Глава 4
Денис
Выжал из машины все, что возможно и даже больше, свалил из города к черту на рога, благо, прямая трасса позволяет. Не помогло, в груди так и стоит ком горечи, сжигает и душит. Никогда бы не подумал, что эта девица окажется такой дрянью! Феерической! Беспринципной и жестокой! Ах, не стоило тратиться, у меня целых два пуховика! И из обоих торчит наружу нижний бюст, так сказать. Тьфу, мерзавка! Беспокоился о ней! Целовался, чуть не умер, пытаясь себя сдержать там, в машине, не перейти грань. Как и удалось только. А она? Ускакала к другому в своих тощих кедах! Через полчаса уже гуляла вокруг фонаря с невнятным букетом в руке! И в моей шубе! Стерва! Чудо, что не подошёл ближе, убил бы нафиг и пацана, и ее саму! Вот визгу бы было!
Уф. Не дело, надо как-то взять себя в руки и вернуться домой спокойным. Ромка уже, наверное, пришел, ждёт меня, может даже ужин соорудил. Семнадцать лет парню, скоро свалит, куда глаза глядят, я же останусь один в нашей квартире. И зачем только покупал такую огромную, да ещё в хорошем квартале рядом с лицеем и детским садом? Дурак был. Хотел завести большую семью, наконец-то жениться, воспитывать малышню. Воспитал. Угу. Главное, невесту себе выбрал подходящую. Юную и гулящую дрянь!
Ещё хорошо, догадался кинуть ей маячок в карман шубки, иначе бы никогда не нашел, где она живёт, так бы и ходил дураком. Начальник охраны моих бутиков подсказал, мировой мужик, хваткий. Ребята никак не поймут, за что я плачу Федору Михалычу такие деньги. Все потому, что большую часть дня он смотрит в стену. Натурально. Просто сидит и смотрит, думает о чём-то, словно просчитывает схемы охраны. Может, и действительно, просчитывает. Порой и час, и два может так просидеть, затем подорваться внезапно и решить одним махом все возникшие сложности.
Набрать его, что ли? Ведь не отпустит меня вся ситуация, пока не разберусь до конца. Ну не могла Вероника ТАК со мной поступить. Может, я не то увидел? Может, она с братом гуляла, а цветок и вовсе не для нее был? Скажем, подарок маме на день рождения или сестре? Вдруг она, вообще, из многодетной семьи? Это бы все решило. Извинился бы и дело с концом, ну, может, поуговаривал с недельку простить меня, дурака. Ладно, что тут думать, надо просто позвонить. Тем более, я просил Федора поискать по ней информацию, скинул сегодня и адрес, как узнал, и фото, и даже фамилию у Сашки вытряс, пока ехал до ее дома. Просил собрать хоть какие данные. Слишком уж все мутно было. Надеюсь, он не забыл. Ведь он никогда и ничего не забывает. Времени, правда, первый час ночи, ну и ладно. Бывает.
- Доброй ночи. Не спите?
- Вы поставили меня в ситуацию, в которой я не знал, как поступить. Думал набрать вас самому прямо сейчас, да время позднее, не хотел беспокоить. Но и бездействие в такой ситуации смертельно опасно.
- Удалось что-то нарыть? Не томите душу, - резко вдарил по тормозам, пропуская невесть откуда взявшуюся на ночной трассе лису, машину чуть занесло, благо в отбойник не въехал.
- Удалось. Боюсь только, моя информация вас не порадует.
- Что такое?
- Вы один? Я могу не торопиться?
- Один, за рулём.
- Тогда сделайте милость, притормозите на обочине, я подожду.
- Уже.
- Итак. Расскажу вам маршрут поиска информации для начала. В указанном вами институте за последние десять лет девушки с настолько редкой фамилией не обучалось. Больший промежуток времени рассматривать бесполезно, поверьте. Но! Там читают подготовительные курсы для школьников и иже с ними.
- О, Господи.
