Глава 28. Влада

Как же. Одна не останусь. Самоуверенный звездюк ты, Заур!

Под ребрами царапает очень и очень плохое предчувствие. Я нервно осматриваю зал аэропорта. Я привыкла доверять своим чувствам — они меня никогда не подводили, в отличие от людей…и сейчас мне сложно поверить словам Заура, что все будет хорошо.

Я будто бы с ним попрощалась несколько минут назад. Мне страшно думать о том, что последними словами, которые мы услышали друг от друга, навсегда останутся “Ты эгоистка. Нет, ты эгоист!”

— Когда у нас вылет? — спрашиваю я Ильдара, а он бросает взгляд на часы.

— Двадцать минут. Посадку уже объявили.

Алана идет чуть в стороне от нас, опустив взгляд. В какой-то момент я неожиданно замечаю, что в глазах у девушки блестят слезы. Когда Риз и Ильдар забирают наши вещи, чтобы сдать в багаж и отходят, я делаю шаг к Алане и интересуюсь:

— Ты плачешь?

Она вздрагивает от неожиданности. Темные, красивые глаза смотрят на меня откровенно холодно.

— Это не твое дело.

— Ты злишься на меня? — спрашиваю я, приподняв бровь, и на плечи снова будто ложится каменная плита. Черт, да чем я заслужила такое отношение от людей? Что Заур, что Карим, что Алана… только Риз относился ко мне хорошо. Несмотря на то, что он видел много ужасных вещей, которые заставлял меня делать Селим.

— Как ты думаешь? — тихо интересуется Алана, — я презираю тебя. Как только ты появляешься — ты приносишь проблемы. Заур пытается идти против законов нашей семьи, собираясь объявить тебя женой. А потом ты неожиданно переселяешься к Кариму. Ты хоть знала, что я ему в жены была обещана?

Ее тихий и вкрадчивый голос жалит сильнее, чем укус ядовитой змеи.

— Все ты прекрасно знала, Владислава. Но разве тебя это остановило? Ты украла у меня мужа. А теперь вообще из-за тебя Заур и Карим могут погибнуть. На их бы месте я бросила тебя этому Селиму, но они зачем-то решили рискнуть жизнью ради такой, как ты! Я не понимаю, чем ты их могла зацепить. Ты не нашей веры. Ты совершенно распутная. Ходишь без нижнего белья. Спишь с чужими мужчинами… которые с детства были друзьями! Я не понимаю, как они тебя еще не убили. У нас и за меньшее жизни лишают. Ведьма. Злюсь ли я на тебя? Да я тебя ненавижу больше жизни!

— Полегче, — выдыхаю я, отступая от напора Аланы, — что за чушь?! Заур и Карим не из-за меня рискуют жизнью….

— Как же. Если бы не ты — Селим бы не приехал в этот город! Мы бы жили спокойно!

О, господи. Мне хочется закатить глаза. Алана напоминает мне глупого подростка, который готов сейчас меня обвинить во всех грехах. Боги, как же она похожа на своего брата и на мужчину, которого обещали ей в мужья. Идеальная семейка вышла бы. Какого черта только в этой истории делаю я?!

— Во-первых, у Селима есть поважнее дела, чем я, — усмехаюсь, закатив глаза, я, — например, он хочет толкать наркоту в этом городе, а Карим и Заур ему сильно мешают.

— Я знаю, что Кариму приходили сообщения…

— Я всего лишь десерт к основному блюду! А во-вторых, — я перебиваю Алану и та зло смотрит на меня, — по поводу твоего будущего мужа… я к нему в постель не прыгала. Я попала к нему в руки испуганной девчонкой, и он сам предложил мне защиту в обмен на секс. Вот такой у тебя замечательный будущий муж.

Алана краснеет от злости.

— Я бы лучше убила себя, чем легла под чужого мужчину. Любая бы из наших женщин так поступила бы. И Карим это знает! Честь — дороже всего. Но ты такого слова не знаешь. Ты покрыла позором всю свою семью, а теперь пытаешься оправдать себя. Не получится.

— Я бы посмотрела, какой бы ты была смелой, попади ты в лапы к Селиму, Алана, — шиплю я, не сдержавшись, — поверь, если с твоим братом что-то случится, он доберется рано или поздно до нас. И он тебе не позволит умереть, сохранив честь. Он тебя сломает вместе с твоими убеждениями. Будешь носить ему тапки в зубах, лишь бы сохранить призрачный шанс на спокойную смерть.

Выпалив это, я отворачиваюсь.

Дьявол, Заур! Почему у тебя такая сестра?!

