Глава 38. Заур

Влада медленно открывает свое лицо. Бледное, болезненное. Глаза на мокром месте. Губы дрожат.

Я уверен, Карим выкрал ее из больницы. Иначе с какого перепугу она странно одета? А если так, значит, им угрожает опасность. Он не стал бы возиться по пустяку. Но и мне хрен расскажет, кто и в какую жопу их загнал. Или соврет.

— С ними можно договориться, Заур, — лепечет Влада, догадываясь, какие люди упрятали меня сюда.

— Уже договорился, — отвечаю как можно бодрее. Она не должна знать, на какой срок мы условились. Это ее убьет. — Через полгода, максимум через год я выйду. Может, успею к рождению детей.

Она криво улыбается, а у самой по щекам текут слезы. Карим, тяжело вздохнув, отходит в сторону и задирает лицо к потолку. Мы все знаем, что ни через какой год не увидимся. Не факт, что вообще увидимся когда-нибудь.

— Ты держись за него, — произношу Владе, кивнув на Карима. — Только он сможет уберечь тебя.

— Я никуда не поеду без тебя! — начинает она истерить. — Карим, скажи же, мы никуда без него не поедем! Убийство Селима было совершено при самообороне! Неужели нет адвоката, который выиграет это дело?!

— Адвокаты для этих людей — тараканы. Раздавить их нетрудно.

— И что?! — фыркает Карим. — Будешь плясать под их дудку?! Жопу им подставишь?!

— Пусть в твоем понимании я подставил им жопу, — отвечаю, не имея ни малейшего желания оправдываться. — Только и тебя жизнь раком нагнула.

Скрипнув зубами, он проглатывает мое замечание. Впрочем, что он может сделать? Ударить меня? Его сразу же в обезьянник. Он бесится, что Влада от меня беременна, но не оставит ее. Втрескался и сам не заметил.

— Короче слушай меня, брат! — перехожу ближе к делу. — Сегодня меня переводят. Место моего заключения строго засекречено. Не ищи меня, не трать время. Но куда бы вас ни закинуло, помни, я вас все равно найду. Я же когда-нибудь освобожусь. И за Владу с моими детьми с тебя спрошу. Ты мне должен. За Алану.

Влада утыкается лицом в свои ладони и хлюпает носом. Карим сжимает кулаки. Мои слова — лезвие по нервам. Но я, в отличие от них, к этой встрече уже морально подготовился. Было время поразмыслить, смириться. В заточении мозг работает иначе. Мысли не только с ума сводят, но и по полочкам все раскладывают.

— Отдавая ее тебе, я знаю, чем рискую, — добавляю, как бы жестоко это ни звучало. — Навсегда остаться третьим лишним. Но так вышло, что ты, как и прежде, единственный, кому я доверяю. Можешь презирать меня, ненавидеть, считать трусом, слабаком, сбежавшим от ответственности. Только пообещай, что детям моим это не внушишь.

Влада отнимает ладони от лица, размазав по нему тушь.

— Ты же сказал, выйдешь к рождению детей… — напоминает хрипло.

— Это на случай форс-мажора.

— Доверить воспитание наших детей Кариму, по-твоему, просто форс-мажор? — офигевает она, округляя глаза.

— Ты тоже считаешь его не лучшим кандидатом на роль отца? — обезоруживающе подмигиваю я. — Я попросил бы Риза, но в этой жизни он уже занят. А у Ильдара все через одно место. — Подаюсь чуть вперед и понижаю голос: — Наказывай его за каждый косяк. Пусть подгузники меняет и смеси греет, пока ты с подружками в клубах отрываться будешь. Быстро исправится.

Мгновенье она смотрит на меня, не дыша. Потом расслабляется и нервно усмехается.

— Вот так-то лучше! — Снова откидываюсь на спинку стула, звякнув цепью кандалов и тем самым сметя улыбку с лица Влады.

Шайтан! Какая же она красивая! Даже сейчас — слабая, уставшая, зареванная, в этом жутком тряпье. Женщина, которая все же подарила мне ребенка. Двух! Я так мечтал о сыне. Не раз представлял, как буду держать его на своих руках, поддерживать при его первых шагах, учить кататься на велосипеде, рыбачить с ним, играть в футбол, подглядывать за девчонками в бассейне. Но судьба распорядилась так, что защищая эту женщину и наших еще нерожденных детей, я вынужден оставить их, жить вдали, с болью проглатывая стекло ревности, безумствуя от разлуки.

— Спасибо, брат.

— Я еще ничего не сделал, — произносит Карим все тем же ледяным тоном.

— За то, что не дал мне убить ее… и своих детей. Ты был прав, я бы не простил себя. Но простил вас. — Поднимаю лицо и смотрю в его мрачные глаза. — Женись на ней. Только сделай все красиво. Белое платье, цветы, кольца, шампанское. Пожалуйста. Она заслужила. Относись к ней не как к вещи. Победи свой внутренний протест. Будь человеком. Не превращайся в своего отца. Чтобы от тебя тоже однажды не сбежали дети.

Карим меняется в лице, и я понимаю, что не ошибся. Они бегут от его отца. Тот не угомонится. Им придется уехать из страны. Хорошо, что у нас на оффшорных счетах полно бабла и парочка мелких фирм на Кипре имеется. Побираться им не придется. Для нового начала все есть. А крутиться Карим умеет.

— Вышлем тебе приглашение, — шипит он.

— У него отличное чувство юмора, правда? — улыбаюсь Владе.

— Ага, — вздыхает она, — обхохочешься. С вас обоих.

Дверь распахивается, и надзиратель стукает по ней дубинкой:

— Заключенный на выход! Карета пожаловала!

Влада срывается с места, оббегает стол и бросается мне на шею. Уткнувшись в меня носом, начинает рыдать. А я ее даже обнять не могу. Из-за наручников, пристегнутых цепью к кандалам. Держат меня, как собаку.

— Карим! — прошу брата, с трудом сдерживая самообладание.

Успеваю тысячу раз пожалеть, что не стал бороться с прогнившей системой, но всякий раз напоминаю себе, чем бы это обернулось для всех нас.

Карим кое-как оттаскивает от меня Владу, и я, стиснув зубы, наблюдаю, как он прижимает ее к себе. Как она, хрупкая и беззащитная, скрывается где-то в его надежных объятиях.

Даже выходя под толчки в спину, смотрю на них через плечо. Оттягивая момент, когда хлопнувшая за моей спиной дверь, разрывает этот прощальный зрительный контакт.

Я хотел с ней развлечься, поиграть, подчинить. Но полюбил.

Я хотел отомстить другу за предательство. Но не перестал любить и его.

Таков уж я есть. И надеюсь, не изменюсь за годы нашей разлуки. Ведь я верю, что когда-нибудь мы встретимся. И мы найдем свой покой. Потому что мы все его заслужили…