- Именно так. Курсы посещает два раза в неделю Ветрова Вера. Шестнадцать полных лет, на учёте нигде не стоит, проходит так же обучение в лицее. Одиннадцатый класс. Мать воспитывает ее одна, отца у девушки нет. По фотографиям сличить удалось только частично. Рост примерно такой же, черты лица схожи. Но ваш снимок, увы, не блещет качеством. По нему девушке можно дать и шестнадцать, и двадцать пять.
- Черт.
- Поймите правильно, мои должностные обязанности вынуждают спросить, насколько далеко зашла ваша увлеченность в физическом плане? Вы же понимаете, что это статья и весьма грозная.
- Ничего предосудительного, кроме поцелуев.
- Тоже немало по нынешним временам. Будет лучше, если она исчезнет. Скажем, уедет далеко и надолго. Конкуренты способны выдумать весьма изящные способы избавления от мешающей им фигуры. Я бы не хотел вновь стать безработным. Не тот возраст, чтобы что-то искать, начинать заново.
- Что вы имеете в виду?
- Ничего такого, что не стоило бы обсуждать по телефону. Думаю, надо бы оплатить девочке обучение за границей. Подальше от вас и от всех сомнительных знакомств. Она не привлекалась, но, может, есть какая-то уязвимость? Пристрастие? Больше всего нам бы подошли наркотики. Найдут у нее пакетик в сумочке, и проблема решится сама.
- Нет. Она не такая.
- Зря вы так думаете, все может быть. Ладно, я поищу сам, чем можно ее подцепить, чтобы не возникло проблем и в дальнейшем. Езжайте домой, Денис. К утру у вас на столе будет лежать полный отчёт о проделанной работе с фотографиями и всеми данными, моими выводами и именами возможных заказчиков. Методы и пути решения, озвучу лично.
- Благодарю.
Как добрался до дома, честно, не помню. В голове вихрями летают обрывки мыслей. Не может ей быть только шестнадцать! Никак! Откуда тогда взялась пятилетняя дочь?! Или Сашка наврал. Все придумал. Сочинил историю пожалостливей, чтоб я точно в нее вписался. Продался конкурентам, друг? Это ж кому я настолько нужен? Может, мой магазинчик напротив городской думы решили перекупить, были же предложения. Где только и девку нашли такую, согласную. И я, дурак, влип. Влюбился по самые ушки. Ой, дурак!
Моя парадная в доме, что совсем недалеко от ее двора. Тихий подъезд, лестница заставлена пальмами и геранями. Сомнительная красота дорогого жилья. Нужна ли она хоть кому-то? Час ночи. Ромка ещё не ложился, меня ждал, волновался, наверное, куда подевался отец. Никогда ведь не признается, даже если и так. Свет торшера на кухне пробивается в коридор, по дому плывет аромат жареного мяса и лука. Вкусно, наверное, только я ничего не хочу. Устал. Измотался, да и сердце гундосит о невыносимои жизни в целом и в частности. Как же, черт побери, взять себя, наконец, в руки? Выпить бы, да все равно не поможет и потом – сын. При нем точно не стоит этого делать, ни к чему показывать свою слабость.
- Па?
- Он самый.
- Ты чё так поздно? Где был?
- Дела. В центральном магазине застрял.
- Ясно, а то мне тут уже примерещилась твоя машина, пока гулял, думал ты пораньше сегодня. Я завтра задержусь после школы?
- Не вариант. Я вызвал мастера подкрутить окна на кухне. Тебе встречать.
- Ясно. А потом?
- Потом делай что хочешь.
- Ты чего такой унылый?
- Не важно. Ложись спать, поздно уже.
- Я с девушкой познакомился, - встрепанный сын возник в коридоре наперевес с лопаткой для готовки.
- И ты туда же! - сорвалось с языка.
- И я! А кто ещё?
- Да так. Ну и какая она? Познакомишь?
- Я подумаю над этим. Она забавная, не знает, где право, где лево. Может не туда пойти, ошибиться дверью.
- Блондинка?
- Как угадал?
- С ними это бывает.
- Зато в математике, физике и геометрии - гений! Представляешь? Реальный гений, гордость лицея. Так странно.
- Красивая? Кто родители?
- Очень красивая. У нее только мама.