— Так, — слышу я голос Ильдара, который, видимо, уже сдал багаж, — нам нужно сейчас…

— Я в туалет, — перебиваю я его, — пять минут.

— Что? Влада, сейчас посадка. Возьми тогда Алану с собой…

— Я не пойду с ней, — фыркает Алана, а я, закатив глаза и пробормотав “я на пять минут, мне не нужно сопровождение”, ухожу от этой компании.

В санузле я умываю лицо ледяной водой, пытаясь утихомирить ярость. Черт, с этой женщиной мне придется провести пару часов в самолете, и в перспективе — еще черт знает сколько времени. А если что случится с Зауром и Каримом? Мне придется заботиться об этой дуре, успокаивать ее и защищать… убеждать, что Селим опасен, помогать скрываться от него до тех пор, пока он не потеряет наш след. И что, мне делать это беременной? Тратить нервы на НЕЁ?

Ладонь на автомате ложится на живот.

Надо купить тест.

Возможно, у меня сбился цикл из-за нервов… хотя, за все время такого ни разу не случалось, даже когда я была в плену у Селима. Мой цикл — единственная стабильная вещь в этом мире.

И это означает, что вероятность беременности очень велика…

— Пошел ты, Заур, придурок, — шепчу я, яростно выдергивая бумажные полотенца из держателя и вытираясь ими, — черта с два я улечу. Вы даже не знаете, на что способен Селим.

Открыв пинком дверь кабинки для персонала, я забираю оттуда халат уборщицы, накидываю его на себя, собираю волосы в пучок, и, подхватив ведро со шваброй, покидаю туалет аэропорта.

Никто не окликает меня, как я боялась. Один лишь халат с ведром позволяют мне смыться, не вызвав подозрение ни у Ильдара, ни у Риза.

Вероятно, Заур их убьет, если выживет. Или Карим. Но для начала мне стоит позаботиться, чтобы они выжили и у моего ребенка был отец, иначе меня и его ждет очень незавидная судьба, если Селим победит в этой войне.

***

Когда я выхожу из аэропорта, то аккуратно снимаю халат и кладу его вместе со шваброй в угол. Чужое имущество надо уважать… не хочу, чтобы уборщице влетело за пропажу имущества. Потом ухожу подальше от аэропорта, стараясь затеряться среди толпы народа, магазинов и кафе, чтобы меня не нашел Ильдар или Риз. Они поднимут панику, поняв, что я исчезла.

Ехать на такси мне кажется опасной затеей. Я не знаю, насколько Селим осведомлен о наших передвижениях. Заур все предусмотрел, но и Селим не пальцем деланый: кто знает, насколько он стал хитер с тех пор, как я его последний раз видела в Турции и слышала, как он хитро плетет паутину своих планов.

Меня и Заура он нашел моментально, перекупив ту девку по имени Илона. Кто знает, какие люди из окружения Заура еще могут быть продажными?

— Извините, — меня задевает коробками парень в оранжевой куртке. Он быстро исчезает в кафе, а я провожаю взглядом его спину с надписью “Доставкин”. Скутер парень оставляет припаркованным у обочины. Тот тихо тарахтит с ключами в замке зажигания…

Какая поразительная беспечность!

Я быстро запрыгиваю на скутер, и заставляю его тронуться вперед. Выруливаю на дорогу, чувствуя, как ветерок дует мне в лицо. Надеюсь, парень не выскочит сейчас с криками “угнали!”, иначе мое путешествие точно закончится в тюремной камере, когда полицейские еще и поддельные документы найдут у меня в кармане.

Но все проходит гладко. Я поворачиваю на шоссе, в спину не несутся крики “поймайте ее”. Единственное, о чем я беспокоюсь — об отсутствии шлема. Если сейчас с непривычки навернусь или встречу ДПС — мне конец.

Спустя полчаса я паркуюсь у дома Марины.

Черт. Я соскучилась по родным дворам. Прошло уже столько времени с тех пор, как моя жизнь изменилась… я оставляю скутер у подъезда, слезаю с него, чувствуя, как под кроссовками хрустит разбитый асфальт. Тут все такое привычное. Деревянные лавочки у подъезда. Цветы под окнами. Белье на балконах, которое болтается на ветру.

Я набираю на домофоне код, открываю дверь и поднимаюсь по старому, обшарпанному подъезду, вдыхая запах тушеной капусты. На третьем этаже меня ждет облупленная дерматиновая дверь. Я нажимаю на звонок, слушая, как он переливается за дверью, а потом раздаются быстрые, шаркающие шаги.

