Глава 23

Жена Великого Агнешка

Радоваться надо, что все так сложилось, да никак не выходит. Теперь всегда буду сыта, под надёжной защитой, никто не посмеет даже пальцем тронуть. Поначалу я расстроилась жутко, что мне не дадут служанок, ведь женщина на весь лагерь только я одна. Не с кем поговорить будет, никто не поможет застегнуть платья. Боялась опозориться, надев как-то не так сложный эльфийский наряд. Откуда мне знать, во что облачаться, в каком порядке надевать нижние юбки и накладные карманы, какой наряд прилично носить в шатре, а в каком выйти наружу. Не у кого спросить, а сама я не знаю. Зря боялась, то, что мне принесли, достойной одеждой назвать было сложно. И все равно я нашла в себе силы искренне поблагодарить слуг за заботу, лучше уж так, чем в одном изодранном нижнем белье. Только платье без нижних юбок, и то струится подолом, норовя подчеркнуть собой тело. Нет даже кринолина, чтобы скрыть свое тело от чужих взглядов, ничего этого нет! Кроме платья принесли два мужских наряда с богатым узором, шитых по моей фигуре, а ткань какая, заморская, лёгкая и в то же время удивительно плотная. Давно я такой не держала в руках, а, может быть, даже никогда. Кому это шито? Зачем? Быть может, у Великого появился надёжный слуга? Не знаю. Спросить не рискнула, совершив тем самым ошибку. Багровея от стыда, оделась, разобрала волосы в прическу. Я должна нравиться мужу, обязана. Он меня спас от такого позора, от насилия, от смерти. Никто не тронет, надо помнить об этом. А никого постороннего я не соблазню ненароком этой одеждой, все отведут глаза. Умылась, для румянца впервые не пришлось щипать лицо, и так вся красная от стыда. Зачем только он меня спас, пожалел, да и пожалел ли? Может, просто решил утолить мужской голод? Не знаю. Слуги накрыли богатый стол, расставили дорогую посуду. Мне не разрешено подойти, чтоб хоть что-то поправить, расставить тарелки иначе. Ловлю на себе неприятные обвиняющие взгляды. Не скрываясь, мужчины переговариваются.

- Великий молод. Польстился на красоту.

- Видел бы он тех девушек, чистых душой и прекрасных, что дожидаются нашего возвращения в Великом лесу, не польстился бы на эту.

- Уж точно бы не взял в жены ту, что обманом хотела убить.

- Только сунься к столу - сгоришь. Заклятия мы наложили, какие нужно, больше никого не отравишь.

Опустила глаза и отошла в дальний угол к постели. Ничего не возможно им объяснить, да и какое дело эльфам до наших крестьян? До того, что обещали сотворить со всеми нами элийцы, если бы я не решилась убить Великого. Тот же Орлан, ведь он обещал расправиться с моим братом. Только мало значит для светлых эльфов человеческая жизнь по сравнению с жизнью Великого.

- Держи, - вложил в мои руки слуга небольшую плошку, полную каши и мяса. Рот моментально наполнился слюной. Стыдно. Княжна не имеет права становиться подобной челяди, есть по углам, когда ей отказали от стола, и все же беру. Голодать я не собираюсь, если планирую выжить. И так слишком худая, чтоб казаться красивой. С огромным трудом нахожу в себе силы поблагодарить.

- Не старайся. На все воля твоего господина.

Слуги ушли, я как можно быстрее покончила с едой, даже не разобрав толком вкуса. Помялась и с глаз подальше спрятала опустевшую миску на пол у стены. На стол ее не поставишь, другой подходящей мебели нет здесь, да и на виду испачканную посуду оставить нельзя. Что делать мне дальше, не понимаю. Усталость валится на плечи. Прошлой ночью уснуть я боялась, затаилась в постели и долго ждала, когда Великий решит воспользоваться своим правом. Тряслась от страха под одеялом, вспоминала осторожные намеки княгини, прямо она ничего не сказала, когда меня готовили к прошлой ночи. Просила перетерпеть, не кричать слишком сильно, не мешать победителю брать свою плату за наше спасение. Дала нож, чтоб потом я могла оборвать свою жизнь, не принеся в замок позора. Княгиня ничего не знала про подлость элийцев. Девичья кровь должна была смыть пятно позора с нашего фамильного герба. Повезло. Как же мне повезло, что позор стёрся браком. Меня ведь так и не тронул никто. Я вступила в союз нетронутой, чистой.

Издалека заслышала грохот его злых шагов, муж вошёл в шатер мрачнее зимнего неба. Мне до дрожи в коленях становиться страшно, спину прошиб холодный пот. Эльф зол, и чего от него сейчас ждать, не ясно. Что прилично делать супруге? Был бы он человек, я бы хоть что-то могла понять. Бросилась к ногам, чтобы помочь снять грязную обувь, не портить ею ковра. Оттолкнул, опять обвинил в коварстве. Велел переодеться в штаны, не угадала я с платьем? Но как же так? Спешу скорее выполнить этот приказ, думать и стыдиться стану потом, ошибки слишком дорого мне обойдутся, если уже не обошлись. Только бы не выбросил из шатра, не наказал слишком сильно.

Великий пригласил за стол, и я смогла сделать вдох полной грудью. Значит, одобрил мое поведение. Ничего, что тело не спрятать больше за юбкой, мужа стыдиться нельзя. Что скажет, то делать и стану.

