Глава 39. Карим

Никосия, Кипр. Два месяца спустя

“…Пока без новостей...” горит на экране ноутбука последняя строчка сообщения из России. Каждый раз, когда я получаю подобное письмо, чувство такое, будто с ним приносит и запах, мать ее, родины. С этим фантомным чувством хожу потом целый день. Ни тепло столицы Кипра, ни ленивое чувство общей расслабухи, витающей в воздухе возле нашей виллы, не прогоняет внутренний напряг — на автомате хожу, ожидая какого-нибудь звездеца.

— Бли-ин, — тянет сестра, распластавшись на шезлонге возле бассейна и бесстыже подставляя почти голое тело в одном маленьком купальнике солнцу, — у тебя тут кайфово. Может, нахрен Штаты? Я тут киприота найду и замуж за него выйду… останусь навсегда.

— Может, тебя сразу отцу отправить?

— Ну чего ты начинаешь?

— Того. Учись давай, нахрен. Раз хотела быть сильной и независимой.

— Может, переведешь меня в местный институт? Тут даже воздух другой, Карим! И солнце… так тепло и хорошо! Просто сказка, а не местечко.

— Чем тебя Штаты не устроили? — хмыкаю я, — доучись, переезжай в Майами или Лос-Анджелес.

— Фу. Ты там был? Там грязно и куча бомжей. Тут спокойнее.

Хочется дать ей подзатыльник, если честно, но вместо этого я просто ухожу, оставив ее поджаривать свое тельце в одиночестве.

Мне стоило дочерта нервов забрать ее документы из того института и перевести доучиваться заграницей. Обустроить ей там безопасное жилье… и нам с Владой тут, на Кипре. Начать жизнь с самого, блин, начала.

В этом мне помогло много людей. Тех людей, которым мы с Зауром, в свою очередь, когда-то помогали, которые когда-то были нашими близкими друзьями, партнерами по бизнесу… может быть, только из-за них я не могу жалеть, что варился в том дерьме полжизни.

Жаль, что они не в силах помочь Зауру. Как и я. “Пока без новостей” — единственное, что я могу узнать о нем. С тех пор, как его перевели, следы оборвались. Никто не знал, где он. Пара людей намекали мне, что за этим стоят серьезные личности, далеко не нашего полета птицы. Я охренеть как надеялся, что с Зауром все в порядке. В общем-то, надежда — единственная хрень, которая была мне доступна в этом случае. Риск — непозволительная теперь роскошь. Заур не для того доверил мне дилершу, чтобы я рисковал ее безопасностью.

Владу я замечаю с другой стороны виллы. Она в белом свободном платье сидит на небольшой террасе в тени деревьев. Что-то набирает на своем телефоне. Волосы собраны в высокий, небрежный пучок.

Я подхожу к ней и сажусь на соседний шезлонг.

— Как себя чувствуешь? — киваю я на ее живот. Он уже становится заметен.

— Да нормально, — она тихо хмыкает, — а что? Ты уже это который раз за сегодня спрашиваешь. Что-то произошло?

— Не то, чтобы произошло. Срок просто у тебя уже приличный, дилерша. Нужно расписываться, потому что тебе потом будет сложно даже шевелиться. Видел я беременных двойней под конец срока, — усмехаюсь, — в любой момент родить готовятся.

Влада опускает ресницы — я замечаю это, даже не поворачиваясь к ней.

Ясно. Скучает по Зауру. Вряд ли она тащится от мысли выходить замуж, потому что так надо. Блин, мать вашу, в конце концов, свадьба только раз в жизни бывает… ну, в подавляющем числе случаев. Ладно, в первый раз свадьба — самая запоминающаяся. А она первую сыграет со мной. Понимаю, дилерша, тебя. Но ни хрена не поделать.

— Не переживай. Заур вернется — сразу на развод подадим. Никто насильно тебя держать в браке не будет. Просто… пока он там, хрен знает, что со мной может произойти. Хочу тебя обезопасить. Все, что тут есть — в наследство получишь, если меня не станет. Без всяких заморочек сможешь жить, — спокойно произношу, глядя на горизонт.

Солнце тут, блин, красиво садится. Один кайф наблюдать. Все-таки, хорошей идеей было привезти Владу сюда. Тут она в безопасности. Есть с кем общаться — русская диаспора тут большая, мамочек с детьми куча и всё такое.

— Да ладно, Карим, — слышу я тихий голос Влады, — это ведь не все причины, по которым ты спешишь. Не успокаивай меня.

— В смысле, блин?

— Ну, в прямом… — она тяжело вздыхает, — ты боишься, что Заур не вернется до моих родов. Иначе бы спокойно его ждали и без брака.

— Не гони, пожалуйста. Ок?