Надеюсь, они не съехали. Я очень на это надеюсь.

Дверь распахивается.

Марина сначала улыбается, но потом, поняв, что на пороге стою я, улыбку убирает. В глазах появляется страх.

— А… Влада….?

— Ну, привет, — нагло произношу я, плечом отпихивая ее и втискиваясь в квартиру. Подруга, которая подставила меня, ошалело смотрит на меня, но крик не поднимает, — у меня к тебе есть пара вопросов.

— Что тебе надо, Влад? — она берет себя в руки, наконец, и ее взгляд становится настороженным и жестким, — зачем ты пришла? Еще проблемы хочешь принести? Мне хватило. Папу из-за тебя посадили в тюрьму, — она протяжно выдыхает, словно ей этот факт приносит боль, — у него и так слабое сердце. Там он не выживет. Что тебе спокойно не жилось? Справедливости захотелось?!

— Ты, — я, не сдержавшись, толкаю в плечо бывшую подругу и она, охнув, отлетает к стене, — ты в своем уме, Марина? Ты подставила меня! Из-за тебя меня могли убить, поймав с наркотиками! Ты хоть знаешь к каким людям я попала?!

— Я знаю, — выплевывает она, — видела тебя с одним из них. Мне рассказали. Кажется, ты вполне довольна жизнью. Тебе показалось недостаточно раздвинуть ноги, ты еще и сдать нас решила, да? Плохо зарабатывалось? Сосать член оказалось прибыльнее? Молчала бы, раз так!

У меня вырывается усмешка, когда я смотрю на пылающие гневом глаза Марины.

— Да, сосать оказалось приятнее и прибыльнее, чем развозить наркотики под видом косметики, получая за это копейки.

— Дрянь!

— Заткнись, — обрываю ее я, — я к тебе не за перепалкой пришла. Я знаю, что ты любишь легкие деньги. И уверена, что ты продолжаешь заниматься этим делом, к тому же, Селим не любит отпускать просто так людей, которые на него работали. Если ты еще жива…. значит, еще нужна ему.

Подруга резко бледнеет. Кажется, я попала в точку.

— Чушь, — выдавливает она, — я что, дура, продолжать это делать, после того, как моего отца посадили? Если я сяду в тюрьму, он умрет от инсульта.

— Да, понимаю. Поэтому ты наверняка предельно осторожна и Селим это ценит. Не ври, Марина. Ты его не знаешь так хорошо, а я знаю, как облупленного.

— Откуда?! — не выдерживает она.

— Тебе лучше не знать, — холодно отвечаю я, — собирайся, ты поедешь со мной. И не забудь захватить телефон, потому что он нам понадобится. Если сейчас начнешь взбрыкивать — я позову тех парней, которым сосу, чтобы они выбили тебе все мозги, а не мягко договаривались, как я сейчас. А если нормально и без приколов соберешься — я смогу убедить Заура с Каримом тебя отпустить и не трогать.

Марина закатывает глаза.

— Мне надо переодеться, — выдыхает она, — я в халате. И взять телефон. Сходить в туалет и выключить газ на плите. Позволишь?

— Быстрее, — произношу я, а она разворачивается и уходит вглубь квартиры. Я остаюсь стоять у двери. Бежать ей некуда, да и так обзор лучше. Хотя, эта трусливая сволочь вряд ли найдет в себе смелость напасть на меня. Она скорее душу продаст за деньги и безопасность.

***

Долго. Даже слишком долго Марина шуршит в комнате, неспешно передвигается по квартире, заканчивая свои дела, спохватывается, что у нее стиралка загружена и надо еще пятнадцать минут подождать.

Я не разуваясь прохожу вглубь квартиры. Открываю дверь в ванную, где тарахтит ее старая машинка и нажимаю кнопку «Пауза».

— Готово! На выход! — киваю ей на дверь.

Шлепнув губами, она побелевшими пальцами обеих рук сжимает мобильник и разворачивается.

— Постой-ка!

Не нравится мне ее вид. Она не столько боится, сколько чего-то ждет.

Вырываю из ее рук мобильник и отталкиваю ее полупрозрачную тушку к стене. Открыв мессенджер, вижу чат под названием «Зеленщик». Меня прошибает пот. Десять минут назад Марина отправила ему сообщение: «Объект у меня». И получила ответ: «Потяни время. Будем через пятнадцать минут».

— Ну ты и мразь! — Я настолько зла на нее, что тут же припечатываю кулаком ей в лицо.

