Эпилог

5 лет спустя

Заур

Обычно иностранцы отправляются в Никосию ради Венецианских стен, Ворот Фамагусты, музеев и галерей. Для меня же город, вдоль которого змеей легла «зеленая линия», важен тем, что именно здесь, по словам Руслана, пустили корни мой лучший друг, моя любимая женщина и… мои дети.

За решеткой я часто представлял нашу встречу. Как обниму их, прижму к себе, а они назовут меня папой. Но это были лишь мечты. Умом я понимал, что папой для них стал другой человек. Мой названный брат. Карим…

Греки и турки. Два разных народа. Две разные культуры. Сумели обосноваться здесь бок о бок. Их стык средь города никогда не исчезнет. Он как напоминание тяжелых времен. Как символ новой эпохи. Как отражение, насколько наша история похожа на историю этого места. Я и Карим. А между нами — она, Влада. Девушка, покорившая меня и растопившая ледяное сердце Карима. Та, что не только разожгла вражду, но и научила нас считаться друг с другом.

Я смотрю на выцарапанную на клочке бумажки надпись и сравниваю адрес с тем, что указывает мне табличка на двухэтажном особняке в окружении пальм. Со двора доносится звонкий детский смех, и у меня сердце сжимается.

Убираю записку в карман брюк, потираю нагретые палящим солнцем коротко стриженые волосы и делаю шаг вперед. Осталось лишь перейти дорогу и нажать кнопку звонка у высокой калитки. А ноги будто свинцом наливаются.

Как они меня встретят? Ждут ли? Не забыли ли? Или уже похоронили?

Пять лет я отсчитывал дни, когда выйду на свободу. Еще пять месяцев добивался, чтобы меня выпустили из страны. Заставил понервничать родителей-стариков и беременную Алану. Но глядя на их с Ризом счастливые лица, сильнее рвался к своей семье. По крайней мере, я всегда считал ее своей… И тут на помощь пришли те, кто однажды упрятал меня за решетку. Уладили вопрос с моим вылетом из страны и посоветовали быть осторожным, потому что отец Карима до сих пор не теряет веры найти своих детей.

— Здравствуйте! — отвечает мне динамик женским голосом. По-русски, хоть и с акцентом. Но это не Влада. Ее голос я узнал бы даже сейчас. Из тысячи. Из миллиона.

— Добрый день. Меня зовут Заур. Я… друг семьи.

Наступает недолгая пауза. Я нервно поправляю ремень небольшой перекинутой через плечо сумки и расстегиваю верхнюю пуговицу рубашки. Ну и духотища!

Замок на калитке с писком щелкает. Заглядываю в появившуюся щель. Ухоженный двор пуст. И детских голосов нет. Может, мне померещилось?

Войдя во двор, закрываю за собой калитку и окидываю высокий дом взглядом. Впечатляет. В нем комнат двенадцать, не меньше. Значит, дела у Карима идут хорошо. Да и семейный минивэн во дворе далеко не дешевый.

Из открытого окна, кроме развевающихся на ветру занавесок, высовывается любопытное лицо гречанки средних лет. Киваю ей в знак приветствия и неторопливо иду к крыльцу-террасе. В этот момент из-за угла дома выбегает двое визжащих малышей. Мальчик в трусиках и кудрявая девочка в купальнике. Пытаются запустить воздушного змея, но тот шлепается в надувной бассейн.

Замираю на месте, просто таращась на них. Двойняшки. Но такие разные. Мальчишка — точная мелкая мужская копия Влады. И девочка… принцесса… с моими глазами. Хлопает густыми длинными ресничками, взглянув на меня, и пальчиком указывает на воду.

— Поможешь? — спрашивает без малейшего акцента.

Забыв человеческую речь, могу только мычать. Бросаюсь к детям, падаю перед ними на колени и просто прижимаю к себе этих сладко пахнущих чад.

Мои.

Такие большие.

Такие родные.

Никакое самообладание не поможет даже настоящему мужчине в такой момент. Глаза щиплет от наворачивающихся слез. В горле ком застревает. На языке горько становится. И в груди больно.