- Ну и хорошо. Не придется знакомиться с будущим тестем.
- Тьфу на тебя. Готовь после этого ужин! Я спать.
Вера
Мама с самого утра мрачнее тучи. Даже подходить страшно. Расположилась за столом на кухне, усадив напротив себя новую куклу, мешает в кружке уже давно остывший кофе, смотрит пустыми глазами.
- Тебе бутерброд сделать?
- А? Что?
- Я говорю, завтракать будешь? Совсем меня не слушаешь.
- Не хами маме и шапку надень, холод собачий. Интересно, почему говорят именно собачий? Может потому что мороз щеки кусает?
- Не знаю. Вообще ещё плюс и до выхода из дома полчаса.
- Все равно, шапку надень!
Даже глаз на меня не подняла. Ладно, будет ей шапка. Не поленилась, вышла в холл, надела самую дурацкую, с помпоном. Чудесно смотрится вместе с халатом!
- Так лучше?
- Значительно. Домой в котором часу собираешься?
- Сразу после школы. Не бойся, не загуляюсь. Ты хоть знаешь, во сколько я обычно заканчиваю?
- В два, вроде?
- В три. И у меня сегодня Софья Марковна по плану.
- Английский – важнейший предмет, международный язык. Надо тебе ещё китайца оплатить. Будешь образованной.
- Ну уж нет, спасибо. Мне англичанки за глаза хватает. Только если летом.
- Не спорь! Китаец, значит, китаец. Или китаянка? Я ещё не решила.
Глаза пустые-пустые. Даже заглядывать в них страшно. Сейчас бы по-хорошему надо подойти и обнять, но мама сочтет это проявлением слабости, своей победой, и буду я учить китайский. Ну, уж нет. И так времени вообще ни на что не останется. Ну хоть спросить-то можно? Тем более, это ее отвлечет от моей учебы.
- Мам, кто он?
- Кто?
- Тот мужчина, что подарил куклу? Симпатичный? Ты давно его знаешь?
- Не спрашивай. Я же тебе допрос не устраиваю. А могла бы, как приличная мать. Мать я, вообще, или кто? Или кто, похоже. Даже имени твоего знакомого не знаю.
- Рома.
- Просто Рома и все?
- Милек. Они только в этом году сюда переехали. Мамы у него нет. Только папа, причем довольно строгий, Ромка так говорит. Сама не видела и не знаю.
- Будь осторожна. Не торопи события.
- Знаю-знаю.
- Если бы. Ладно, не будем спорить.
- Я могу надеть шубу? Пожалуйста!
- Забери ее себе насовсем. Только носи обязательно с шапкой. На улице холодно, а у мамы нет сил лечить твои сопли. Опять же, голова, там паутинная оболочка мозга, нельзя застудить, - мама опять ушла в свои мысли.
Ладно, шапка так шапка. Хоть не преподаватель китайского, уже хорошо. Сниму за углом и кину в портфель. Шубку удалось выцыганить – считай, повезло по-крупному. Каждый день такую не станешь носить, все же в пуховичке можно побегать, да и испортить не так страшно. Но сегодня она – идеальный вариант. Рома опять проводит меня до репетитора, по дороге можно будет заглянуть в кафе. Нет! Лучше в булочную. Там шоколад продают. Горячий. Его получается очень эффектно слизывать с губ. Решено.
- Спасибо! - я поспешила улизнуть с кухни, пока мама ещё чего-нибудь не придумала. Позавтракать можно и в школе!