— Я не гоню. Мы не знаем, где он и как он. Никаких вестей от него нет до сих пор. Я верю, что он сможет вернуться. Плохая я была бы мать его детям и будущая жена, если бы не верила, — я слышу ее смешок, — но жизнь сложная. Она иногда… подкидывает страшные и неожиданные ситуации.

— Влада, мля…

— Ну что? Я боюсь, что роды пройдут плохо. Все-таки, там двойня, еще и попой вниз сидят. Говорят, что они перевернутся могут еще… — она снова вздыхает, еще тяжелее, — но блин, вдруг что-то пойдет не так и я кони двину. Заур может опоздать к моим родам. И куда наши дети отправятся? В детдом? Да ну нафиг…

— Тебя в бассейн скинуть охладиться? — мрачно интересуюсь, глядя на ее грустное лицо с обгоревшим на солнце носом, — я договорился и заплатил врачам. Они в курсе, что если накосячат — забетонирую в стены роддома. Живыми. Потом Заур еще слой бетона дольет и кирпичами заложит.

Она едва улыбается.

— Я уверена, что ты сможешь позаботиться о детях, если что, Карим. Не оставишь их ведь?

— Влада, мать твою. Заканчивай. С тобой все будет отлично.

— Карим, серьезно. Пообещай. Мне будет спокойнее, правда.

Звездец с беременными сложно. Может, Зауру повезло, что не придется ее заморочки во время беременности разгребать? Придет уже на готовое. Круто же. А я пока ее тут два раза в неделю к врачу повожу, потому что там кольнуло, бляха, здесь кольнуло, тут странно кто-то из двойни пинался, там какое-то пятнышко на спине выскочило…

Я сверлю ее взглядом, а она в ответ только поджимает губы, глядя с укором и скрытой мольбой.

— Да блин, — говорю, сдавшись, — ясен хрен позабочусь о них. Но этого не случится. Твой настрой дико отстойный, дилерша. Лучше б ты о кроватках думала, или что там детям покупают? Пеленки, соски, ползунки. Займись лучше этим, что ли. Детскую комнату придумай. Доставку тебе организуют, просто сиди и выбирай.

— Тебе не надоело меня называть дилершей?

— Нет, — усмехаюсь, откидываясь на шезлонг, — а кто ты? Меня, что ли, с полным рюкзаком дури поймали?

— Это было давно, — по слогам произносит она, изгибая бровь, — и меня подставили. Ты в курсе, да. Может, если бы ты меньше называл меня дилершей — я бы от тебя к Зауру не сбежала. Сейчас бы ты выбирал кроватки для двойни.

Охренительная просто шутка. Дилерша, тебе что, нравится надо мной издеваться? Звездень мелкая.

— Больно надо, — хмыкаю в ответ, — проблемы только от тебя сплошные. Пусть Заур мучается.

Я встаю с шезлонга, собираясь пойти и налить чего-нибудь выпить. До понедельника еще далеко. Стоит немного расслабиться, отбросив все мысли, потому что потом снова будни с тысячью новых лиц, дела наших с Зауром компаний, цифры, деньги, встречи и желание сделать все иначе, не так, как в России. Чтобы было спокойнее. Не залезая в криминал. Не связываясь с сомнительными личностями.

Черт, Заура бы сюда. Да поскорее. Как в старые добрые времена… только с новыми переменными в уравнении. Он заценит, насколько тут все иначе. Слушай, брат, ты просто обязан вернуться быстрее. Первые дни со своими детьми провести чтобы здесь.

Давай, блин. Верю в тебя.

Влада зачем-то встает следом за мной. Она перегораживает мне путь, а потом неожиданно обнимает одной рукой, на секунду прижавшись к груди. Я чую сладкий запах от ее волос.

— Спасибо, — произносит она странным, упавшим голосом.

Я в ответ провожу ладонью ей по волосам. Было б за что, дилерша.

Отстраняюсь от нее, и без слов ухожу на кухню. Отпускать ее не хочется. Но придется. Иногда это нужно сделать…

***

С Владой мы расписались спустя месяц подготовки к этому событию. Вечером. Чтобы солнце не так сильно палило. Она снова была в белом свободном и легком платье. Само небольшое торжество запланировали сделать на берегу моря — я намекнул, предложив варианты, она поддержала.

Всё, как просил Заур. Кольца, красивая церемония. Россыпь бриллиантов вспыхнула в солнечных лучах, когда я надевал дилерше на палец кольцо. Сохранит потом, интересно? Или снимет и избавится, решив позабыть? Черт знает. Мне оно понравилось. На ее мелкой ручке смотрелось отлично.

Вряд ли когда-нибудь еще смогу подобрать подобное.

В бокалах на белом столике, под цветочной аркой, искрилось шампанское. Для меня, правда, Владе только сок достанется. Беременная, потому что. Так блин…

— Куда? — интересуюсь я, глядя, как она хватает бокал с алкоголем, — на место верни. Это тебе нельзя.