— Малика, это наш папа Заур, — вдруг произносит сын.

Дети внимательно разглядывают мое отстранившееся лицо, вытянувшееся в чистейшем обалдении, и радостно улыбаются.

— Вы меня знаете? — шепчу хрипло.

— Конечно, — светится дочь. — Папа Карим нам о тебе вместо сказок рассказывает. Я Малика, а это — Алеша.

— Эм… Алеша? — перевожу взгляд на сына.

Тот вполне серьезно смотрит на меня. И даже с неким укором, типа, а что тут такого.

— Здорово, — выдавливаю я, мгновенно смирившись с «Алешей».

— Эмир! — доносится мне в спину. Мягко, нежно, чарующе. Как и тогда — пять лет назад.

Медленно поднявшись с колен, оборачиваюсь. В двух шагах от меня стоит Влада. Настоящая богиня в белом. Ее распущенные волосы слегка треплет ветром. У нее забавные веснушки на загорелом лице. И улыбка. Другая. Не такая, как раньше — натянутая и вымученная. Это улыбка счастливого, свободного человека, познавшего вкус жизни.

— Они готовились к этой встрече, — поясняет Влада, покачивая детскую коляску, накрытую москитной сеткой. — Спорили, как разыграть тебя. Придумали «Алешу». Он — Эмир. А она — Малика. И да, они знают, что ты — их папа.

— Привет, — бормочу растерянно.

— Привет, — улыбается Влада. — Достанешь им змея?

Оборачиваюсь к бассейну и киваю. Дотянувшись до лески, вытягиваю змея из воды и подаю «Алеше».

— Его надо высушить, — поясняю. — А то он не взлетит.

— Он и так не взлетает, — бурчит сын. — А папа Карим только вечером с работы вернется.

— Я могу помочь вам запустить его.

— Поможешь, — произносит Влада. — Ты же никуда не торопишься?

Мотаю головой.

— Тогда идем в дом. Ты, наверное, голодный. Рея прекрасно готовит. Пальчики оближешь.

Я снова опускаю взгляд на коляску.

— У вас…

— Сын, — отвечает Влада. — Пять месяцев. Спокойный, как Карим. Совсем не такой, как его старшие брат и сестра. Те с рождения на месте не сидят.

Малика и Эмир уже проносятся мимо нас, устроив новый забег.

— Да, я вижу, — наконец расслабляюсь я.

— Рея, пригляди за детьми, — просит Влада вышедшую во двор служанку. — Я накормлю Заура. Идем, — манит меня в дом.

Здесь просторно, прохладно, светло, уютно. Шелестя подолом платья, Влада идет к журнальному столику в окружении диванов и кресел, берет пульт и включает большой вентилятор под потолком.

— Можешь помыть руки там, — указывает мне на дверь ванной. — И располагайся. Карим любит кушать здесь. Перед телевизором.

Бросаю взгляд на игровую приставку и дергаю уголком губ.

— Он играет?

— Да, подсел. С Эмиром.

Обращаю внимание на полку над телевизором. Она уставлена фоторамками, среди которых, как и детские снимки моих детей, так и свадебные, из роддома, пляжные. Но среди прочего есть и фото моих родителей, родителей Карима, родителей Влады. Вопреки всему, они учат детей знать и уважать свои корни.

Подхожу ближе и в самом центре вижу себя на фотографии с Каримом. Уже и не помню, когда это было. Мы с ним в обнимку, довольные, наверное, не совсем трезвые. Скорее всего, на какой-то вечеринке.

Глубоко вздохнув, отправляюсь в ванную. Откладываю сумку на полку, закатываю рукава рубашки и мою руки до локтей. Умываюсь и засовываю закипевшую голову под кран. Освежает. Успокаивает.

Обтершись мягким полотенцем, туплюсь на зубные щетки: две взрослые, две детские и одна в упаковке. Перевожу взгляд на крючке у ванны: так же четыре губки и одна в упаковке. На стене халаты с вышитыми золотыми нитями именами: «Карим», «Влада», «Эмир», «Малика». Интуитивно открываю дверцу шкафа, а там на полке лежит халат в прозрачной упаковке с именем «Заур».

