Глава 37. Влада и Карим

Влада

— Результаты я оставлю здесь, — врач кладет лист на прикроватную больничную тумбочку. Я едва киваю, глядя растерянно в пространство и почти не слушая его, — если у вас появятся какие-то вопросы — без стеснения обращайтесь ко мне. Как себя чувствуете, кстати?

— Прекрасно, — выдыхаю я, — можете теперь меня оставить? Я хочу отдохнуть.

Врач кивает, и, развернувшись уходит. Я протягиваю руку и беру листочек, поднося его к глазам. Вероятность отцовства = 0 %.

Что ж, Карим. Не получилось, не фартануло, как говорится. Вероятно, сегодня была последняя наша встреча с тобой, если ты не лгал и действительно собирался меня оставить в покое. Я должна радоваться, и глубоко в душе я этим и занимаюсь, но моя радость с заметным оттенком усталости.

Где отец-то моих детей? Где тебя носит, Заур? У меня для тебя поразительная новость. Надеюсь, тебя снова не украли, потому что очередного такого витка под названием “помогите кто-нибудь Владе выжить”, я беременной не выдержу.

— Дайте мне позвонить, — прошу я молоденькую светленькую медсестру, когда она приходит поставить мне новую капельницу, но та качает головой, — пожалуйста, дайте телефон. Слышите? Дайте телефон. Я что тут, пленница?

— Вам нужен покой. Простите, — извиняющимся тоном произносит она, потупив глазки.

— Смешная отмазка. Я хочу позвонить прямо сейчас или уйду отсюда ко всем чертям.

— Вам же нельзя! Подумайте о своих малышах.

Боже. Я закатываю глаза, отталкиваю руку медсестры, мельтешащую надо мной и с усилием встаю, свесив ноги с кровати. Хотя, куда я прусь? Будто бы я номер Заура наизусть помню.

— Пожалуйста, не вставайте, — умоляет медсестра, — или я позову сейчас врача. Мне приказано не выпускать вас.

— Шикарно, — у меня вырывается усмешка, — привяжете к кровати, если попытаюсь свалить?

— Да, — не моргнув глазом, подтверждает девчонка, — мне влетит, если с вами что-то произойдет.

Отлично. Все-таки, я в тюрьме.

Мне остается только ждать, и стараться делать это терпеливо. Но день проходит за днем, а мысли о Зауре все больше и больше меня тревожат. Я не могу придумать ни одной адекватной причины, по которой он не пришел ко мне. Если только с ним что-то случилось… но я отбрасываю эту мысль раз за разом, думая, что лучше уж пусть он окажется полным пофигистом, чем снова в плену или мертвым. Когда человек тебе дорог, ты готова простить ему почти все… за исключением смерти.

На четвертый день, около шести часов утра кто-то заходит в мою палату. Я открываю медленно глаза, чувствуя, как теплое солнце ласково греет лицо. На полу покачивается тень от листвы за окном, и когда ее закрывает другая тень, я легко угадываю, что пришел не врач, не медсестра, и, к сожалению, не Заур.

— И что тебе нужно? — интересуюсь я, когда Карим подтаскивает к моей кровати стул и садится напротив. Даже не хочу на него смотреть, — мужик слово дал, мужик слово забрал? Пришел узнать о результатах теста?

— Слушай, замолкни, — обрывает меня он, и я в ответ фыркаю, — обстоятельства немного изменились. Что у тебя с самочувствием?

— Оу. У тебя всегда меняются обстоятельства. Чувствую себя почти что прекрасно.

— Тогда тебя сейчас же выписывают. На, — возле кровати он кидает сумку, — там твои новые вещи. Зара поможет тебе одеться. Ты должна выглядеть неузнаваемо.

Я впервые чувствую укол страха и решаюсь посмотреть на Карима. А что я хочу увидеть на его лице? Нервозность? Ха. Это же Карим.

— Что происходит? — интересуюсь я, — и где Заур? Почему тут твоя сестра? Эй, Карим! — вскрикиваю я, когда он, похоже, хочет уйти, ничего не сказав, — какого черта ты снова здесь, объясни?

— Тебе надо уехать отсюда. Успокойся, дилерша. Ты беременна и нехрен нервничать. Тут оставаться опасно. Ясно? Просто переедешь в другое место.

Карим выпрямляется, и я тоже откидываю одеяло, вставая с кровати. Я делаю шаг наперерез ему, не давая уйти, и смело вскидываю голову.

— Я должна знать, почему за мной приехал ты, а не Заур, — произношу твердо я, — Карим, я должна быть в курсе, какого черта… отец моих детей не явился сюда ни разу.

