мое напряжение и страх. Не хотелось бы быть седьмым или и того больше.

- У меня нет мужей.

Чуть не рухнул с козел. Развелась со мной? Но когда? Я бы услышал, наверное, если б она мне об этом сказала!

- А я?

- Ну да. Я как-то забыла, прости. Кроме тебя нет ни одного! Я и тебя не планировала заводить, прости. Замуж сегодня я не собиралась, - девушка сладко зевнула и подцепила пальцами свесившийся с лианы нераскрытый бутон.

- Красивый, правда? Тут так много цветов.

- То есть я буду старшим мужем? - от волнения горло перехватило. Вот так удача! Наконец-то она и мне улыбнулась.

- Выходит, что так, - девушка явственно напряглась, хотела добавить что-то ещё, но не стала. Я промолчал, о чем ещё говорить. Молчать всегда надёжнее. Спустя минут десять, заметил, что супруга прикрыла глаза, сладко- сладко засопела носом. Неужели уснула? Значит, наказания пока можно не ждать и пора выбираться из этих кварталов в сторону городской стены. Дорога уходит направо плавной дугой, огибая дворцовый сад и другие постройки, возведённые для семьи королевы. Даже сейчас, в темноте, легко различить островерхое здание невесомой часовни, сотканной из гибкого хрусталя. Внезапно для меня Вера стала валиться во сне направо в сторону от меня, под колеса. Окрикнуть не смею, выпускать вожжи из рук особенно страшно, ну как лошади на кого налетят. Да и трогать жену без дозволения... Разве так можно? А что, если соскользнет? Валится ведь все сильнее. Разбудить? Нет, лучше не стоит. Осторожно пропустил руку у нее за спиной, притянул к себе. Как кукла качнулась в мою сторону и улеглась головой на плечо. Дышать от ужаса получается через раз. Проснется вот так, и ничем я не отговорюсь. И отпустить нельзя, снова ведь может склониться к колесам. В левой руке крепко сжимаю вожжи всего четверика, правая обвита вокруг неимоверно тонкой девичьей талии. Я весь во власти запаха ее кожи, ее духов, тонкие белесые волосы щекочут лицо. Деваться теперь уже некуда. Расправил на ней одеяло, приобнял сильнее и вновь разобрал в две руки вожжи. Вера не проснулась, наоборот, ткнулась мне в грудь носом сильнее. Впереди уже отчётливо видны западные ворота, подсвеченные огнями. Стражницы проверяют экипажи, которые сегодняшней ночью покидают наш город. Похоже, так и ищут беглянку. Интересно все-таки было бы узнать, что она совершила? Может, спросить?