— Я губами прикоснусь только. Успокойся, — фыркает Влада, — ради торжества-то можно язык окунуть в бокал?

У меня вырывается смешок.

— Ну если только.

Она приближается ко мне, держа в руке бокал. Потом кивает на мой, глядя мне в глаза.

— Ну что.. За нас?

Молча скольжу по ней взглядом. По растрепанным ветром волосам, немного порозовевшим щекам. Смущаешься, что ли, дилерша? Прикасаюсь краем бокала к ее. Он издает тихий звон.

За нас. Вроде того.

Она едва пробует шампанское, и оставляет в сторону, на столик. Я делаю пару глотков — неплохая штука, но сладкая. Не фанат такого.

— Знаешь, ты изменился за эти месяцы, пока мы живем тут, — внезапно произносит Влада, и я ловлю ее пристальный взгляд. Она рассматривает меня, не думая отходить, или сказать что-то вроде “ну что, расписались, пора бы и домой?”.

— Да нет. Я тут такой, какой есть.

— Значит, тот город тебя менял. Не в лучшую сторону, — хмыкает она, и внезапно произносит совершенно другим тоном, — мы теперь муж и жена. Удивительно так. Поцелуешь меня?

Шампанское встает поперек горла. Я, поперхнувшись, закашливаюсь на секунду. Мля. Что?

— Ты перегрелась, Влада? — интересуюсь, убирая бокал. Она странно улыбается.

— Нет. Я серьезно. Мы поженились только что. Просто поцелуй меня, без всяких там сейчас мыслей и рассуждений. Разберемся потом по факту, насколько правильно или нехорошо это было. Пожалуйста.

Второй раз приглашать меня не нужно. Я делаю шаг к дилерше, пальцами зарываюсь в ее длинные, распущенные волосы. Чтобы ее поцеловать, надо наклониться к ней. Но перед этим я замираю на секунду, прикоснувшись губами к ее макушке. Вдохнув запах цветов от волос.

Потом только наклоняюсь и целую ее, как надо. Точнее, как не стоило бы: этот поцелуй случился бы между нами, распорядись судьба оставить Владу со мной не только из-за обстоятельств, но и по велению ее сердца. Она отвечает на поцелуй — сначала неуверенно, а потом горячо, обхватив меня за шею ладонями и прижавшись всем телом.

Супер. Контрольный выстрел тебе в бошку, Карим. Попробуй теперь ее забыть, когда придет время. Исчезни, порвав с прошлым и начни новую жизнь. У тебя все получится. Да, последнее — это сарказм.

— Мм… — издает она тихий стон и я едва сдерживаюсь, чтобы не хватить ее за шею и немножко сжать — лишь бы замолчала и не провоцировала. Я прерываю поцелуй, отстраняя ее, потому что достаточно. Зная ее и себя — все может дохрена далеко зайти. Потом будем жалеть.

— Есть будешь? — перевожу я резко тему, когда подхожу к столу и рассматриваю фрукты на нем. Надо бы надо заказать что-то посущественнее этого.

Я слышу за спиной тихий смех.

— Пытаешься сейчас все выкинуть из головы, Карим? У тебя не получится просто так забыть меня. Я вижу, каким взглядом ты на меня постоянно смотришь.

Коза беременная.

Я оборачиваюсь на нее с усмешкой. Она тоже кривит губы в ухмылке, глядя на меня.

— Прости, — тянет она, — до сих пор тебе хочется отомстить за то, что ты мне говорил тогда. Знаешь, вы с Зауром меня изменили. Только Заур показал мне, как сильно может мужчина любить и защищать женщину. А ты — насколько сильно можно женщину желать. Обманывать самого себя и обижать ее из-за этого…

— Можешь пофилософствовать об этом со своим настоящим мужем, — обрываю ее я, — долгими семейными вечерами. Когда до тебя дойдет, что ты так же обманываешься — позвони мне и поплачь в трубку. Послушаю. Потому что ты тоже хрен меня забудешь. Ты хочешь нас двоих. Сразу, — со смешком подвожу итог я, заметив, как она вспыхивает и хмурится, — и ты свою натуру хрен изменишь. Удачи притворяться всю жизнь.

— Пфффф, — громко фыркает она, отворачиваясь, — знаешь что? Пойду-ка я закажу что-нибудь перекусить. Хочу поскорее избавиться от вкуса твоего больно язвительного языка во рту.

— И мне захвати. В очередной раз заем привкус твоей лжи.

— За что тебя мир таким козлом создал?… — бормочет она, удаляясь от столика, — просто кошмар какой-то…

— Сама коза, — усмехаюсь, и сажусь на стул, наливая себе еще шампанского.

Надо выпить еще, пожалуй. Хотя бы ненадолго сделать так, чтобы это гребаное шикарное мгновение остановилось.