Глава 31

Вероника

Дворец чарующе мрачен. И главное, он весь мой! Дракон совсем не хозяин здесь, скорее страж или просто домашняя зверушка. Благо, он не умеет слышать мысли людей, только считывает эмоции. А я рада. Действительно, искренне рада оказаться здесь, почувствовать гору частью себя, нет, скорее, себя саму сутью этой горы. Коридоры, залы и спальни – теперь все путанное их расположение понятно. Это место искренне не любит гостей, кружит их, пугает, заманивает к тем сущностям, что держат в страхе всех побывавших здесь, всех тех, кто смог выбраться наружу, на чрезмерно яркий солнечный свет. Как же красиво! О таком месте никогда не споют птицы, не прошелестит ветер. Только тьма носит в себе эту тайну, да легенды, куда же без них. Один увидел, другой услышал, третий пересказал. Только невозможно приукрасить того, что существует на самом деле. Залы полированного малахита, каменные цветы в переливах лазури, золотые самородки подобные гальке на пляже, и колонны, они здесь повсюду. Извитые, точёные и даже хрустальные. Каких только нет. Ни один человек, ни один царь даже не смел увидеть такого в полной сияющей темнотой красоте. Девушки, что приходят к дракону, идут нижним ярусом, где почти ничего нет, лишь отголоски восторга, крохи им достаются. Слишком бережет гора свои тайны, скрывает их от всех, знает, какова будет расплата, если разведают, если найдут все золото, что тут сокрыто. Пусть маги верят, что она названа Золотой по блику солнца, что и вправду золотит ранним утром вершину. Пусть так. Иначе все, что есть здесь, попытаются разбить вдребезги и растащить себе по углам. Гора тяжко вздохнула в ответ на мои мысли, и под потолком послышался звон.

- Хозяйка! Что будем делать? - донеслось с пола. Сколько их тут? Сотня, если не больше. Мелкие духи, мои горовые, те, кто берег и любил это место, пока оно пустовало, и дракон не вознамерился стать здесь хозяином. Нахал и паршивец так и не показался из своего саркофага, заперся там изнутри на все замки и замочки. Может, его ещё и сверху заколотить, чтоб уж точно не вылез и не хлебнул горя, пока мы все не перезлимся? Но кто тогда охранять будет? Стражи – это хорошо, но наружу они не выходят. Это дракон может летать где угодно, патрулировать внешний периметр, вместо того, чтобы спать в своей норке, гордо именуемой спальня. Вылезет - придушу! Оживлю и придушу снова! Живой воды хватит на сотни экспериментов!

- Кости выбросить наружу, все тряпичное барахло туда же. Ценности, которые притащил Торий, оставить. Лучше сторожить будет.

- И трон гномов тоже? Я в нем уже проковылял дыру.

- Что?

- Маленькую такую, ее почти и не видно. Но мы залепим, и подошьем как было!

- Пакостники.

- Старались, как могли, хозяйка. Готовы были выкурить гада своими руками, лишь бы только дракон, понял, что не он здесь хозяин.

- Больше ничего портить не смейте. И проводите меня к озеру-отражению судеб. Хочу заглянуть в него.

- Вы бы туда не совались, опасно это. Богиня не любит, когда портят узор, что она наплела. Он идеален!

- Идеала не существует в природе,- спокойно ответила я, - Любой узор можно дополнить, каким бы сложным он ни казался.

Эйфория схлынула и следа от нее не осталось. На что я способна ради Веры, если ей угрожает опасность? - в который раз задаю я себе вопрос и никак не могу найти на него ответа. Приемлемого ответа, нормального! Да на все я готова, как бы ни было жаль, но порву чью-то жизнь во имя спасения дочери и даже думать не буду. Потом, конечно, и сожалеть стану и, может быть, даже оплакивать неизвестного мне эльфа. Да только это все уже будет потом, после того, как совершу страшное. Главное, разобраться в плетении, найти нити наших с ней судеб. Может, Торий солгал? Нет, не похоже. Каблуки стучат по винтовой лестнице жёлтого камня. Тут так хорошо и уютно, рисунок малахита на стенах кажется деревьями, брызги золота – россыпью лютиков. Все не о том я думаю, потому что до дрожи боюсь ошибиться.