Сесть за стол, наверное, можно? Слово Великого сильнее ворожбы слуг? Ем с удовольствием, только бы не думать о своем будущем. Разговор не вяжется вовсе, с каждой минутой, с каждым моим неловким поступком муж свирепеет все больше. С ужасом понимаю, что этот воин может так же легко вышвырнуть меня вон, как и подобрал. Расторгнуть брак или просто зарезать, как не оправдавшую его надежд человечку. Делаю все совершенно не то и не так, говорю невпопад, поминутно краснею. Эльфы иные. Как мне подстроиться? Что сказать? Какую найти подсказку?

Муж тем временем объявил, что жаждет отдыха. Всего полчаса времени он отвёл себе на удовольствие. Это же хорошо? Полчаса не так много, можно перетерпеть, знать бы, что терпеть. Если бы я раньше чаще спускалась на кухни, прислушивалась к разговорам челяди, наверняка сейчас знала бы, чего ждать. Ну хоть примерно, что он собирается сделать. Платье долой, как учили, волосы – единственное, что осталось мне из одежды. Зубы стучат невпопад, голос срывается от ужаса. Даже если все пройдет хорошо, даже если я понесу ребенка во чреве и тем самым обеспечу себе долгую спокойную жизнь. Не погибнуть бы в родах. За что мне все это? Нужно было думать раньше и просто уйти в монастырь, не пришлось бы терпеть и бояться. Неизвестно, что хуже, остаться пустой после всего или же, наоборот, понести эльфенка в себе. Всхлипываю и никак не могу остановиться. Муж раскрыл глаза, придирчиво оглядел и изгнал меня прочь от себя, запретив появляться у его ложа, слезы застыли в глазах. Отвергнута, недостойна, наверное, противна. Плохо понимаю, что делаю. Кое-как втискиваю себя в мужскую одежду. Стыдно. Радоваться должна, что не будет ничего, терпеть боль не придется и бояться родов не нужно. Просто выгнал, не ударил, плохо не сделал. Может, таково коварство мести Великого? Дать надежду и почти сразу же отобрать? Только как выживу я теперь среди эльфов, которые меня так ненавидят? Выскочила наружу и чуть не влетела в руки их лекаря. Лошадь. Муж озаботился лошадью для меня, дорогой и красивой. Лекарь так шутит или все это правда? Разве я достойна ехать верхом вместе со всеми? Надежда вновь затрепетала крыльями при словах "будущая королева". Эльфийский трон давно пуст, неужели мне удастся занять место рядом с ним? Там опасно. Чем выше власть, тем больше плетется интриг, тем выше шанс погибнуть от яда или успешного покушения.

Пью залпом поданные мне капли, горчат на языке, даже приятно. Лекарю я доверяю, его зелья избавили меня от ран, сделали снова здоровой, приятной глазу. Только взор мужа я оскорбляю своим видом.

- Идите скорее, нам вот-вот выступать, - показывает направление мне эльф. Лошадь чудесна, неужели и вправду моя? Богатая золотистая грива спадает до самых копыт, длинный хвост чуть волочится по земле, розовая шкура сияет жемчужным блеском. И вдобавок посреди лба торчит крохотный шипик , подарок в память о каком-то из предков-единорогов. Это, безусловно, только лошадь, ни крыльев, ни волшебных копыт ей не досталось, но какая чудесная. Провожу неспешно ладонью по гриве, пока коновод держит повод, придирчиво рассматриваю мужское седло. Стыдно будет ехать в таком, но очень удобно. Никто не знает, но я уводила с конюшни ночью лошадь отца и скакала в его седле. Было так здорово. Вольный ветер, звёзды и свобода.

- Княжна,- голос лекаря посуровел. Окликнул меня, вынуждая обернуться и залиться краской до самых ушей. В руках у мужчины простыня из шатра. Чистая простыня.

- Как я должен это понять?

В чем страшнее признаться? Что лучше, солгать или сказать правду, сознаться в том, что Великий мной пренебрег?

- У меня кристалл правды, солгать не выйдет.

- Великий не удостоил меня своим вниманием, - презрительно хмыкнул. Я и глаз поднять не могу, сгораю от стыда за себя всю, лучше б убили.

- Значит, нам повезло даже больше, чем я рассчитывал. Боги не поскупились в кои-то веки раз! Одержим победу, и вы станете королевой.

- Благодарю, - кусаю я губы. Вон и муж мой идёт, торопясь. Выгонит наверняка, скажет, что передумал, отберёт лошадь или ...

- Не пугайте девчонку, с нее и так хватит. Хороша лошадка. Кстати, это, конечно, смешно, но я забыл спросить имя. Эй, как тебя звать-то хоть, бестолочь?

- Агнешка,

- Постараюсь запомнить. Я, если что, Рома.

Великая честь узнать настоящее имя эльфа, данное ему по рождению. Значит, он хотя бы моей ворожбы не боится. Стало легче дышать, и я птицей взлетела в седло. Лошадь, почуяв скорую скачку, игриво вскинулась подо мной. Стало так радостно на душе. Я жива, я снова верхом, все ещё сложится. Может, не скоро, но непременно. Рома. Запомнить бы, не потерять во всей упоительной суматохе грядущей ночи.

- Хороша! – восхитился муж не то мной, не то лошадью и счастливо улыбнулся.