Глава 36. Заур

Мой адвокат уже полчаса усердно потирает лоб. Бизнес не раз подталкивал нас с Каримом прибегать к его услугам, но таким нервным я вижу его впервые. Он листает страницы наспех сфабрикованного дела, что-то невнятно бурчит и тяжело вздыхает.

— За этим Селимом большие шишки стоят, Заур, — произносит он, оставив в покое красное пятно на лбу.

— Знаю, — киваю, потупившись на наручники.

Тесная темная комната с одной-единственной лампочкой, бетонный пол, металлический стол и стулья, ножками привинченные к полу, давят похлеще любого гипноза.

— Даже если я докажу твою невиновность, тебя не оставят в покое.

— С вами вели переговоры?

Он умолкает, виновато взглянув мне в глаза.

Все ясно — с ним уже встретились.

— Если ты во всем признаешься, тебе дадут лет восемь. По УДО выйдешь лет через пять. А будешь отстаивать права — вне зависимости, выиграешь ты суд или проиграешь, ты пожалеешь, что не пошел на мировую. У них под прицелом твои родители, сестра, друзья, девушка по имени Влада, семья Карима и он сам.

Я стискиваю челюсти и скриплю зубами.

— Какой им толк сажать меня на несколько лет? Не проще сразу шлепнуть?

— Твое убийство повлечет новые проблемы, а без наказания тебя оставлять нельзя. Таков уж у них внутренний кодекс.

— Селим был ублюдком! — рявкаю я, дернувшись вперед и загремев цепью на ногах.

— Они это знают. Но в их кругах установлены свои правила. Это похоже на игру. Жестокую и на вылет. Окажешь сопротивление — и вместе с тобой упрячут за решетку Карима. Кто тогда позаботится о той девушке, из-за которой вы во все это вляпались? Они в курсе, что она дорога́ вам обоим. И будут шантажировать ею. Только не недооценивай их. В руках этих людей огромная власть. Они творят мировую историю.

Я снова откидываюсь на спинку стула и сплевываю на пол.

— Куда меня отправят?

— Этого мне не скажут. У них свои тюрьмы. Возможно, на какой-то остров.

— И условия изоляции вы тоже не знаете, — догадываюсь я, не особо радуясь перспективе таким способом убраться из жизни Влады и Карима.

— Заур, если бы я мог дать тебе гарантию твоей свободы, я не вел бы с тобой этот тяжелый разговор. Одно я знаю наверняка — ты им нравишься. Вероятно, это тест. Пройдешь его — сыщешь их милость. И кто знает, вдруг припечет в будущем — и они тебе протянут руку помощи.

— А взамен вынудят занять место Селима. Уж лучше электрический стул.

Адвокат вытаскивает из папки одну страницу, берет ручку и протягивает их мне со словами:

— Та девушка беременна. О ней кому-то нужно позаботиться. Твоя семья чтит традиции и не приведет ее в дом. Отец Карима и вовсе ее презирает. Заур, ты не представляешь, как облегчишь ее участь, подписав это.

— Я ее потеряю, — выдаю с горечью.

— Зато она будет жива.

«Жива…» Это слово эхом простреливает в моем подсознании.

Добровольно сев за решетку, я собственноручно отдам Владу Кариму. Без борьбы, без шанса. Встав в позу — погублю всех нас.

— Последний раз мы с тобой виделись полгода назад, — добавляет адвокат, уловив мое замешательство. — Ты был мальчишкой. Жил одним днем, веселился в свое удовольствие, гулял с девушками, без тормозов рисовал на себе татуировки. Я удивлен, как сильно ты изменился.

— Меня сломали.

— Нет, — мотает он головой. — Ты закалился. Поверил в себя.

Наверное, он прав. Еще недавно я считал себя настоящим мужчиной, принуждая Владу жить со мной и зачать мне сына, а Алану — быть покорной, честью нашей семьи. Сегодня я считаю, что по-мужски — это дать им выбор и защищать этот выбор любой ценой.

Беру ручку, черкаю подпись и опять откидываюсь на спинку стула.

— Прости, Заур, что не могу сделать для тебя большего, — слышу виновато.

— Как насчет свиданок?

— Вряд ли. Иначе в чем секретность таких закрытых псевдосудов?

— Тогда организуйте мне встречи с родными, пока меня не перевели. С родителями, Аланой, Ильдаром… Каримом и Владой. Если это возможно.

— Я постараюсь. — Он собирает бумаги в кейс, встает и протягивает мне руку.

Несмотря на то, что защитник в этот раз с него никудышный, я пожимаю ему ладонь. Он косится на мои наручники и поджимает губы. В глазах скорбь и тоска. Хорошая, сука, поддержка!