Выхожу из ванной на запах свежего обеда. Влада уже накрыла на стол и наливает сок в стаканы.

— Вас Руслан предупредил, что я вышел?

— Нет, — отвечает Влада. — Последний раз мы получали от него весточку года два назад. Он сообщил о свадьбе Аланы и Ризвана. Не подумай ничего дурного. Карим вовсе не преследовал твою сестру. Это я просила Руслана держать меня в курсе новостей о Ризване. Я очень рада, что у него все наладилось. Он заслужил.

Они всегда меня ждали. Каждый божий день! Несмотря на то, что связь была потеряна.

— А Зара? Как у нее дела?

— Ой, не спрашивай, — усмехается Влада и усаживается на диван. — Звезда, одним словом. Мы ее так и зовем — наша старшая дочь. — Взяв стакан сока, кивает мне на одно из двух кресел. — Устраивайся.

Я приземляюсь в кресло и разглядываю обед, не зная, с чего начать.

— Отвык от домашней еды?

— Я вышел пять месяцев назад. Мама уже надоела со своей домашней едой. Думает, в тюрьме меня морили голодом. Только потому что я не отрастил живот.

Влада начинает заливисто смеяться:

— Я открою тебе тайну, Карим и на домашней еде не отрастил живот. А если серьезно, как там было, Заур? — уже без смеха спрашивает она.

— Тоскливо. Но лучше, чем в плену Селима.

— Ты, наверное, пользовался там уважением?

Да, Влада, я держал в своем кулаке всю зону. Но ты об этом не узнаешь.

— Я был обычным заключенным, — вру, взяв вилку. — А вы как тут жили?

— После рождения детей время полетело стремительно. Я едва справлялась, Карим занимался компанией, а с Зары та еще помощница. Тогда мы взяли к себе Рею. Она очень милая.

— Готовит вкусно, — соглашаюсь я, уплетая какую-то запеканку.

— Малика вкуснее. Особенно отменные у нее глиняные печеньки с глазурью из мелких камешков. Но ты еще попробуешь, — с улыбкой подмигивает она и делает глоток сока.

От ее легкости, с которой она говорит обо всех нас, мне становится не по себе. Видно, что для них с Каримом многое изменилось в наших отношениях. Их жизнь била

ключом, а у меня в памяти отложился лишь тот прощальный разговор после горького соперничества и дележки. Я и представить не мог, насколько мои ожидания нашей встречи будут отличаться от реальности. Все оказалось куда проще.

После обеда Влада убирает со стола и отправляется заниматься проснувшимся пятимесячным сыном, а мне велит чувствовать себя как дома. Собственно, я решаю не пренебрегать разрешением и вырубаюсь прямо на диване в гостиной.

Дрыхну до самого вечера, а проснувшись, обнаруживаю, что уже вечер. Полумрак комнаты рассеивает лишь свет алого заката. На фоне которого стоящая у панорамного окна Влада кажется какой-то сказочной фантазией.

Потерев лицо, поднимаюсь с дивана и подхожу к ней. Окно выходит прямо на двор, где Рея нянчится с детьми на качелях. А дальше, за забором, пальмы и пламенное небо.

— Люблю этот момент, — признается Влада. — Закат отсюда всегда прекрасен. А они, — она опускает взгляд на детей, — делают его еще ярче. Мы ничего не забыли, Заур, — она поворачивается ко мне. — Я не забыла.

Между нами всего полшага. Я грезил этим расстоянием больше пяти лет. А теперь не могу решиться протянуть ей руку, обнять, поцеловать, вдохнуть запах ее волос, пройтись губами по ее сладкой коже. Потому что на ее пальце обручальное кольцо другого мужчины… Разве могу я, отдав ее ему, теперь заявлять свои права? Они у нас равные. У нее ведь и от него ребенок.

— И я не забыл, — произношу под звук тяжелых приближающихся шагов.