Знать бы, кто ей все это подарил. Шуба и кукла – довольно странное сочетание. Готова спорить, куклу планировали в подарок мне, дочери возлюбленной. Ох, мама! Опять совершенно случайно забыла сказать, сколько ей лет. Значит, возлюбленный. Звучит неплохо. Гораздо лучше, чем отчим. Отчим в доме – сплошной вопросительный знак. Если просто мамин возлюбленный, с мнением которого не надо будет считаться, хорошо и даже отлично. Он переведет на себя стрелки ее внимания. Меньше акцента будет на меня, больше свободы. А если какой-нибудь вредный мужик, который возомнит себя гением педагогики и решит взяться за мое воспитание? Вот тогда точно конец всему! Почему они поссорились? Мама созналась, что ее дочь уже десять лет как не посещает начальную школу? Возможно. Вот козлик! Она у меня красавица и возраст совершенно не виден. Или мама, как всегда, ошиблась дверью, опрокинула на себя и него чашку кофе? Может, он ее лет на десять младше и поэтому решили расстаться? Чтоб меня морально не травмировать? Кто их разберёт, этих «состоявшихся взрослых людей»? Вечером, как вернётся с работы, обязательно залезу в ее телефон, посмотрю, может, хоть фото найдется? Так и от любопытства недолго умереть!
Лицейская форма – кара небесная. Кто только придумал, заставить девочек носить короткую юбку зимой? Вот какой идиот? Береги голову дочка! Ничего, что мёрзнет немного другое место? Джинсы бы разрешали! Поддувает не слабо в нашем школьном проулке. Пока дойдешь – околеешь два раза! Идиотизм. И рейтузы поддевать не будешь - смешно. Отыскала последние целые колготки, надела на себя комплект школьной формы. В зеркало лучше и не смотреться, по крайней мере, целиком! Брр! Пиджак один чего стоит. С этим можно только смириться.
Ничего, осталось продержаться последний год. А там, здравствуй институт, прощай школьные дурацкие правила! Зато макияж я сделаю обязательно! Назло всем и особенно директрисе. У самой голубые тени на все веко. Значит, и мне можно сделать лёгенький макияж, надеюсь, кому не надо, тот не заметит. Подвести веко, нанести согласно схеме четыре типа румян и три вида теней. Даже равномерно получилось. Главное, почти одинаково с обеих сторон лица. Я – молодец! И даже красавица. Наверное. Издалека. В профиль так точно. Ромка меня преимущественно в профиль и видит. Поэтому и влюбился, наверное. Как классно! Маму только жалко немного. Почему у нее все не так? Может, ещё наладится!
Надо поторопиться, вдруг Ромка меня будет ждать за углом дома? Хотя по пятницам его иногда прямо до школы подбрасывает отец. Жаль. Даже эти минутки вдвоем жалко терять. Тетради кое-как упихала в портфель, учебники, разумеется, туда не влезли. Обойдусь и без них – не впервой. Все равно ведь рюкзак к шубке уже не возьмёшь.
Утонула в мягком и лёгком меху. Какая же она всё-таки славная! Мой потенциальный отчим – хороший мужчина, определенно. Вот бы на него посмотреть издалека. Шапку надела, какая попалась под руку, пять минут позора переживу, искать другую уже не успею. На лестнице кто-то ругает наркоманов и прочие сливки общества. Похоже, где-то разбили окно. Странно, маргиналов у нас никогда не водилось. Да и парадную запирают на ключ. Не важно. Разбили и разбили, главное, что не я, и на меня даже никто не подумал!
Бегом слетела по лестнице, грохнула напоследок от души входной дверью. Свежо и мороз. Снега как не было, так и нет! Красота. Ледок классно хрустит на единственной луже. Каблуки скользят по тонкой наледи на асфальте, не сломать бы, смену я, естественно, не взяла. Зачем? Сапоги и так тонкие. Зато сидят идеально. Подворотня обдала потоком сногсшибательной свежести. Аэродинамическая труба, как она есть. Аж, слезы из глаз выбивает. Зато на проспекте кругом благодать. И не подумаешь даже, что всего в метре такой колотун.
Мигнули и хищно зажглись фары припаркованной иномарки. Я привычно насторожилась, хоть и центр, и камеры висят через дом, кругом полно магазинов и банков, но страшных баек хватает. Месяц назад так чуть Аньку не затащили парни, когда она с курсов вечером шла. Открылась дверь водительского сиденья. Ускориться бы, да так скользко. И прохожих, как назло, нет, рано ещё слишком. Только впереди идёт мужичок. Такой не спасет точно.
- Девушка! - только этого не хватало! Иду молча, не бегу, но прибавила ходу и отошла от обочины, как учили. Если что, пробегусь.
