Глава 12

Вера

Все деревья украшены фонарями-плодами. Мягкие на ощупь, они матово светятся, некоторые чуть ярче, другие намного темнее, оттенков не счесть. И размеры тоже здорово отличаются. Попробуй угадай на взгляд плод, который ещё только-только поспел и засветился впервые, а какой уже угасает. Морис не лезет с советами, но помогает выбрать мне самые лучшие из плодов. Стоять рядом с ним в темноте посреди плантаций не страшно, широкая спина способна укрыть от всех мыслимых бед. Я под надёжной защитой и ненавязчивой, удобной опекой. Сок и вода, сладости, чего только нет у него в запасах, все приготовлено для меня одной. С каким же блаженством, отображенным на лице, он берет губами из моих пальцев свою половину лакомства. Сам рукой взять не может уже, его ладони сплошь покрыты светящейся яркой пыльцой, чуть горьковатой на вкус. Муж пальцами проверяет, вполне ли созрели плоды, нет ли среди них переспелых. Странно все это. И трепетно, и волнующе, и горько самую чуть. То ли пыльца осела у меня на губах, то ли память о Ромке. Ничего плохого не происходит, пытаюсь я себя убедить. С Морисом я веду себя точно так же, как вела бы себя с другом, если бы у меня был друг. Мы не целуемся, не ходим, переплетая пальцы друг друга в горячих ладонях. И все же мне становиться стыдно и перед мужем за пустые надежды, которые я ему зачем-то даю. Пустые ли? Конечно, пустые. И перед Ромой, увидь который это все, непременно бы меня осудил.

Каждый фрукт ложится в тонкий мешочек из ткани, набитый пухом. По его верху отпечатано клеймо поместья – синяя птичка с плодом в лапах. Один за другим фрукты укрывают всю раскоряку. Дурацкое название, но этому самоходному гнезду очень подходит. У него даже колес нет, просто висит в воздухе. Забавно.

Ночь темна, звёзды все так же сияют на небе, будто ничего не происходит. Словно рядом со мной не замер мой собственный муж, готовый в любую секунду набросить мне на плечи накидку, отделанную пышными кружевами. Портной ее сшил специально по моей мерке для ночных прогулок. Можно подумать, я светская дама, и вся эта жизнь стала моей навсегда. Разве могу я хотеть здесь остаться? Отлепиться от всех? От мамы и дома, от Ромы и школы, от висящего на носу поступления в институт. От Земли бы отлепилась, не глядя. От тех, кто мне дорог – ни за что. Не смогу никогда здесь остаться, улизну обратно и буду обречена вечно страдать по потерянному для себя счастью. Ну или, что проще и лучше, найду способ шастать туда-обратно. Так ведь тоже, наверное, можно? В кустах пробежал на задних лапах звереныш. Его, я, кажется, уже видела в доме. Точно такого же, стоящего на двух задних лапах. Хотела последовать за ним, порыскать в кустах, но меня отвлек огненный шар, влетевший прямо в раскрытые ладони супруга. Что теперь делать? Куда бежать? Почему он совсем не кричит, наоборот, раскрывает его на две половинки? В воздух выплеснулась магия. Чужая, полупрозрачная, скорее белая, чем синеватая. Отчётливо видны буквы, зависшие в воздухе. Только разобрать их никак не выходит. Это просто послание? Не что-то опасное?

- Супруга, вы не будете против, если я сдам в аренду нашу раскоряку на несколько дней? Принц очень просит. Оказывается, он женился на днях. Его супруга не из нашего мира и ей очень непривычно ездить в каретах, она предпочитает самоходные повозки.

- Да, конечно. И много он заплатит?

- Горсть золотого песка за один день и изумруд вдобавок за весь срок весом в несколько граммов. Он оружейник и имеет чудесные камни в своем распоряжении. Позже я сделаю для вас колечко и браслет из этого материала. Что пожелаете.

- Он платит так дорого?

- Раскоряк не так много, да и мало кто готов уступить экипаж в эти дни. Мы первые, кто собрал урожай. Ради благополучия любимой супруги истинный дроу всегда готов поступиться своими богатствами. Что вы решили? Принцу нежелательно отказывать в таком деле, он может быть нам полезен потом.

- Делай, как знаешь. Слушай, а почему нам отдали поместье за шубу? Это не слишком щедро?

