Глава 10. Влада
Стоит только Зауру скрыться за дверью, как с лица девушки спадает приветливое выражение и она презрительно бросает мне:
— Трусы снимай. Садись на кресло, ноги вот сюда, — она хлопает рукой по жутким приспособлениям, и мне не остается ничего поделать, как послушно устроиться на кресло, — белье я сказала, сни…
— У меня нет белья, — спокойно отвечаю я, а она хрюкает от смеха, заглянув мне под юбку.
— Ясно. Юбку задери повыше.
Я подбираю одежду, открывая ей прекрасный вид на свои интимные места. Девушка с щелчком надевает перчатки и берет какой-то жуткий инструмент в руки.
— Это что? — испуганно спрашиваю я, а она закатывает глаза.
— Замолчи.
— Как вы смеете…
— Как я смею что? — скептически выплевывает она, — Заур сказал мне — “проверь товар”. Так что закрой свой рот и раздвигай ноги. Не делай вид, что впервые это делаешь, потаскушка.
— Впервые. Я девственница, — обрываю я ее, а она начинает ржать.
— Девственница без нижнего белья? Верю.
— И девственниц не осматривают вот этим, — я киваю на железный инструмент в ее рукав, передернувшись внутренне. Не уверена, что права. Девственниц в школе и институте гинекологи вообще не трогали на осмотрах. Просто задавали вопросы по здоровью. Но я уверена, что даже если проводить осмотр, то не этой огромной фигней.
— О-о-о, боже, — иронично тянет девушка, — ладно, девочка моя, не переживай. Я аккуратненько, — она наклоняется надо мной, продолжая впрыскивать сладкий яд в голос и касается холодным инструментом нежного места. Я зажмуриваюсь. Мне конец. Она поймет. Все поймет, — да-а, котик. Девственницей ты определенно была. Когда-то.
Она убирает инструмент и резко выпрямляется. Прожигает черными глазами.
— Драли тебя жестко. Микроразрывы на слизистой отлично видны, девственница.
— Пошла ты, — выплевываю я, а она кривит губы, снимая перчатки и бросая их в мусорку. Потом достает ключи.
— А теперь, девственница, посиди тут, а я пойду поболтаю с Зауром. Тронешь что-нибудь — я тебя закопаю. И Заур мне ничего не сделает.
Она открывает дверь и выскальзывает наружу. Я слышу, как ее голосок становится воркующим.
— Котик, мы закончили. Нет, никаких вопросов! Не сейчас. Я закрою твою девочку там… — дверь с щелчком захлопывается и в замке поворачивается ключ. Голоса доносятся до меня теперь глухо, но я все равно разбираю последние слова гинеколога, — а мы с тобой поговорим в отдельной комнатке…
Я подскакиваю с кресла.
Этот кошмар должен закончиться. Я не останусь в доме Заура. Это будет смерти подобно для меня. Его слова “думаешь, Каримом отделаешься?” поселили в сердце дикий страх, оставив навсегда там тупую боль от унижения. Им плевать на то, как я жила раньше. Плевать, что у меня были мечты. На то, что я человек! Не кукла. У меня бьется сердце, я умею испытывать горечь, бояться и любить. Они растопчут меня и уничтожат. Вдвоем.
Господи! Мне надо бежать. Пока Заур отрывается с этой девкой. Если буду медлить хоть секунду — мне конец.
Я подбегаю к окну, распахиваю его и смотрю вниз. Прыжок со второго этажа на козырек — так себе затея, но у меня выхода нет. Я перелезаю через подоконник, свешиваю ноги и зажмуриваюсь. А потом срываюсь вниз.
Я действую без страха. Без сомнений. На чисто инстинктивном желании выжить и спасти себя.
Приземляюсь с грохотом на козырек, тут же спрыгиваю вниз, почувствовав боль в левой ноге и бегу, не разбирая дороги. Лишь бы исчезнуть, раствориться в большом городе. Забыть навсегда и выкинуть из памяти эти два дня, пока не поздно, пока я еще могу это сделать!
За поворотом в мою сторону выпрыгивает тень и рывком швыряет на землю. Я падаю, закричав от боли. Но человек безжалостно прижимает меня ногой в тяжелом ботинке к земле.
— Это она, — констатирует он кому-то, — точно. Фото нам прислали идеальные.
— Отлично. Грузи в машину, пока этот не хватился.
Меня ставят на ноги. Голова кружится, перед глазами плывет от удара об землю. Я ничего не соображаю, только чувствую, как меня хлопают по плечу.
— Молодец, девочка. Сделала нам большое одолжение. Облегчила твою поимку.
К носу прижимается рука с мерзко пахнущей тряпкой и сознание тут же меркнет. Последнее, что я ощущаю — как валюсь в чьи-то крепкие руки.