- Да куда же вы! Постойте, девушка! Нам надо поговорить.
Интересно, мама из окна видит? Должна. Она всегда смотрит, как я иду по проспекту, сумасшедшая. Что тут может случиться, ну так-то! Людей всегда много. Обычно много. Это сейчас, как назло, ни одного.
- Нам надо поговорить, - начал мужчина обходить машину, когда я с ней почти поравнялись. И взгляд такой злой. Руку тянет. Черт, на пассажирском сидении тоже оказывается кто-то есть. И этот кто-то сейчас как раз собирается выходить!
- Пошел ты! - рванула изо всех сил. Не так тут и скользко. Магазин индийских товаров, булочная, продуктовый – все закрыто! Скользя, завернула за угол и попалась!
- Отпусти!
- Вера! Ты куда так летишь? Чуть не сбила с ног!
- Ромка? Да там за мной какой-то идиот увязался!
- Где? Я подойду, разберусь.
- Не надо, опоздаем.
Шапку забыла снять! Вот же черт! Идиотка! Помпон ещё этот. Сдернула с головы, тряхнула косой.
- Холодно.
- Сам тоже без шапки.
- Ну да.
Снять – сняла, куда положить не знаю. Все мама виновата. Надень, да надень. В портфель точно не упихнешь.
- Давай сюда, - заметил мои метания Ромка. Как же все по-дурацки выходит. Вечно так у меня. Какое-то фамильное проклятие! Мама точно такая же в быту.
- Дай руку, ты без перчаток, погрею.
Какая же горячая у него ладонь. И мягкая. Хоть бы не заметил, что моя чуть вспотела. Искры так и бегут. Думала, это говорят для красоты. Нет, все именно так и на самом деле. Ледок хрустит под ногами, солнце светит прямо в глаза, так что и дороги не видно, в воздухе искрятся снежинки, клён ещё не опал и машет приветственно алыми листьями. Красота неземная. Я иду, улыбаюсь тихонько, только чтоб не спугнуть этого хрупкого ощущения счастья.
Перед самыми воротами лицея он выпустил мои пальчики, чтоб открыть нам обоим дверь.
- Проходи.
- Вечером погуляем?
- Нет, - вымученно вздохнул, - Отец просил вернуться домой пораньше. Из окон дует, вызвал мастера что-то там подкрутить.
- Ясно.
- Можно, я тебя вечером с английского встречу?
- Не стоит, - решила я чуть повредничать, - Сама дойду, там недалеко.
- Ладно.
Тьфу. Чуточку стало обидно. Мог бы и поуговаривать. Нет, так и нет.
Девчонки завидуют молча. И моему парню, и шубе. Их взглядами легко можно прожечь стену, наверное. Вон, Лариса опять собралась отпустить гадость в мой адрес. Ещё бы, белой вороне, как всегда, повезло. Подружек у меня нет толком. С Ирой ещё дружили раньше, а теперь все, с тех пор как со мной посадили новичка. Избегает и огрызается, вчера даже карандаши не дала. Скатывать теперь не выходит, конец дружбе, значит, не дружба и была.
Водоворот уроков, неизменно скучные контрольные. В алгебре все понятно и так, зачем решать одни и те же уравнения в сто первый раз?! Интеграл такой, интеграл сякой. Скучно невыносимо. Искусства опять отменили, старый преподаватель ушел, нового пока не нашли. Повезло, они стоят в расписании последним уроком. Народ шутит, что преподаватель сбежал от нас из-за меня. Не вынес столь отвратительного отношения к своему предмету. Можно подумать, я виновата в том, что рисовать не могу. Единственное, что у меня хорошо получается – синее небо, да срезы камней. О! В них я понимаю толк. Девчонки смеются. Можно подумать, им не дано определить, какой на столе лежит камень, натуральный или не очень? Даже на выставке-ярмарке как-то со мной спорили. Но это же так просто! Поднеси только ладошку, подержи ее недолго над камнем, если он к тебе потянулся, значит, натуральный. Неизменной сухостью отдают крупицы гранита, алмаз холодом. Все по-разному, но каждый раз удивительно и приятно. Вот и на картинах у меня невероятно точно получаются именно срезы камней. Все остальное – рисунки детсадовцев со связанными руками, страшно смотреть, как ни старайся. Ну и ладно. Не быть мне художником.