Мы с Владой одновременно поворачиваем головы на остановившийся рядом темный силуэт, и его низкий голос приветствует меня:

— Ну здравствуй, брат.

***

Карим

Пять лет, как мне казалось, пролетели настолько быстро, что я даже их не особо заметил. А сейчас, когда Заур оборачивается, откликнувшись на мое приветствие, до меня как-то доходит, что эти пять лет были очень и очень долгими для всех нас.

Многое изменили. Во мне, в нем. Я как в зеркало в него смотрю, и мелькает мысль “черт, а в России мы были такими пацанами еще”. И Влада — девчонка глупая. Серьезно. Вспомнить день, с которого все началось, легко: когда я пришел к Зауру в дом, а там сидела эта мелочь на полу и рыдала…Дилерша. Давно ее уже так не называл. Теперь у нее трое детей.

Охренеть. Столько всего у нас троих за плечами.

Мы без слов подходим с Зауром друг к другу и обнимаемся, похлопав по спине.

— Здравствуй, брат, — произносит он.

— Я пока пойду узнаю у Реи, что там с десертом, — слышу мягкий голос Влады, — и уложу детей спать. А вы поболтайте. Я чуть позже присоединюсь.

Она уходит, оставив нас наедине. От меня не ускользает, каким взглядом провожает ее Заур. И я его прекрасно понимаю. Когда-то я был готов оставить этих двоих в покое, устранить себя из их жизни. Хотя прекрасно понимал, что навсегда я не исчезну: периодически буду встречать Владу где-нибудь, чтобы убедиться — до сих пор ли она тащится от брака с Зауром, не изменилось ли у них что-то. И смотрел бы ей вслед именно таким взглядом.

Но все случилось иначе.

— Не буду даже спрашивать, что там у тебя с бизнесом. Судя по дому, в котором вы живете, все отлично, да? — усмехается Заур, сложив руки на груди и мазнув взглядом по пейзажу за окном. Я, тем временем, подхожу к дверям на веранду и открываю их нараспашку, запуская уже прохладный вечерний воздух в дом.

— Все нормально, — отвечаю я. Потом выбираю из бара подходящую бутылку, для того, чтобы нам расслабиться окончательно, — поначалу было сложно. Все-таки, тут знакомых маловато было. Года три назад дела пошли уже в гору.

Достав бутылку коньяка, я ставлю ее на столик, а рядом — два бокала. Открываю ее, чувствуя, как смотрит на меня Заур. С каким-то недоверием, что ли. С Владой он меньше напрягался.

— Твои деньги я хорошо вложил, — продолжаю, разливая коньяк, — чтобы без дела не лежали. Часть я у тебя взял, когда открывал тут пару компаний. Если ты собираешься сюда перебраться, то часть акций отдам тебе. Можем поделить и работать вместе. Как в старые добрые.

— Карим, — слышу его усмешку. Поднимаю на него вопросительный взгляд — Заур смотрит куда-то в сторону, на мерно покачивающиеся от ветерка занавески, — тут мои дети. Ясно дело, что мое место теперь тут.

— Но? — хмыкаю, поняв, что это слово повисло между нами. Двигаю Зауру бокал, наполненный темной жидкостью.

— Все дело в ней, — он кивает себе за плечо, и я понимаю, что речь идет о Владе, — давай предельно откровенно, Карим: пять лет назад я понимал, что могу стать третьим лишним. Так и вышло, в принципе. На тебя я зла не держу — ты как могу рассказал о мне детям, заботился о них, пока меня не было. Сделал все, чтобы моя встреча с ними была такой… легкой. Вероятно, я поселюсь где-нибудь по соседству. Через несколько домов от вас. Попытаюсь, пожалуй, сделать свой бизнес. Мы, конечно, останемся братьями друг другу, Карим, но глядя на тебя, я все время буду вспоминать, что потерял. Понимаешь, да? Как в старые добрые уже не будет. У тебя семья. С ней… какого хрена ты ржешь?

Не могу потому что сдержаться. Хотя, на месте Заура я бы сам себе вмазал за такое.