Темная пещера подсвечена сотнями крохотных огоньков – вечные свечи, особенное растение. Ядовитое и прекрасное, а, главное, светит так ярко, будто и вправду горит. Вода в небольшом озерце покрыта пятнами масла, под ними светится замысловатый узор. Тонкие нити, толстые, свитые в три, а то и в четыре. Многие расплетаются и становятся похожими на паутинки. Которая из них моя? Которая Веры? Обошла озеро кругом по узкой дорожке среди камней. Черная вода, страшная, в такую сунешься – никогда не всплывешь, мигом утянет на дно и никто не поможет. Духи и те побоялись сюда подойти, топчутся в дверях небольшой стайкой. Зверечки в жилетах смотрятся даже комично. Одежда многих напоминает о недавней судьбе обращенных в клочки покрывал с постели дракона.

- Просто представь, кого ищешь, - шепнул сквознячок, похолодив мне шею и ухо.

Дочь. Я обязана найти тот узор, который сплелся из ее судьбы. Маленькая моя девочка, смелая и такая сильная, красавица, подруга, жизнь моя! Одна ниточка завибрировала под водой, шелохнулась, пронзенная синевой, вокруг нее разбежались по воде круги. Только бы не потерять из виду, не упустить! Не гляжу под ноги, они сами несут по камням, ниточка светится. Мне везёт. Добежала и рухнула на каменный берег коленями. Здесь, у кромки воды, все становиться ясно. Вот моя жизнь, ее оплела ниточка Дария, не душит, но и не выпустит из объятий. Чуть светлее нить жизни Дениса. Вьется вокруг моей, отдаляясь от дроу, и вновь к нему примыкая. Шире и толще рядом идёт нить его сына. Ромка, какая же она у тебя прямая и светлая! Нигде и ни с чем не пересечется, просто обрывается в темноте. Ещё не сейчас, дальше. Нить Веры петляет немного, даже с виду она напоминает стальную. Вокруг нее вихляет и распадается на тонкие нити жизнь Мориса, ее мужа. Сколько же детей они собираются родить? Кошмар. А это что? Узкая, невесомая, вся какая-то, как молью побитая, ниточка оплетает Ромину. Да она ее душит? Это из-за нее парень погибнет ещё молодым? Почему все так криво?

- Решила нарушить плетение? - шаловливый голос пощекотал меня со спины, - Не оборачивайся, в глаза судьбы смотреть всегда страшно. Да и полотно-то не стоит разглядывать. Рано ещё.

- Хочу помочь распутать.

- Помоги. Только не здесь. Здесь тебе трогать ничего нельзя, порвать слишком просто. Порвешь, и будет дыра. Я разозлюсь, могу перепутать узор.

- Почему все неправильно?

- Порядок нарушен. Смотри, ты отлепилась от мужа, вот тут видишь, большая петля? Совсем некрасиво выходит. Почти дыра и ты ее сама сотворила. Дочь твоя росла без отца и из-за этого закалилась, потеряла пластичность и гибкость. Такой ниточке тяжело, на ней виснут все остальные. Зять – его судьба путанная, не слишком красивая. Но он хорошо устроился – оплел твердый стержень и сам себе кажется сильным. Только слишком многие нити, коснувшись его колтуна, путаются. Вон там летит вперед белой строкой нить твоего пасынка. Светлая, крепкая, почти такая же, как и у твоей дочери, только куда более хрупкая. Ударь посильнее – сломается. Жаль будет моего полотна. Тут мог сложиться красивый узор, а выйдет опять дыра. Невестка твоя…

- Невестка? У меня только дочь.

- Рома разве тебе не стал пасынком, считай сыном? Он женат, и его жена может перекроить весь узор.

- А Морис? Мой зять?

- Он убьет Рому.

- Как этого избежать?

- Ты нарушила полотно, сделав петлю, ты стоишь во главе этой семьи, тебе и решать, как поступить. Дырок только мне больше не делай на ткани мира! Разойдутся дальше – оборвут иные судьбы.

- Спасибо за советы, богиня.

- Я стерегу свое полотно, хочу, чтобы, наконец, получилось красиво. Должно же и у меня выйти, верно? Несмотря на все шалости, - голос сдуло теплым ветерком в глубины пещеры.