Глава 35. Карим

— Знаешь, что я хочу? — мрачно произносит следующим утром Зара, разливая чай, — сменить институт.

— Нахрена? — интересуюсь я. Сестра пихает мне тарелку с куском вчерашнего пирога — я ее отодвигаю обратно. Сама пусть ест. После их с Аланой концертов даже жрать неохота.

— Хочу более нужную профессию, на которой я смогу зарабатывать себе на жизнь. Мне не нравится рисовать. Тошнит от этого всего. А полагаться на мужчин я не хочу. Вдруг встретится кто-то вроде тебя или Заура, и я останусь старой девой до конца жизни?

— Ты закончишь уже со всей этой хренью или нет? Хватит мне мозг ложкой жрать, Зара.

— Бесит просто…

Нас прерывает резкий грохот в прихожей. Зара, охнув, вздрагивает и проливает кипяток на стол и заодно мне на руку. Твою мать.

Первая реакция — достать пушку и проверить, кто такой охреневший ломится в дом. Но все оружие у меня в сейфе. Тупо не успею дойди до него.

Вытерев обожженную руку об джинсы и выхватив нож, я киваю испуганной сестре на окно — мол, “вылези, если что и беги”, а сам осторожно иду в прихожую. Некто не таится: я слышу ругань, хруст и, уловив кое-что знакомое в интонациях, уже менее осторожно выглядываю из-за косяка. Потом выхожу, опустив нож.

— Кто так в гости к сыну вламывается? — интересуюсь хмуро, глядя на выломанный замок, отца, который топчет куски кирпича и цемента дорогими ботинками, и двух парней, осторожно поглядывающих на меня. Надо будет запомнить эти рожи. Явно не впервые вскрывают домик, не посмотрев документы на него.

— Где она? — на выдохе спрашивает отец, а потом идет в одну из комнат, нагло распахивая дверь и что-то высматривая. На паркете остаются белые следы пыли, — а, Карим? Давай, не заставляй меня все проверять. Где она?

— Объясни, кто тебе нужен, и разуйся для начала.

Он оборачивается и тычет в меня пальцем.

— Ты, — его лицо перекошено от ярости, а глаза горят. Давно я отца таким не видел, — прекрасно вкуриваешь, Карим, о ком я. Где эта мразь? Я говорил тебе от нее избавиться. И от ее ребенка. Ты это сделал? Нет! Вы, оба…

— Зайди в другой раз, — прищуриваюсь я в ответ, — когда будешь настроен говорить спокойно.

— Твою мать, щенок! — взвивается он, — Ты поднялся на мои деньги, следовательно и этот дом куплен на мои деньги! Я тут не гость! А хозяин!

— Пап? — испуганно выглядывает Зара, и отец резко разворачивается к ней.

— Собирайся и вали бегом домой! И оденься нормально, позорище. Мать поседеет, когда тебя увидит.

— Оставь ее в покое, — произношу я и в этот момент отец выдирает из-за пояса пистолет, подлетая ко мне.

Ствол он тычет мне под челюсть. Я в ответ вздергиваю бровь и у меня вылетает смешок. Последний раз отец мне так угрожал больше десяти лет назад, когда я был примерно одного роста с ним. Сейчас ему приходится задирать руку.

— И? — интересуюсь я, глядя на него, — правда выстрелишь?

— Следовало бы, — рычит он, — вы с Зауром, кажется, не в курсе, до чего допрыгались с этой сучкой.

На последней фразе меня клинит. Я перехватываю его руку за запястье и заламываю, отбирая пистолет. Отца впечатываю со стуком в стену, под поток бесконечных ругательств, от которых даже у меня начинают вянуть уши. Сестра в этот момент испуганно убегает на второй этаж.

— Я в курсе, что ты мой отец, — прерываю я его на очередном пассаже, который, если переводить с матерного, значит что-то вроде “щенок, как ты смеешь так обращаться со старшими?”, — но мне насрать на уважение, если ты гонишь на женщину, которая может носить моего ребенка.

— Это не женщина, — сипит отец, — это… потаскуха. Наши женщины не такие. Я тебя… воспитал… чтобы ты семью позорил… в дом такую чтобы не привел…

— Это женщина, — медленно произношу я, сжимая сильнее ему запястье, отчего тот рычит, как раненый зверь, — да, ты дал мне охерительное воспитание. Своим примером показал, что можно нарушать традиции, если охота.

— Ты, млять, о чем?!

— О том, что элитные проститутки нашего города тебя в лицо знают. Скажи спасибо, что мать не в курсе. Я не стал ее расстраивать.

— Ты…

— Я в свое время заебался выгонять девок, которые радостно мне заявляли, что обслужат меня так же классно, как и моего отца, — я редко отпускаю его руку, и отец со стоном выпрямляется, похрустев суставом. Злой взгляд впивается в меня, а мне больше всего на свете хочется сполоснуть руки с мылом после этого.