Вскрикнув, она затылком ударяется о стену. Хватается за хрустнувший нос и сползает на пол. Сквозь ее пальцы просачивается кровь. Еще бы! У меня аж кулак завибрировал от удара. Хорошо, что колец на пальцах нет. Разодрала бы ее физиономию так, что ни одна пластика бы не помогла.

Швыряю ей мобильник, перешагиваю через ее вытянувшиеся на полу ноги и бросаюсь к окну.

— Ты же знаешь, кто он такой, — скулит Марина, хлюпая носом. — Я не могла поступить иначе. Если бы он узнал, что ты была у меня…

— Заткнись, — шиплю ей, заметив, как возле моего скутера с визгом колес паркуется тонированный джип. — Шайтан! — выругиваюсь я и ловлю себя на мысли, что повторяю повадки Заура и Карима. Пропиталась этими двумя насквозь. Насадили меня, как кусок мяса на шампур.

Раздавшийся звонок домофона придает Марине сил. Перевалившись на живот, она встает на четвереньки и, оставляя кровавый отпечаток ладони на полу, ползет в коридор. Догнав ее, хватаю за волосы и торможу. Оттаскиваю эту брыкающуюся стерву в гостиную, выталкиваю на балкон и запираю дверь. Машина подъехала с другой стороны дома, так что она до этих ублюдков, что пришли за мной, не докричится.

Накинув на голову капюшон куртки, вычесываю на лицо волосы и выхожу из квартиры. Главное — не дергаться, и пройду мимо амбалов без проблем. За курьера меня примут. Надеюсь.

Спокойно спускаюсь вниз, открываю дверь и взглядом упираюсь в широкую мужскую грудь. Лица не поднимаю. Протискиваюсь между пахнущими потом телами и

шагаю к скутеру. Даже успеваю облегченно выдохнуть, что не остановили. Но не успеваю сесть. Рядом со скутером вырастает ненавистная мне фигура самого Селима.

— Далеко собралась, Влада? — с больным причмокиванием спрашивает он, пальцами прилизав свои полуседые волосы.

Пячусь назад и наступаю на чей-то ботинок. Чувствую, как в затылок дышит зверь. Замерев, выплевываю в лицо Селиму первое, что приходит в голову:

— Я закричу!

Из-за поворота доносится сирена, а вслед за ней во двор въезжает карета «скорой». Два смуглых шакала в белых халатах и шапочках открывают для меня дверь, показывают смирительную рубашку и кивают, негласно предлагая добровольно залезть в машину.

— Кричи, — пожимает плечами Селим. — Так даже веселее будет.

Что ж, Влада, ты хотела попасть к этому мерзавцу — попала. Нехрен теперь дуться и жаловаться.

Показав ему вверх выставленный средний палец, я залезаю в машину. Заур должен быть где-то на подходе. Возможно, и Карим, если интуиция меня не подводит. А это значит, что я собственными глазами увижу поражение этого напыщенного подонка. Он все равно не убьет меня. Во всяком случае, не сразу.

— Мы оба знали, что это лишь вопрос времени, правда же? — подает он свой мерзкий голос, усаживаясь рядом.

Запах его одеколона беспощадно заползает в нос, напоминая время, проведенное в его рабстве. День за днем, час за часом, минута за минутой я думала, что вот сейчас он вызовет меня к себе и начнет свои издевательства. Молилась, чтобы он сдох. Особенно когда подсыпала в его обед слабительное. Это был самый прекрасный день из всех. Прислуга потом еще неделю похихикивала, когда Селим появлялся нам на глаза. Он так и не выяснил, чьих это рук дело. Но бедолага так плохо себя чувствовал, что даже сил не было никого показательно выпороть. Вот сейчас бы сюда пакетик того чудо-раствора. Я бы прямо здесь его ему в глотку засыпала.

— А еще мы оба знаем, что твоя смерть — вопрос времени, — зло острю я, отвернувшись от него.

Машина трогается с места. Куда меня везут, я не знаю. Стекла на задних дверях затонированы, а мне никто ничего не докладывает. Но едем мы не очень долго. От силы минут сорок. Значит, либо в городе, либо — за ним. Все это время Селим молчит. Бродит по мне своим поганым взглядом, раздевает, вспарывает им. Метки ставит, клеймо выжигает. Фантазирует, как сегодня оторвется.

Странно, что я его совсем не боюсь.

Черт, я столько раз была в переделках, что пора бы привыкнуть — я обязательно выберусь!