Думала ли я о том, как Карим отреагирует на эту фразу? Ну, в моем воображении он явно не произнес радостно “поздравляю, дилерша! Рад за вас”. Мне казалось, что такие, как Карим, очень плохо реагируют, когда понимают, что потеряли контроль над объектом их вожделения. Но сейчас я вижу, как Карим в ответ на мои слова со смешком просто отводит в сторону взгляд, и я даже не могу разглядеть в нем досаду или злость. Все, о чем я могу думать — что задела его до глубины души, чего не ожидала сделать. Но вот он возвращается взглядом ко мне и снова будто бы закрывает все эмоции.

— Без него тебя тащить придется? — интересуется сухо он, будто бы ничего и не произошло, а я киваю, — Заур пришел бы за тобой, если бы его не настигли проблемы. Если не хочешь проблем для себя — сделай то, что я сказал.

— Так что с ним случилось? — срывается с моих губ вопрос. Такое чувство, что воздух леденеет в легких.

— Он сейчас в тюрьме, дилерша. Постарайся не падать в обморок, потому что ты беременная, — Карим склоняет голову на бок, и смотрит внимательно, считывая мои эмоции. У меня кружится в ответ на его признание голова, — и пока мы его не вытащим оттуда, я буду за тобой присматривать.

Боже. Я закрываю глаза, пытаясь вернуть самообладание.

— Зови свою сестру… — эти слова стоят мне больших усилий, — я переоденусь и поеду с тобой.

***

Карим

Блин. На хрен все это.

Пока Владе помогает переодеться Зара, я торчу в коридоре у открытого окна. Сквозняк помогает немного остыть. Ну, может, только физически. В душе-то сохраняется такое хреновое чувство разрухи, словно на пути к светлому будущему меня внезапно вышвырнуло на обочину жизни. Полное дерьмо.

Я наблюдаю, как внизу, на территории больницы какая-то беременная деваха в легком синем платье, качается на качелях и болтает весело с парнем. Я могу легко представить на их месте дилершу и Заура, и, скорее всего, так и будет. Он сейчас вырвется из всего этого дерьма, и его будет ждать отличное будущее. Влада родит где-то весной. Он ее будет встречать где-то вот тут, перед больницей. Думаю, его семья к дилерше будет относиться неплохо и вряд ли их жизнь чем-то сильно омрачится.

Дрянь, блин. Никогда не думал, что буду так зацикливаться на чужой женщине. Честно говоря, не будь ее мужиком Заур, я бы хрен ушел в тень. Плевать, родила бы потом наших общих детей.

— Она готова, — раздается за спиной звонкий голосок Зары и потом я слышу ее недовольное бормотание, — вообще-то, Карим, ей так ходить не положено. Это кощунство.

Я оборачиваюсь. Влада с недовольным лицом стоит у двери, полностью покрытая — даже лицо прикрыла. Зара, поджав губы, смотрит на меня так, словно я ее чем-то оскорбил.

— Тебе тоже так ходить не положено, — киваю я на ее ляжки, обтянутые тесными джинсами, и сестра шумно вздыхает, — давай-ка без двойных стандартов.

Я обхожу ее и приближаюсь к Владе. Она сверкает на меня накрашенными густо глазами. Да, хрен ее так узнаешь.

— Если вдруг все пойдет не так и попадешься к кому-то в лапы, — тихо произношу я ей, — молчи. Рот вообще не открывай. Ясно?

— Угу, — выдает она, и я пихаю ей в руки фальшивый паспорт. Новый. Хрен кто с нее одежду снимет, чтобы увидеть лицо. Не рискнет.

— Тогда поехали.

Удивительно, что она держится по-прежнему без истерик. Эта черта, честно говоря, восхищает. Зара за сегодня умудрилась закатить уже несколько раз вой, что нам звездец, и успела перестрематься до слез, увидев, как за нами едет какая-то обычная черная тачка с тонировкой по кругу.

— Куда мы едем? — интересуется Влада, усевшись в машину, на заднее сиденье. Сестра садится спереди, пристегнувшись.

— Ты и Зара отправитесь сейчас в отель.

— А ты?

— А я — к Зауру.

— Я с тобой, — решительно произносит дилерша, чем вызывает у меня усмешку.

— Нет. Тебе там нечего делать. Беременной особенно.

Несмотря на то, что адвокат Заура выбил встречу что мне, что дилерше, я не хотел ее туда везти. Айдаров прислал мне все выписки о ее состоянии. Ей нужен был долгий покой, потому что эта ситуация могла бы повториться. Тюрьма не сильно располагает к расслаблению, там даже атмосфера вызывает нервяк. К тому же, через комнату для встреч проходит куча заключенных. Хрен знает, чем они там болеют. Беременной бабе там точно не место.