— Извиняй, — произношу, отставив бокал с коньяком в сторону. Горло начинает жечь от смеха и алкоголя, — ты, похоже, ее плохо знаешь.

— Ты о чем?

— Свалишь — и мы оба будем чувствовать себя третьим лишним, — поясняю я спокойно, — думаешь, она тебя забыла? Как же. Считаешь, что спокойно поселишься поблизости и она будет смотреть на тебя, только как на отца своих двоих детей?

— Вы женаты. Она завела с тобой ребенка…

— Как и с тобой двоих.

Заур едва прищуривается, глядя на меня, и я отвечаю ему приподнятой бровью. Он ничего не отвечает, и какое-то время мы сидим в полной тишине, слушая, как с улицы доносятся издалека людские голоса, шум машин и ветра.

Пусть уложит в голове то, что я пытался до него донести.

Мне на это тоже некоторое время понадобилось.

В какой-то момент открывается дверь комнаты и заходит Влада, прошуршав легкой, почти прозрачной туникой, под которой я замечаю белый купальник. Она смотрит на наши лица и недовольно хмурит брови.

— Начинается, — фыркает она, — судя по вашим выражениям на лицах, разговор не очень задался.

— Да нет, — почти синхронно отвечаем мы. Она тут же сменяет гнев на милость.

— Ладно тогда. Я уложила всех спать, дальше Рея присмотрит, так что я свободна. Надеюсь, вы выпили немного. Как насчет охладиться в бассейне во дворе? — она машет рукой в сторону дверей, — Карим там сделал прикольную подсветку и я теперь хочу поплавать в нем вечером. Заур?

— Я за, — произносит он, лишь на секунду сделав паузу, перед тем, как ответить.

— Пойдем тогда. Карим, ты тоже, — она подмигивает мне, снова улыбнувшись и уходит. Мы поднимаемся и следуем за ней, переглянувшись. Блин. Ведьма ты, Влада. Чисто ведьма.

Сумерки на улице становятся гуще, а на горизонте остаются только всполохи алого заката. Под ногами я чувствую теплый камень дорожек, который сменяется прохладной и мягкой травой. Киваю Зауру, предлагая сбросить на хрен обувь и ощутить, что значит — жить в этом месте. Не просто существовать, а поселиться тут всей душой. Почувствовать. Резонировать.

Везде загораются фонари.

Влада останавливается возле большого бассейна и, ни секунды не колеблясь, развязывает поясок туники и сбрасывает ее в сторону, оставшись в откровенном белом купальнике — он едва прикрывает ее задницу, заставив меня поперхнуться от неожиданности. Дьявол, женщина. Хорошо, что тут высокий забор. Никто не видит, кроме меня. И Заура.

— М… — слышу я растерянный возглас названого брата, — Влада, ты…

— Кажется, водичка теплая, — она резко оборачивается к нам и, усмехнувшись, падает назад, раскинув руки и подняв волну брызг. Выныривает, выплюнув воду, и машет рукой, — ну? Давайте, раздевайтесь оба. Окна детской выходят на другую сторону. Я запретила Рее сюда приходить. Так что можем тут хоть нудистскую вечеринку устраивать.

— По-моему, ты обещала охладиться, а не теплую водичку, — хмыкаю я, стягивая футболку через голову. Влада дарит мне широкую улыбку и откидывается на спину, покачиваясь на воде.

Явно ведьма. Трое детей, а фигура, как у девчонки. Может, только располнела немного, но ее это нисколько не портит. В джинсах, что ли, остаться? Вылезу из них со стояком, потому что.

Я прыгаю вслед за ней в бассейн. Спустя какое-то время чувствую, как неподалеку раздается такой же мощный всплеск — Заур не стал ждать отдельного приглашения. Влада громко смеется, стирая с лица брызги воды. Дом смотрит на нас темными, безмолвными окнами, отчего кажется, что сейчас весь наш мир сузился до этого бассейна… с подсветкой, которой Влада заколебала меня. Второй раз приходится ее менять, потому что первая была “недостаточно классная”.