По вымощенной брусчаткой дорожке меня ведут к черному входу двухэтажного особняка из серого камня. Заталкивают в кухню, где я становлюсь мишенью для взглядов работающих поваров, провожают через коридор к подвальной двери, а там мы дружной компанией спускаемся по узкой крутой лестнице.

Здесь клетки. Сырость, запах крови.

— Тут ты держал Заура? — спрашиваю я, размышляя, в какую из них он запихает меня.

— Вон там, — спокойно указывает Селим. — А тебе — сюда!

Меня вводят в комнатушку с дверью. Здесь светло, чисто. Пахнет лекарствами. На передвижном хирургическом столике инструменты, ампулы, шприцы. Рядом капельница, дефибриллятор, приборы. Ну а в центре под яркой лампой — гинекологическое кресло.

Сглотнув, я резко разворачиваюсь, но меня толкают к этому креслу.

Селим снимает пиджак и засучивает рукава рубашки.

— Полегче, парни. С ней надо быть аккуратными. — Он переводит свой безумный взгляд на меня: — Сама разденешься и сядешь, или им помочь?

Я дергаюсь к столику с инструментами, и оба сопровождающие нас амбала хватают меня за руки. Оттаскивают снова к креслу и начинают срывать с меня куртку.

— Ладно-ладно, я сама! — рявкаю, сопротивляясь.

Селим жестом приказывает им выйти. Пока он следит за их спинами, я успеваю запихнуть прихваченный мной скальпель под пеленку на кресле. Потом, разыгрывая послушную овечку, раздеваюсь до белья.

— Оставь, — облизнувшись, просит Селим. — Я сам с ним разберусь.

Разбиратель херов!

Поборов в себе желание плюнуть ему в рожу, я залезаю на холодное кресло, и подрагивая, развожу ноги. Селим сразу фиксирует их пластиковыми хомутами, и то же самое проделывает с руками. Теперь толку от скальпеля под моей задницей нет. Мне до него не дотянуться. Если только немного поелозить и сдвинуть его на пару сантиметров.

— Удобно?

— Нет. Но тебя же это не остановит, — бурчу я.

— Я лишь кое-что проверю. Не хочу, чтобы ты поранилась, если приспичит подергаться. — Он включает аппарат УЗИ, смазывает мой живот гелем и начинает светить мою матку.

Ну не идиот ли?!

Я откидываю голову назад и закатываю глаза.

— Что ты хочешь там найти? — спрашиваю, тяжело вздохнув.

— Уже нашел, — цедит он, разворачивая ко мне экран. — Чей отпрыск?! — рычит гневно.

Я разглядываю небольшой эмбрион в пульсирующей полости моих недр, и в уголках глаз собираются слезы.

Я беременна. Я не ошиблась. Во мне живет маленький человечек.

Селим выключает аппарат и отталкивает его так, что тот, откатившись, дребезжит от удара об стену.

— А-а-а!!! — кричит он, схватившись за голову. — Сука! Какая же ты сука, Влада! Хотя нет… Я верну тебе прежний вид. — В его глазах загорается нездоровый блеск. Руки лихорадочно бродят по пугающим инструментам. Он берет гинекологическое зеркало, какие-то щипцы, трубку, что-то еще. Одно откладывает, другое хватает, не может определиться, что именно ему нужно. — Я выскребу тебя. Сейчас же. — Заявляет так, словно нашел вакцину от эпидемии.

— Что?! Это не так делается! — взвизгиваю я, забрыкавшись на кресле.

— Выживешь — хорошо. Не выживешь — тоже ничего. Тебе все равно немного осталось…

Едва он произносит эти слова, как комнатка содрогается, словно где-то на поверхности что-то взорвалось, или огромный грузовик в стену въехал. С потолка сыплется пыль. Селим откладывает инструменты и хватает трубку рации.

— Что там за хрень?!

В ответ только шум и помехи. Пока он отчаянно пытается связаться со своими людьми, я вынимаю скальпель из-под пеленки и перерезаю хомут на руке и одной ноге.

— Плевать! — кипятится он. — Я закончу то, что начал!

Он снова берется за инструменты, и в этот момент дверь распахивается настежь. В комнату входит две здоровые фигуры в форме пожарных. Вымазанный гарью Заур и с кровоподтеками на лице Карим. У обоих в руках стволы, нацеленные на застывшего на месте Селима.

— Ты вызвал стриптизеров? — горько усмехаюсь я, отчего Селим поворачивается ко мне и тут же получает пяткой в нос.

Взвыв от боли, прикладывает ладони к лицу и пятится прямо в лапы готовых его разорвать стервятников.

— Я же говорила, что твоя жалкая смерть — вопрос времени…