- Не слишком. Мех он проверил до последней шерстинки, именно потому я и задержался так надолго. Разве все эти земли и дом стоят меньше любви одной-единственной женщины? Он никогда не мог угодить жене, всегда ошибался с выбором украшений и удовольствий. Дом набит припасами драгоценных приправ, благовоний, масел, но не тронуто ни одно из них. Думаю, этот подарок – его последняя надежда получить благосклонность.

- Да уж. Буду надеяться, что у него всё получиться.

Какое, оказывается, счастье дойти наконец до дома! Осталось решить одну малюсенькую проблему. Куда и как услать мужа, который от меня ни на шаг не отходит, в нашу с ним вторую брачную ночь, к которой я совершенно не готова! Я вообще хочу спать! Одна! Практически где угодно. Можно даже сидя на столе. Или стоя.

- Прошу, - Морис открыл передо мной дверь в спальню. Только не это! Опять толпа юношей! Все одеты в штаны и все! Ни рубашек, ни обуви на ногах, ничего этого нету! Суетятся, накрыт закусками стол. Двое, вообще, влезли ко мне на постель и взбивают подушки. Третий мучает балалайку в углу, та исходит на вопли мартовских кошек.

- Знаешь, я ещё не все книги перечитала. Пойду я. Дел много. Скоро экзамены, надо готовиться, - стащила с кресла подушку и бросилась по лестнице вниз. Хватит с меня реверансов! Вот пусть один там и спит под аккомпанемент недодушенной балалайки! Забаррикадировала шваброй дверь, сдернула с окна одну из портьер. Спать хочу просто невыносимо! Надеюсь, здесь меня никто не потревожит. Подушку на стол, следом залезла сама, накрылась портьерой. Жестко конечно, буду думать, что я в походе! Уф!

Свет уличных иллюминэлей падает сквозь окно на предметы, тени скачут по потолку. Одна похожа на чёртика или мелкого беса. Слежу за ней, чтобы уснуть. Смешная, скачет из угла в угол, кривляется, прыгает. Наконец, задремала, сон дурной, везде двери, порталы, и все они мерцают серебряным. Из каждого слышится голос и плач моей мамы. Рвусь к ней навстречу и никак не могу выбрать нужный проем. Путаюсь в густой паутине, она меня душит, цепляет когтями за горло, никак не выходит ни пошевелиться, ни глаза раскрыть. Горло болит и саднит, воздуха в груди больше нет. Наконец распахиваю глаза и утыкаюсь взглядом в огромные янтарные блюдца с точкой зрачка. Бес. Самый что ни есть настоящий. Это его когтистые лапы сейчас сжимают мое горло. Нет никакой паутины. Магии моей тоже нет. Зато есть колени. Попыталась брыкнуть по животу, не смогла. Только черная жёсткая шерсть на нем встала дыбом. Что делать? Мориса тут нет! Никто не спасет! Воздух. Хоть один глоток! Хоть одну мысль умную в голову? Додумать ничего не успеваю, всплывают сами собой слова сумасшедшей старухи-соседки, что бесы боятся бранных слов. Воздуха почти не хватает, чтоб сказать хоть что-то нужное. Вырвалось только несколько звуков, почти сип. Его оказалось достаточно, чтоб когти ослабили хватку, дали немного вдохнуть.

Выдала все что знала и не знала. Про всю родню этого существа, про все его части тела, про то, как их можно использовать. Шерсть на бесе полыхнула и загорелась. Спрыгнул с меня, забегал по стенам, по потолку, обернулся в портьеру, сорвал ее и уронил на пол на книги. Кашляю и дышу, не могу встать и бежать. Только продолжаю ругаться теперь уже сорванным шепотом.

- Мерзавка! Я к дочери Горной Хозяйки как к человеку шел! А она, а ты, то есть! Тьфу! - просочился в угол за шкафом.

Нет. Что угодно, с кем угодно и на чем угодно, но одна я сегодня спать точно не буду. Схватила в руки подушку и обгорелую по краю портьеру в охапку. Попрошу Мориса читать мне всю ночь сказки. Точно, идеальная мысль. Пусть сидит рядом, читает и следит, не вернулся ли бес.

Выбила стоящую в распор швабру, распахнула дверь. Морис сидит на пороге.

- Ты-то мне и нужен. Пошли укладывать меня спать! Бессонница! Полнолуние! Равноденствие! Никаких условий! Стол жёсткий! Дивана нет, - схватила я мужа за руку и поволокла в свою спальню. Лучше завывающая иномирная балалайка, чем бес. Может быть, она так и воет противно, чтоб нечисть не лезла? Пусть музыканты тоже останутся. Так надёжнее! Или нет?