— Карим, или я поеду с тобой к Зауру, или поверь, я найду способ смыться из отеля, — ее голосок словно выкручивает мне жилы с каждым словом. Блин, заткнись просто, Влада. Была бы возможность — не видел бы больше тебя никогда. Отправил бы с кем-то из своих людей, но зная отца… он найдет способ перехватить девчонку. Лучше со мной пусть будет в этот момент.

— Не смоешься. Люди, которые за тобой будут присматривать, за любой косяк ответят своей жизнью. Возьмешь на душу грех?

— Карим!

— Я на полном серьезе.

— Пожалуйста, — ее жалобный тон бьет по моим нервам покруче раскаленного хлыста, — я же беременна, мне нельзя переживать. А я буду. У меня уже живот тянет. Но если я смогу хотя бы парой слов перекинуться с Зауром…

— Всё, замолчи.

— Мне плохо.

— Слушай, кончай уже, а? — рычу я, и, поймав в зеркале заднего вида ее взгляд с изогнутой иронично бровью, я снова жалею, что ее пришлось вести с собой, — отправишься со мной. Без истерик, ясно? У тебя будет пара минут.

— А я? — пищит Зара.

— А у тебя ничего не меняется. Ты — в отель.

— Охренительно, — громко фыркает сестра, — почему-то мое “пожалуйста” тебя вообще не колышет. Я начинаю завидовать Владе.

Зря. Будет отлично, если ей никогда не встретится человек, вроде меня. Я молчу в ответ, и сестра, надувшись, отворачивается к окну. Остаток пути мы едем в тишине.

***

— Прекрати теребить руки, — говорю я Владе, когда мы оказываемся в стенах казенного учреждения. Ее лицо становится бледным от волнения. Мне хочется отослать ее обратно. Мля, Заур поймет меня. Должен понять, почему я это сделал, — иди лучше в машину. Я договорюсь, чтобы вы созвонились.

— Нет, — твердо отвечает она, — я останусь.

Дверь напротив открывается. К нам выходит какой-то толстый черт с круглым лицом и противной усмешкой на нем. Руки чешутся ему вмазать.

— По одному, — нагло произносит он, — пять минут на общение каждому.

— Типа хочешь, чтобы я ее беременную тут одну оставил? — интересуюсь я, делая шаг к нему, и тот пятится, — давай-ка в сторону.

— Блин, мужик, — кажется, он напрягается, — у меня распоряжение — к этому только по одному человеку впускать. Мне по шапке надают, если че случится с ним.

Я хмыкаю. Охренеть, Заур. Охраняют так, будто ты не какого-то уебка грохнул, а самого президента.

— Это его беременная женщина, — я киваю себе за плечо, на напряженную Владу, — че она сделать-то сможет? Животом стену для побега пробить? Она еле ходит. Из больницы вчера выписалась. Хочешь, чтобы она тут родила?

— Блин, — выдыхает мент, — я… блин, ладно. Только быстрее. Если мое начальство узнает — мне пипец.

Он отступает в сторону, давая нам пройти. Я беру Владу за локоть и завожу в мелкую, темную комнату, над потолком которой одиноко горит лампочка ватт на сорок. Шаги эхом отскакивают от бетонных стен.

Заур едва растягивает губы в улыбке, увидев нас. Он сидит, откинувшись на спинку железного стула, и спрятав под столом руки. Видимо, скованные наручниками. Он едва кивает мне, поприветствовав, и его внимание тут же захватывает Влада, а на лице тенью мелькает боль. Взгляд тут же перемещается на еще плоский живот дилерши, который скрыт слоями ткани.

Я усаживаю Владу на единственный стул, а сам остаюсь на ногах.

— Нормально добрались? — интересуется Заур, словно мы беседуем не в этой сраной вонючей каморке, а так, встретившись случайно на улице.

— Нормально, — со смешком отвечаю я, — без происшествий.

— Спасибо, что заботишься о ней, Карим. Мне будет так спокойнее. Ты…

— Ты, блин, — цыкаю я, не выдержав, — давай кончай таким тоном болтать. Собрался здесь весь срок торчать? Я постараюсь как можно быстрее выйти на тех, кто выписал на тебя ордер. Думаю, баблом можно решить всё. Отдать придется, правда, дохрена, — я усмехаюсь, — будешь должен. Но твое дело пересмотрят. Хотя бы условку получишь.

— Эй, Карим, — прерывает меня Заур. Он сверлит меня таким взглядом, будто я сейчас утопленнику толковал о спасении, — забудь об этом.

— Ты крышей двинулся тут, что ли?

— Забудь, — повторяет Заур, и как-то обреченно закидывает голову, глядя в потолок, — у нас мало времени осталось болтать. И больше мы не встретимся. Еще долгое время, по крайней мере. У меня будет к тебе только одна просьба, как к названному брату, Карим.

Он опускает голову обратно и пристально смотрит на меня.

— Эта просьба касается Влады…