Ладно, это того стоило.

— Надо было захватить какую-нибудь еду и вино, — смеется Влада, когда мы берем передышку. Я зависаю в воде, положив локти на край бассейна и опираясь об плитку спиной. В этот момент задница Влады трется об меня под водой, и я изгибаю бровь в ответ. Она улыбается, глянув на меня через плечо. Я чувствую, как стояк сейчас готов прорвать ткань плавок, лишь бы вдавиться в эти мягкие полушария без всякой преграды.

— Да, идея отличная, — фыркает Заур, встряхивая головой, чтобы высушить лицо и волосы, — но мне в падлу идти. Вы отгрохали чумовой бассейн, если честно.

— У нас вся ночь впереди.

— Тогда завтра с детьми возитесь вы, — поет Влада, — я не высплюсь, если хотите кутить всю ночь. Хотя, я бы тоже отрывалась всю ночь. Тем более, у меня уже есть кое-какие задумки…

Она внезапно хватает Заура за запястья и притягивает ближе к себе. Тем самым, зажимая себя между нами двумя… в человеческий бутерброд.

На лице Заура(да и у меня тоже) лишь на мгновение мелькает выражение легкого шока. Хотя, этого стоило ожидать от Влады. Я был готов к такому. Выкупил ее намерения еще много лет назад. У Заура не было много времени обдумать подобный расклад, но я намекнул ему, как мог о нем.

Когда Влада вытягивается вверх, и трется носом об его подбородок, Заур поднимает на меня глаза и мы пересекаемся взглядами.

— Не притворяйтесь, что не делали этого раньше, — мурлычет с укором эта ведьма, — вы оба те еще сексуальные террористы. Наверняка ахали все, что двигается и перепробовали всё.

— Явно не с женщиной, от которой у нас были дети, — хмыкает Заур.

— И что?…

— То что нам было наплевать на чьи-то чувства и удовольствие, Влада, — произношу я, чувствуя, как она продолжает елозить попой по моему стояку, — охренеть какая большая разница. Это другое.

— Угу, — подтверждает Заур, — тебе может быть это не в кайф, Влада. Лучше я уйду и оставлю тебя с Каримом, чем ты потом поймешь, что это было не то, что ты ожидала. И выкинешь нас двоих из своей жизни.

— Нет, — обрывает его Влада, покачав головой, — ты не понимаешь? Я скучала по нам троим, Заур. И я никогда вас двоих не отпущу…даже если вы откажетесь быть со мной. Я сделаю всё, чтобы вы были моими. Всё.

***

Влада

Не хочу больше ждать. Не могу. Желание наконец стать не только причиной раскола дружбы двух горячо любимых мной мужчин, отцов моих детей и просто парней, которые жертвовали собой ради меня, но и клеем, способным восстановить разбитое, воссоединить осколки, чтобы они больше никого не ранили, берет верх над любым здравым смыслом.

Я готовилась к этому. Дышала своей мечтой. Убедила Карима, что иначе никак. А сейчас смотрю в напряженное лицо Заура и понимаю, что не оставила им обоим выбора. Впрочем, как они однажды не оставили его мне. Один — один, мальчики, но моя взяла.

Чувствую, как большой палец Карима залезает под полоску моих стрингов. Его дыхание сбивается. Он едва сдерживается, чтобы прямо сейчас не порвать этот проклятый купальник в клочья. Его мания в возбужденном состоянии портить мою одежду уже выработала во мне привычку без белья встречать его с работы. И только сегодня особенный день. Хотя мой купальник служит скорее торжественной лентой, чем предметом одежды.

Он рукой пробирается к моему заветному треугольнику и надавливает так, что я протяжно выдыхаю в губы Заура. Они так близко. Всего в миллиметре. Я ощущаю его рваное, горячее дыхание на своем лице. Вспоминаю, как самозабвенно эти губы целовали меня, как просили меня о сыне, как прощались со мной, беря клятву с Карима. В глубине души я боялась, что уже никогда не увижу его. Но Карим поддерживал во мне веру в лучшее. Мой муж, защитник, мужчина, выступивший против семьи и рода, отказавшийся от всего на свете из-за меня. Тот, от кого я никак не могла ожидать такого самопожертвования, сделал меня самой счастливой женщиной в мире — желанной женой и любимой мамой. Без него я бы пропала.

