Глава 5. Влада

От усталости за эти две недели меня снова начинает вырубать. Я принимаю еще раз перед сном ванную — потому что мне внезапно кажется, что я снова чувствую тот мерзкий запах на коже.

Несмотря на то, что я пытаюсь себя убедить — я в безопасности, в чистой квартире, за дверью охрана, эта вонь преследует меня, от нее выворачивает, а во рту селится неприятный железный привкус.

Как только я задергиваю шторы, и наступает полная темнота, которую освещает только экран телевизора, перед глазами снова всплывают картины: страшные и непонятные люди, которые приходили по вечерам, грязные и крикливые. Как они неаккуратно жрали, бросая остатки еды, которую я приготовила, на пол. Больше всего на свете я боялась, что они что-нибудь со мной сделают.

Но меня, видимо, берегли, и только потому что думали: я как-то дорога Кариму и Зауру. Несколько раз меня пытались допрашивать, но я от шока не могла вымолвить ни слова. В конце концов один из тех парней ударил меня по лицу, разбив губу и с тех пор бросал только мерзкие взгляды в мою сторону.

— И эти двое считают, что я с радостью прыгну к ним в койку после пережитого? — усмехаюсь горько я, распахнув полы халата перед зеркалом, и разглядывая синяки на теле.

Цветы. Цветы, мать вашу.

Лучше бы тортик принес. Жрать хочу снова.

Я сбрасываю раздраженно халат, оставшись в одном нижнем белье, забираюсь под одеяло и забываюсь тревожным сном.

Я хочу проспать до утра, и чтобы пережитые кошмары испарились с первыми же лучами рассвета навсегда.

Но, кажется, они так просто не уйдут. Во сне я снова оказываюсь в том месте и тщетно пытаюсь сбежать. Открываю одну дверь за другой — бесконечно, до тех пор, пока тяжелое дыхание за спиной не начинает обжигать затылок.

Преследователь хватает меня, и я начинаю кричать.

— Успокойся, — рычит знакомый голос, и я распахиваю глаза. Меня прижимает к постели Карим, и я, вскрикнув, пытаюсь оттолкнуть его, но с меня слетает только одеяло. Взгляд мужчины падает вниз, на мое тело и я вижу, как его зрачки расширяются.

— Отпусти, — шепчу я, — ты что тут делаешь?

— Откуда синяки? — холодом обдает меня его тон, — ты, бля, сказала, что тебя не били.

“А ты тут вообще откуда?” — недовольно мелькает мысль. Я враждебно рассматриваю его. В темной водолазке, которая облегает выдающиеся мышцы. Пахнет от него все тем же одеколоном. Я непроизвольно сглатываю, и мое горло дергается под его ладонью.

— Меня не били. Пару раз пнули, — усмехаюсь я, — ну и когда твой отец ворвался в то здание, я упала и ударилась.

— Охренеть, — выдает он и проводит ладонью по моим ребрам. Я чувствую шершавое, горячее касание и дергаюсь.

— Прекрати.

— Чего? Я просто потрогал. Насиловать тебя не стану, — взгляд Карима возвращается к моему лицу, и он убирает руки от моего тела, — я вообще к тебе зашел в комнату, потому что ты орала. Заур зачем припирался?

Я удивленно поднимаю брови. Натягиваю одеяло и сажусь на постели.

— С чего ты взял, что он тут был?

— Веник цветочный откуда появился?

— А, — усмехаюсь, — он действительно заходил. Наверное, за тем же, зачем и ты. Иначе я не понимаю, на черта я вам нужна. Это все вопросы на сегодня?

Я хочу спать, мудак. Будет лучше, если ты уйдешь как можно скорее. Я заем стресс и снова лягу в кроватку.

Еще будет хорошо, если по дороге его кто-нибудь пристрелит — вот о чем я с удовольствием думала в последние дни. Ненавижу. Никогда не забуду, как стелилась перед ним и плакала, умоляя защитить. И его взгляд… словно перед ним была какая-то грязная шлюха, а не я, девчонка, которая просто попала в страшный жизненный переплет.

Он снова смотрит на очертания моего тела, скрытого под одеялом. У меня от этого пробегает холодок по спине. Потому что взгляд Карима снова тяжелеет и словно физически касается меня там, где обнаженная кожа.

— Нет, — внезапно произносит он, — это не всё.

— А что еще?!

— Пока ты была у Заура — я тебя очень жестко трахнул. Я могу загладить плохое послевкусие.

— Чего? — прищуриваюсь я, — и как? Предложишь взять меня нежно?

— Вроде того, — темный взгляд поднимается к моему лицу и словно прожигает, — хочешь?

Ах ты, ублюдок. Я подавляю рвущийся из груди вопль и выдаю кривую улыбку.

— Ага. Конечно. Давай.

Он рывком сдирает с меня одеяло, не успеваю я договорить фразу до конца. Я думала ему отомстить, но он действует слишком быстро. Обхватывает мои лодыжки и притягивает к себе. Я тихо ахаю. Чувствую, как между ног мне упирается каменное достоинство. Его жар я ощущаю даже через ткань его спортивных штанов, и тонкую кружевную ткань моего белья.

Он готов уже в очередной раз ворваться в меня. Вот так просто, по щелчку пальцев. Карим склоняется надо мной, поставив руки по бокам и я быстро тяну его за футболку.

— Поцелуй, если хочешь все исправить, — шепчу я. Повторять два раза не приходится. К моим губам прикасаются твердые губы, на лице я чувствую горячий, дикий выдох, а язык проскальзывает ко мне в рот.

Несмотря на то, что я ненавижу его, моя ладонь на автомате ложится на его затылок. Я зарываюсь пальцами в короткие, темные волосы, потом обвожу подушечками выдающиеся мышцы на плечах и спине. В животе становится горячо. Дьявол. Как жаль, что он такой ублюдок. Как жаль, что с ним я испытала свой первый оргазм.

Я со всей силы кусаю его за нижнюю губу. Вкладывая всю злость и ненависть. Он дергается, отстраняясь и оставляя у меня во рту привкус крови.

— Ты долбанулась, идиотка? — шикнув, интересуется Карим, прикоснувшись большим пальцем к нижней губе и заметив на нем кровь, — или тебе пожестче надо? Предупреждай.

— Пошел на хрен, — выплевываю я. Поднимаю ноги и упираюсь ступнями ему в стальной рельефный пресс, отталкивая от себя, — ты урод, если думаешь, что я тебя захочу после всего, что ты со мной сделал! Убирайся! Оставь меня в покое!

— Не ори, — морщится он, — охренеть ты дерзкая. С Зауром так же себя вела сегодня?

— Не твое дело!

— Мое, — темный взгляд впивается в меня и словно пронзает насквозь, — если собираешься быть подстилкой — будешь только моей подстилкой. Я сказал.

— Убирайся, — шиплю я, как дикая кошка. Какой же он мерзкий. Он реально думал, что я радостно раздвину ноги перед кем-то из них?! И уже сделала это перед его другом?!

— Еще одно слово — и я с тобой буду говорить по-другому, — предупреждает он. Потом поднимается с кровати и бросает в меня что-то. Я едва успеваю закрыться руками, — тебе бабки от меня. За то, что пережила. Я умею извиняться. Дрянь.

— Да засунь ты их себе в задницу, — тихо произношу я ему вслед, когда он уходит. И выкидываю на пол карточку с листочком пин-кода, а потом забираюсь под одеяло и вырубаюсь.

Нервы отказывают.