— Ты дебил, Карим, — подводит итог отец, сплюнув на пол, — мои дела тебя вообще не касается. Не дорос еще отца судить. Это во-первых. Во-вторых, если косячишь — делай это так, чтобы никто об этом не знал. Все уже в курсах, что вы с Зауром эту девку на двоих делите. Хрен бы с ним, это замять можно. Но вы пипец грязно поработали: грохнули Селима на глазах кучи свидетелей. Не вычистили все за собой! Вместо того, чтобы обратиться к нам и аккуратно вычистить этого ублюдка, понеслись спасать свою сучку, как супермены. Итог — Заура уже скрутили.

— Чего? — вырывается у меня, а отец смеется.

— Чего слышал. Его вчера скрутили и увезли — вы подергали за усы людей покруче, чем шавку-Селима. И разозлили их. У ментов был ордер на арест Заура. До тебя пока не добрались, но я уверен, что это дело времени.

Дьявол. Я перевариваю услышанное.

— Так что вы оба лоханулись, Карим, — отец отряхивает руки, усмехаясь, — семья Заура лишилась наследника. Его стопудов посадят. Просто так настолько быстро ордер не выписывают. Алана отказалась выходить за тебя. Сейчас в прессе поползут слухи, что бизнес отца Заура будет наследовать уголовник, и настанет звездец. Полное дерьмо. Но я, хотя бы, поработаю над тем, чтобы тебя не тронули. Пока не поздно. Ты, все-таки, мой наследник, был и им остаешься, хоть и долбоеб полный. Будешь исправлять все ошибки. И девку я достану, как бы ты ее не прятал. Потому что, если она попадет к кому-нибудь в руки — быстро сдаст тебя. Верни пистолет.

Я швыряю в него пушку. Отец, выругавшись, едва успевает поймать ее, когда я шарю в карманах и так же кидаю ключи ему в рожу.

— Ты… На хрен мне это дерьмо?

— Это же твой дом, — усмехаюсь холодно, — забирай.

Развернувшись, я ухожу в комнату, чтобы забрать из сейфа оружие, деньги и документы. Вслед мне летит насмешливое:

— Молодец. Я не думал, что ты так быстро осознаешь масштабы проблем. Будет отлично, если ты поживешь у нас — я вправлю тебе обратно мозги. У тебя большое будущее, Карим, и херить его… тупо. С семьей Аланы я договорюсь — они отдадут ее за тебя, убедят. Ты будешь помогать отцу Заура, пока твой друг в тюрьме, а там уже кто знает, как повернется всё…станешь им, как второй сын. Более путевый, чем их родной.

Я достаю все из сейфа — пачки денег, карты, ценные бумаги, патроны и оружие и запихиваю все в черную, спортивную сумку. После чего закидываю ее на плечо и выхожу в коридор, встретившись с ироничным и самодовольным взглядом отца.

— Нахрен мне это не нужно, — насмешливо выплевываю это ему в лицо, — разбирайся со всем сам, раз такой крутой и умный.

— Я тебя пристрелю, сукин сын! — орет отец вслед, — попробуй только сделать шаг за порог!

— Яиц не хватит, — парирую, хлопнув остатками двери.

После чего подхожу к машине, закидываю сумку на заднее сиденье, сажусь и выезжаю со двора в открытые настежь ворота.

К черту. К дьяволу. Короче, хрен его знает, куда. В этот момент понимаю только одно: Заура нужно вытаскивать, а дилершу прятать так далеко, чтобы ее никто не нашел.

Перед капотом мелькает сестра, раскинув широко руки, и я бью по тормозам. Она тут же оббегает машину и, открыв дверь, нагло запрыгивает на заднее сиденье.

— Ты долбанулась? — интересуюсь я.

— Я не хочу оставаться с ним, — шипит Зара, — Карим, давай езжай! Он сейчас вытащит меня из машины, а я ни за что не останусь жить с этим тираном. Хочу уехать с тобой.

— Нет. Мне еще с тобой лишней возни не хватало.

Таскать ее по непонятным съемным квартирам, пока отец будет пытаться вернуть уже двух своих отпрысков в родное гнездо? Да ну нахрен. Она девчонка.

— Карим!

— Ты и так со мной распустилась, Зара. Давай топай домой. Тебя потом замуж никто не возьмет, такую смелую и самостоятельную.

— Карим, — девчонка моргает, — ты ведь прекрасно знаешь нашего отца. Будь уверен, что он уже мне подыскивает подходящую выгодную для него кандидатуру. Меня выдадут за какого-нибудь вдовца или старого извращенца с баблом. Заура будут судить, а отец за уголовника меня выдать не согласится. Заур был единственным вариантом, за который я была готова выйти! Оставишь меня с отцом — еще вспомнишь и пожалеешь о своем решении.

Я вздыхаю, прикрыв глаза. Ладно. Зерно истины в ее словах есть.

После чего молча завожу машину и уезжаю вместе с Зарой со двора, глядя как из дома выбегает отец с перекошенным от злости лицом.