Застонав от кайфа, растекающегося по телу, я лопатками прижимаюсь к горячей груди Карима и тяну за собой Заура. Прохожусь ноготками по его плечам и шее, откидываю голову на плечо Карима и просто закрываю глаза, прикусив губу.

Он убийственно возбужденно дышит мне в ухо, будоража сознание. Перед глазами вспышками играют картины из моего разыгравшегося воображения. И я немедленно хочу воплотить их в реальность.

Задницей продолжаю тереться о стояк Карима, заводя и его, и себя сильнее с каждым движением, как вдруг ощущаю медленно поднимающуюся по моим бокам пару других мужских рук. Заур добирается до лифа-бандо и стягивает его с моей груди, звучно сглотнув.

Открываю глаза. Он в каком-то полусонном состоянии обводит взглядом мою грудь с затвердевшими сосками, поднимает его на шею, задерживает на моих разомкнувшихся губах. Беру его за руку и кладу на бугорок своей груди. Сжимаю его пальцы, давая ему понять, что это не мираж. Он больше не в тюрьме. Он здесь. Со мной. С нами.

Карима просить ни о чем не надо. Его свободная ладонь уже всецело жамкает вторую мою грудь, и от ощущения себя во власти двух сильных самцов я вспоминаю ту сладкую часть прошлого, когда невольной птичкой билась в их золотых клетках. Те моменты, когда они, подчиняя меня себе, учили меня верить в свою сексуальность и силы.

Юркнув рукой в воду, через трусы хватаюсь за член Заура и заглушаю его хрип поцелуем.

— Детка, да ты в ударе, — шепот Карима теплым дуновением касается моего уха. Его член вот-вот пробьет себе путь в мою вагину. Прямо сквозь ткань плавок.

От поцелуя перед глазами все окончательно плывет. Я еще над водой, а кажется, уже тону. Заура трясет. Его пятилетний сексуальный голод дает о себе знать без слов. Пальцами глажу его затылок и шепчу в губы, крадя его дыхание:

— Все хорошо, Заур.

Зубы Карима слышно скрипят. На деле делиться мной оказалось не так-то легко и просто, как было на словах.

Неспешно отстранившись от губ Заура, разворачиваюсь и снова оказываюсь зажата меж двух раскаленных тел. Ногтями оставляю полоски на рельефной груди Карима, заглядываю в его затуманенные поволокой глаза и вспыхиваю от стыда. Сердцу становится слишком мало места в груди. Оно рвется вон.

Взгляд Карима скользит по моей покрытой мурашками коже, задерживается на Зауре, осыпающем поцелуями мою шею, и становится цепким во всей своей грязной затее.

Локтями опершись о бортик, он вытягивает свое грузное тело из воды, и расслабленно усаживается, руками опершись о газон позади себя.

Его смуглая кожа кажется бронзовой в свете тусклых ночников. Крупные мышцы еще мощнее. Взгляд опаснее.

Я запрокидываю руку над головой, пальцами глажу затылок и шею Заура, теперь трясь попой о его стояк, и наблюдаю за тем, как меняется выражение лица моего мужа. Ревность, злость, зависть, чувство собственничества становятся ничтожны перед его жаждой лицезреть меня в объятиях другого. Его это заводит, лишает рассудка, превращает в психопата, от которого я по-прежнему без ума.

Выставив задницу Зауру навстречу, я пальцем подцепляю полоску трусиков и стягиваю их с себя, отправляя в свободное плавание. Без лишних слов даю ему зеленый свет взять меня. Здесь. Сейчас. Прямо на глазах моего мужа. Пошло. Грязно. Развратно.

Я боялась, что этот день станет хлестким ударом по нашему браку. Знаю, Карим тоже этого опасался. И только сейчас, в этот самый момент, мы оба понимаем, что Заур не будет лишним. Он всегда был с нами, даже находясь в тысячах километров от нас. В наших мыслях, в наших сердцах, в нашей постели.