Из столовой тянет обедом, в коридоре жуткая толчея, суматоха, все пихаются рюкзаками, одна я с портфельчиком. Девочки опять косятся и хихикают, тьфу! Постараюсь просто смотреть в другую сторону. Надоело быть поводом для насмешек. И волосы-то я крашу! Натуральные они, между прочим! Редчайший пепельный блонд. Действительно, пепельный. Не просто белый, не желтоватый, а словно припорошенный серым. Между прочим, очень красиво, наверное. Ромке нравиться, это главное. Мне, тем более, тоже. Смуглая кожа, по мнению тех же девиц – признак смешения рас. И что с того? Может, отец был мулат? Мама не знает. Говорит, был арабом из какой-то на редкость экзотической страны, которой и на карте не откопаешь. Соврала, конечно. Просто мы ему были не нужны. Ни мама, ни, тем более, я. Спасибо за внешность, дорогой папа! Оставил бы после себя небольшой, а лучше большой счёт в банке, чем столько поводов для насмешек!
Горячий суп с лапшой, булочка с маком, компот. Ромка сел отдельно, обсуждает что-то с парнями на повышенных нотах. Уж не меня ли, случайно? Может, его тоже достают из-за наших с ним отношений? Вот и отказался меня провожать к репетитору под благовидным предлогом. Разве окна настраивают? Они вроде не пианино. Наши с мамой точно не требуют мастера, значит и их с отцом так же. Обидно выходит. Уф. И прямо вопрос не задашь.
Урок истории, Ромка сел со мной рядом, слушает увлеченно, даже пишет в тетрадь коротенькие заметки. Пыль времён. Кто вообще знает доподлинно, как оно было на самом-то деле?! Кто что подумал, что послужило причиной к тому или иному событию? Может, у императора просто был неудачный день, когда он решил подписать манифест. Вот и сделал не то, что нужно было. Ладно, бывает. Главное, экзамены сдать, и гори оно синим пламенем. Меня события прошлого не особо волнуют. Куда важнее окна. Их все-таки настраивают или нет? Интернет даёт противоречивую информацию. Осталось только напрямую спросить, какие у них дома рамы – дерево или пластик. Чувствую, этот вопрос и добьет все наши отношения. У кого бы спросить? Может, у завхоза? Так он не ответит, ещё и выругает за грехи всех учеников школы. На такие случаи нужен дома хозяйственный отчим, чтоб жить не мешал, но мог ответить на судьбоносные вопросы. Интересно, как там мамочка? Уже помирилась со своим парнем, нет, скорее уж, дядечкой? Парни шубы не дарят. Звонок выбил меня из размышлений.
- Я побежал! - чмокнул в щеку на глазах у всего класса! И вылетел в дверь. Даже пока не успела сказать. Растерялась. Кто бы раньше сказал, что мой первый поцелуй станет таким – ошалелым?! Хорошо, что под смуглой кожей не так видно, как щеки горят. Побросала все вещи в портфель и побежала следом, пока девчонки меня саму не загрызли! Точно ведь что-нибудь скажут.
Холл школы ещё пустой, у большинства сегодня последний урок есть в расписании. Только нам так повезло, что урок истории искусств и художественного развития, дополнительный в программе нашего лицея, стоял бы самым последним уроком. В углу ведётся неспешный разговор. Обернулась на голоса, перед тем как забрать из гардероба свою шикарную шубу. Тетя Ира стоит, опершись о свою извечную швабру, и разговаривает со странным мужчиной. Чернокожий, да ещё и в цилиндре. Кого в лицее только не увидишь! И разговаривают не понятно о чем. Вот ни слова не разберёшь. Может, это новый учитель решил похоронить уборщицу под архитектурными терминами? Похоже на то. Они всегда все странные. Ну и ладно, мне-то какое дело. Мне бы про окна все разузнать. Или уже и не надо?