Глава 11
Рома
Жить хочу. В глазах муть от испуга, вокруг несусветная брань, даже отец и тот так не умеет. Липкими от крови пальцами срываю рубашку. Действовать и не думать, бояться стану потом. Ребро сломать у девки не хватило бы сил. Значит, задета только кожа, самое большее – сосуд, крупных вен на поверхности груди нет, вроде. Точно нет. Артерии расположены куда выше. Спасибо вам, Александр Васильевич, научили на всю жизнь. Вроде тренер по конному спорту, а сколько полезного вбил в голову между делом.
Ощупал пальцами дырень в коже, только она и задета. О! Белая косточка видна и, что характерно, моя собственная. Вот и познакомились. Спирт? Спирт нельзя. Потом не зашьют. Нужен современный антисептик, я помню. Все помню, жаль, только у меня его нет.
- Присыпьте, Великий! - Орлан тычет под нос горсть синего порошка.
- Нет.
- Это поможет, - чуть ведь не сыпанул. Хорошо, сработал какой-то инстинкт, успел отмахнуться, весь порошок улетел на пол. А я, наконец, встал, посмотрел на разодранную рубаху в бурых пятнах, из такой повязки не сделаешь. Страшно. Меня хотели убить, и я здесь все забрызгал кровью. Моей собственной кровью. Окинул взглядом толпу, никто из них не поможет, только вопят на разные голоса. Девицы тоже среди них уже нет, увели, больше не навредит, хоть что-то хорошее. Сделал шаг до постели.
- Великий желает лечь! - вмиг стихли голоса, все замерли. Среди этого оцепенения взрослых людей я один. Скидываю на пол ненужное покрывало, следом другие вещи, подтягиваю к себе тонкую простыню. Ножа нет нигде, меч грязный. Придется разорвать ткань зубами. Чуть укусил, потянул, полотно с треском разошлось на две части. Перевязать рану, похоже, тоже никто не в состоянии. Обернул полосу вдоль груди. Узкая, скатывается в неудобный жгут, мокнет, надо было рвать шире. Стоп, там, кажется, ещё тампон делать нужно. Или уже не надо? Кровь же вроде меньше течет. И болит. Начало болеть, адреналин, наконец, схлынул.
- Позвольте присыпать порошком, тут немного осталось, - вновь под руку, к груди лезет парнишка. Порошок он держит на раскрытой ладони.
- Себе посыпь! - отталкиваю его руку предплечьем. Весь порошок покрывает тонким слоем лицо парня. Тот кричит, морщится, внезапно бранится. Будто слетела с него, наконец, маска приветливости, обнажила под собой ужасающие черты. Нельзя отвлекаться, отрываю следующую полоску от простыни уже через боль. Всюду кровь, сколько же ее натекло из этой крохотной раны? Глубокий разрез, но такой узкий. По ширине, как лезвие столового ножа. Разве должно столько течь? И как я теперь отмоюсь.
- Пропустить! Вон! Наружу все! - внутрь пропихивается, как в набитый вагон, мужчина. Светло-зеленая мантия, гладкая чистая кожа, сколько ему лет ни за что не угадаешь. Глаза старика на юном лице.
- Этого убрать! Он внёс Великому ядовитое зелье, - небрежно указал ладонью на синеющего Орлана, того сразу же увели, подхватив с двух сторон под локти.
- Умертвить?
- Сам издохнет, от яда гюрены ещё никто не выживал. Ковер закопать на рост взрослого человека.
В панике смотрю на ладони, на плечо. Синих кристаллов на них нигде нет, абсолютно чистая кожа. Мне повезло, а ему? Выходит, я убил человека? Просто вспылив и толкнув? Или он сам виноват? Он же внёс яд, не я сам его взял.
Ясные глаза цвета бутылочного стекла прошлись по мне мимоходом.
- Великий, - склонил голову человек. Или это эльф? Острые уши, длинное одеяние. Куда я попал? И, самое важное, как?
- Здравствуйте.
- Приятно услышать такое пожелание первым из уст посланника великих богов. Позволите ли вы осмотреть рану?
- Вы врач?
- Лекарь, Великий. Ваш вечный лекарь. И лекарь всех тех, кто спускался с небес до вас.
"Спустился с небес..." - фраза камнем рухнула в мозг. Я что, умер? Где я, вообще, нахожусь?
- Осматривайте. Вы сможете мне что-то объяснить?
- Безусловно. Итак, выше руки. С повязкой вы перестарались, все можно вылечить и так. Кровь бы не помешало смыть, но это потом. Сейчас я вижу, что рана ваша неглубока. Предавшие Великий лес надеялись на действие яда. Подосланная к вам девушка не смогла повредить кость, кожа разошлась и не больше.
- Антибиотик назначите? - прошипел я сквозь зубы.
Боль, внезапно усилилась, затопила сознание, обострила все чувства. Даже слух стал иным, отчётливо слышу крики девчонки, доносящиеся со двора. Ее, кажется, волокут куда-то. Отчего мне так больно? Этот мужик, он ведь меня не трогает даже, только смотрит ледяными глазами на рану. Внезапно боль ушла почти совсем, оставив лишь жжение на поверхности груди.
- Я закончил, вы можете посмотреть, Великий.
- Не надо меня так называть.
- Что вы, это необходимо, чтобы никто не смел усомниться в вас. Ни один человек! - его ладонь взлетела вверх в каком то неясном мне жесте, и на кончиках пальцев возник, засветился и тут же исчез прекрасный цветок. Лотос, по-моему, - и, тем более, чтоб в вас не смогли усомниться дети Великого леса. Ваш эльфийский народ.