Я выгибаюсь, едва Заур входит в меня, крепко обвив мою талию руками. С глухим рыком выдыхает и прикусывает мочку моего уха. На секунду задержавшись во мне, позволяет всем нам осознать, какую черту мы только что переступили, и учащает свои толчки, ускоряясь в неистовом бешенстве.

Подавшись вперед, со стонами гляжу на обтянутый мокрой тканью член Карима и облизываю губы.

Будь проклят и благословен тот день, когда я встретила этих мужчин. Но до этой минуты я и не представляла, как сильно люблю их обоих. Оттянув резинку мужских плавок, обхватываю толстый ствол рукой и осторожно высвобождаю.

Да-а-а… Он буквально пульсирует в моей руке, налившейся головкой призывая к глубокому минету.

Еще раз облизавшись, заглушаю крик удовольствия тем, что присасываюсь губами к члену. Тщательно полирую конец, не переставая толкаться навстречу разогнавшемуся Зауру, прохожусь языком по всему стволу, обсасываю крупные яйца и заглатываю его до основания.

Тяжелая рука Карима ложится на мой затылок. Он задерживает меня ненадолго, прорычав сквозь плотно стиснутые зубы, и начинает толкаться в мою глотку. Грубо. Жестко. Так, как люблю я. Как любим мы.

Ладони Заура оказываются на моих чувствительных грудях. Мнут их, сжимают. Мое тело немеет. В голове становится пусто. Я ловлю капли неземного кайфа от того, как отдаюсь своим любимым мужчинам. Обоим сразу. И пусть они все еще думают, что делят меня, я-то знаю, что они делятся мной.

Гул в ушах нарастает. Мир вспыхивает разноцветными красками. Я наслаждаюсь хриплыми стонами и учащенным мужским дыханием. Тем, что эти до безобразия крутые парни переступили через себя ради меня.

Мои мышцы нагреваются. Кожа, кажется, припаивается к телу Заура.

Мое сердце то делает кувырки, то останавливается. Руки уже дрожат. Лоб покрывается испариной, а лицо пылает. И в тот самый момент, когда меня с головой накрывает оргазм, похожий на взрыв вулкана, Заур, содрогнувшись, плотно прижимается ко мне, извергаясь в мои недра, а Карим входит максимально глубоко в мою глотку, орошая ее стенки своим горячим семенем.

Секунда… Миг… Мгновенье… Но как много этот короткий промежуток времени меняет в наших жизнях.

Мы молчим. Все трое. Переосмысливаем произошедшее. Миримся с новым началом и совсем иным будущим — без правил. В котором мы будем счастливы, вопреки.

— Кто хочет выпить? — первым подает голос Карим.

Я протягиваю ему руку и, вылезая из бассейна, отвечаю:

— Думаю, все.

Беру с шезлонга парео и, накинув на себя, не без довольной улыбки смотрю на своих потрясных мужчин.

— Да, я бы тоже не отказался, — соглашается Заур, лицо которого наконец расслабилось, посвежело.

— В спальне есть бренди, — извещает нас Карим, пожав плечом. Приобнимает меня за талию и губами касается моего виска: — И широкая удобная кровать.

Намек ясен. Мой муж не насытился. Похоже, ему так понравилось, что бассейн — лишь начало нашей первой ночи.

— Вы хотите повторить? — все равно интересуется Заур, пока еще чувствуя себя не в своей тарелке.

— Нет, — отвечает Карим, потянув меня к дому. — Продолжить.

Я хватаю Заура за руку и маню вслед за нами. Пусть не надеется, что легко отделается за пять лет ожидания. Я, между прочим, тоже хочу еще. И он, несомненно, хочет.

Я слабо представляю, что принесет нам завтрашний день, с какими проблемами мы еще столкнемся, но точно знаю, что пока мы вместе, нас никто не сломит.

Потому что мы любим друг друга.

Потому что мы — семья…

Конец