Меня уводят в «одиночку», где день превращается в бесконечное ожидание. Грызущее изнутри. Впрыскивающее яд в кровь. Растаптывающее.

Всякий раз прокручивая в голове убийство Зеленщика, я задаюсь вопросом, поступил бы я иначе, поверни время вспять? Нет. Я сделал бы то же самое. Снова и снова. Слишком велика моя ненависть к этому уроду.

За весь день дверь камеры открывается лишь раз. Когда приносят обед. И до самого вечера я таращусь на поднос с едой, оставленный на полу. Аппетита нет. В голове крутится только два вопроса. Как я умудрился все просрать? И почему не могу забыть Владу?

— На выход! — Дверь снова открывается несколько часов спустя.

— Меня переводят? — уточняю у тюремщика, пока тот надевает на меня наручники и кандалы.

— Нет. На свидание пойдешь, — усмехается говнюк в форме.

— Сука, — фыркаю я и тут же получаю в челюсть.

Сплюнув кровь с разбитой губы, сжимаю зубы. Лучше больше не злить местных псов, а то до перевода не дотяну. А меня интригует, что же там уготовила для меня верхушка.

В комнатушке, где утром я разговаривал с адвокатом, меня ждет отец. При виде крови на губах, хмурится.

— Пустяки. За дело, — успокаиваю его. — Не бьют. Правда. Почки целы.

Он обнимает меня и хлопает по плечу. Его мелко трясет, но он держится.

— Мама и Алана просились со мной, — рассказывает, садясь за стол. — Я решил, что не нужно им сюда. А Ризвана и Ильдара не пустили. Только близким родным можно.

— Ильдар сделал Ризу документы?

— Скоро будут готовы.

— Он хороший парень. Ты присмотри за ним, ладно?

— Похоже, придется, — грустно улыбается отец, кажется, сильнее состарившийся за эти сутки. — Сынок, я узнал, что Влада в больнице. Она беременна. Это правда?

— Правда.

— От кого?

Я добью старика, если отвечу, что мы сами не знаем.

— Это неважно. Она не создаст вам проблем.

— Это важно, если она носит под сердцем нашего внука.

— Пап, мне дали восемь лет, — отвечаю я четко. — Давай условимся, что на момент своего освобождения я не пожалею о признании. Если ей понадобится помощь, этим займутся Ильдар, Руслан, Ризван. Они оградят всех от проблем. Ты чтишь традиции, тогда не вмешивайся. И не придется оправдываться перед родственниками.

— Я не сказал о ее беременности маме. И Алане запретил.

— Вот и правильно. У вас есть дочь. Ради нее и живите.

Он согласно кивает, опустив лицо.

— Куда тебя отправят?

— Говорят, место хорошее, — вру вполне правдоподобно. — Четырехразовое полноценное питание, спортзал, кинотеатр, бильярд. Скучать не придется.

— Заур, скажи честно, ты правда убил того скота?

— Разве я похож на убийцу?

— Я так и думал, — вздыхает он. — Это сделал Карим. А ты берешь на себя его вину.

— Карим его тоже не убивал. Не ищи виноватых. Ты знаешь, наш с Каримом бизнес опасен. Мы всегда ходили по лезвию. Понимали, что любой из нас рано или поздно может оказаться здесь.

— Не любой.

— Да, мы все думали, что однажды сядет Карим, — смеюсь я. — Но так вышло, что первенство взял я. Пап, давай без копаний, заявлений и прессы. Ты учил меня защищать наших женщин. Так защити, смирившись. Я отправляюсь за решетку, подписав соглашение. В будущем оно сыграет нам на руку. Это серьезные люди. Другой уровень.

Дверь в комнату открывается со скрипом. Тюремщик долбит дубинкой по массивному металлу.

— Время вышло!

— Я постараюсь прийти еще, — говорит отец мне на прощание.

— Не травил бы ты душу. Все нормально. Считай, я отправляюсь в отпуск.

Протяжно вздохнув, он обнимает меня крепче, чем до этого, и выходит. Я же сижу, слушая удаляющиеся шаги. Расстояние между нами увеличивается с каждой секундой, и я с отвращением думаю, что скоро оно станет еще больше.

— У тебя минута! — Передо мной кладут включенный мобильник.

Без понятия, кто на линии, я все же решаю ответить на звонок. Сейчас лучше принять правила игры. Себе дороже.

— Заур, брат! — доносится взволнованный голос Ильдара. — Меня к тебе не пустили. Но адвокат выбил этот звонок.

— У тебя какие-то новости?

— Да, новости есть. Сегодня днем врач озвучил результаты ДНК-теста. Ты еще хочешь знать, кто отец детей Влады?