- Простите, но я человек. И этому миру не принадлежу. Вообще, откровенно слабо понимаю, что происходит.
- Посмотрите для начала на свою грудь, Великий, - я опустил глаза и даже пощупал почти зарубцевавшуюся кожу. Рана не могла так быстро зажить, и шва нет. Я даже потянул в разные стороны, все срослось, как и не было.
- Почему так?
- Удивлены? Боги посылают нам воинов. По одному в каждый год, когда можно одержать победу над элийцами. Прошлый год не был так успешен, да и предыдущие сто лет тоже. Нет, посланцы случались, но ни один из них так и не смог снять щит с острова. Многие погибали по пути к берегу. Вам же все удалось, храброе сердце юноши не ведает страха, его гонит вперёд к победе горячая кровь. За таким воином последуют и другие, в этот год, мы вернем былую славу и магию на наши земли. Вы оказались здесь не случайно. Славный подвиг украсит герб вашего рода, Великий. Кто был ваш отец? Прославил ли он свою ветвь великого древа? Должно быть, предания там, откуда вы родом на самом деле, ещё сохранились в семье. Он будет гордиться сыном! Или в вашем мире не принято вести войны? Великий лес – ваш родной дом. И он требует защиты.
- У меня нормальные уши, - с трудом выдавил я из себя, - и у моего отца тоже. Мы не эльфы, мы люди.
- Вам только так кажется. Там, где нет магии, там, где земли заполонили другие народы, эльфы становятся похожими на людей. Это временно, здесь к вам непременно вернётся ваш исконный облик. И уши тоже, - с улыбкой он потрепал меня за кончик уха, совсем как бабушка.
Черт знает, что происходит. Какой подвиг, какая война? Я в седле-то держусь еле-еле. Мечом наверняка воспользоваться не смогу. Жесть. Как бы обратно вернуться? Отец меня точно убьет, решит ещё, что уши я прооперировал, если они действительно отрастут. "Очередная блажь!" - прямо слышу его голос. Ещё и надерёт за них же как следует, чтоб не повадно было.
- Как я могу вернуться домой?
- Зачем? Вас ждет слава и подвиги, свершения! Великие дела! Разве не о них вы мечтали? Золото и богатства? Магия! Последним каплям чистейшей крови не место вдали от исконного дома. Тем более, когда он стоит на краю гибели!
- Мечтал. И, наверное, вернусь сюда, как только смогу. У меня пропал отец. И возлюбленная, - слово далось с огромным трудом, - я обязан помочь им, сообщить, куда провалился, и тогда решать остальное.
- Великий! Ваша судьба теперь – подвиг. Или смерть. В тот дом, где вы жили, можно переправить письмо.
- Отлично. Вы не понимаете, отец пропал. Я так понимаю, он тоже из наших, из эльфов?
- Безусловно. Я загляну в зеркало мира и узнаю судьбу неразумного.
- А Веры?
- Девушек на пути много. Но... Хорошо. Ее судьбу попытаюсь рассмотреть тоже.
- Когда?
- Прямо сейчас.
Лекарь извлёк из складки плаща небольшое зеркальце, девушки обычно ищут в таких недостатки на своих лицах. Подбросил в воздухе. Стеклянная поверхность хлынула за пределы тонкого обрамления, расплылась наподобие лужи, только вертикальной и серо-зеленой.
- Назовите имя отца. Заодно и посмотрим, что вам досталось от магии рода.
- Денис!
В зеркало словно попала белая молния, оно брызнуло во все стороны, закрутилось внутри себя и расползлось шире в стороны.
- Куда так много! Чувства не должны овладевать вашей волей, Великий!
Папа! Сидит за столом, пишет письмо, рядом спит мама Веры. Гостиница? Номер? Вон ещё один мужчина стоит у окна. Главное, отец жив и здоров, остальное не так уж и важно. Только что это? Почему над постелью натянут мыльный пузырь?
- Где они?
- Вам виднее, - протянул волшебник, - Хотя. Подождите, там дроу, - в зеркало полилась струя пара из руки лекаря. В ответ на это по краям замерцали странные символы, - Он, определенно, в нашем мире. Перенёсся следом за вами? Или раньше? Не понимаю.
- Вера! – не дал я лекарю договорить. Картинка исчезла, стерлась. Вижу ее. Лежит на полу, уставившись в книги, рядом скачет целый зверинец ярких существ. Картинка резко исчезла, да и переливающейся лужи уже больше нет. Волшебник вновь держит в пальцах небольшое зеркальце с тонкой оправой.
- Дроу не любят, когда за ними смотрят другие.
- Дроу?
- Темные эльфы. Вы разве не знали, Великий, кто ваша возлюбленная?
- Нет. Она человек, как и я.
- Вы ошибались,- неужели Вера со своей матерью нас во все это втянули? - Сейчас принесут чистые вещи, оруженосца я назначу вам сам для вашего блага и с вашего позволения, - за шатром раздался девичий вскрик.
- Что с ней будет?
- Казнят по вашему приказу.
- Я такого не приказывал.
- Прикажете. Только выберите способ.
- Нет.
- Вас опоили. В той чаше я вижу остатки зелья страсти, и потом, в вашем возрасте страсть часто затмевает разум. Животное начало берет верх над светлой душой.
- Я не отдам такого приказа.
- И как же вы поступите? Прикажете отпустить на все четыре стороны? До границы лагеря она не дойдет, даже не сомневайтесь, ее убьют много раньше. За пределами его тоже. Так что проще и честнее казнить ее здесь и сейчас. Зачем подавать ей обманчивую надежду, которой не сбыться.
- Какие есть варианты?
- Это ваша воля, Великий. Вам и решать судьбу девки.