Глава 26

Диана проснулась первая, кое-как открыв глаза, приподнялась на локтях, за окном только начался рассвет. Болела голова, шея, болело все тело, каждая клеточка, во рту сухо. Девушка убрала волосы с лица, состояние было хуже некуда. Даже хорошо, что вчера после того кошмара, что ей пришлось пережить, Ярослав влил с нее коньяк, и Диана заснула, словно внутри переключили тумблер, и вся нервная система впала в кому. Иначе она точно сошла бы с ума, и нервный срыв был обеспечен. Старший из братьев Прохоров спал рядом, обнаженный по пояс, лишь в джинсах, широкая грудь медленно вздымалась, но даже во сне Ярослав был напряжен. Диана обратила внимание, что костяшки пальцев сбиты, а значит, Малиновский целым не ушел. Это хорошо и плохо, Александр может мстить и выберет для этого некрасивые методы. Диана обернулась, ища Кирилла, тот спал в кресле в неудобной позе, но видно было, что крепко, потому что громко сопел. Да, вчерашний день выдался самым тяжелым в ее жизни. Шоком стал поступок бывшего молодого человека, его обращение и те ненависть и презрение, что Малиновский вылил на Диану. За что? Чем она заслужила? Нет, он болен, точно болен, потому что здоровый, вменяемый мужчина так никогда не поступил бы с девушкой – даже после того, как она решила порвать отношения. Диана схватилась за голову, тихо простонала, прикусила губу, но она была разбита пощечиной Малиновского. Слезы уже не боли, а обиды хлынули из глаз, на душе было тяжело, а еще страшно от мысли: что бы случилось, не приедь к ней братья Прохоровы? Да, был бы кошмар, с которым Родионовой пришлось бы жить еще долгие годы, работать с психологами. И неизвестно еще, что Малиновский собирался делать, если его игрушкой был ремень, а до этого он подарил анальную пробку. Он бы имел ее во все места самым извращенным способом. А еще он мог просто затолкать вчера Диану в машину, увезти куда угодно и там уже начать экзекуцию за неверность и предательство. Диана всхлипнула, зажала рот рукой, накрывала истерика с полным осознанием, что могло бы быть, не спаси ее Прохоровы. – Тихо, тихо, девочка, все хорошо. Хорошо все, я рядом. Ярослав обнял девушку, прижимая к груди, закрывая собой от всех бед, понимая, как ей сейчас нелегко, и что эта тварь, что посмела поднять на его женщину руку, еще легко отделалась. – Я… я… мне так страшно, Яр… так страшно… – Не бойся, все в прошлом, все уже в прошлом, и такого никогда не повторится. Я обещаю тебе. Никогда. Ты веришь мне? Ярослав обхватил лицо Дианы ладонями, начал стирать слезы большим пальцем, заглядывая в невероятные синие глаза, они сейчас были как два огромных озера, полные грусти и боли. Мужчина чувствовал ее физически, все то, что сейчас переживает эта хрупкая, но такая сильная девушка. И как он мог усомниться в ней? Решить, что она может изменить, подставить, предать? – Да… да… спасибо вам, что приехали, я… я бы… я не знаю, что могло бы произойти… – Ничего, ничего бы не случилось, мы бы хоть как приехали, Кир постоянно рвался к тебе, ты знаешь, он нетерпеливый. – Да, – Диана слабо улыбнулась, начиная успокаиваться в сильных руках Ярослава. Рядом с ним ничего не было страшно, он сильный, смелый, мужественный. – Ну вот, ты уже улыбаешься. Извини, но я не могу… – Яр быстро скользит взглядом по лицу, трогает ссадину на губе пальцем, сам при этом сжимая до скрежета челюсти. – Извини? За что? – Не могу не сделать этого. А дальше, ничего не объясняя, Ярослав касается губ Дианы своими, лижет языком рану, прижимая к себе крепче. Ему хочется, чтоб Диана все забыла, вычеркнуть из ее памяти вчерашний вечер, не видеть слез и боли в глазах. – Все хорошо? – Да, сейчас хорошо. Ярослав не предпринимает дальше никаких действий, сейчас вообще не до секса, он лишь смотрит, гладит, успокаивает. Сейчас для Дианы он открывается с другой стороны, всегда до этого молчаливый, требовательный и жесткий, старший Прохоров может быть другим. – Эй, принцесска, как дела? Диван скрипит, рядом садится Кирилл, трет глаза, разминая шею. – Все хорошо, спасибо. Кирилл, недолго думая, прижимает девушку к себе, целует в щеку, запуская пальцы в волосы. Он него исходит такая бешеная позитивная, а еще и сексуальная энергетика, что для грусти и слез нет времени. – Я пойду в душ, – Диана выбирается из объятий братьев, идет в ванную, отмечая, что в квартире прибрано, а входная дверь закрыта на замок, хотя вчера ее точно выбили. – Что дальше? – Надо увозить ее отсюда, пусть соберет вещи на неделю, встретим Новый год у отца, как тот и хотел, а потом что-нибудь придумаем. На какое число запланирован спуск? – На пятое, тренер сказал, что позвонит, там нужно договариваться с вертушкой, узнать метеосводку, да и у тебя колено. – Пройдет. Ярослав встал, потянулся, колено и правда побаливало, нужно было соблюдать покой, а не бегать по городу и устраивать мордобой. Но что сделано, то сделано, пусть эта сволочь скажет спасибо, что он не убил его. Прохоровы устроились на кухне, уже по-хозяйски сварили кофе, Кирилл накормил кота, который стал уже привыкать к гостям. Диана не хотела смотреть на себя в зеркало, но пришлось. Зрелище удручало, и хотелось плакать еще больше. Если вчера после ухода Прохоровых ее глаза светились от счастья, каждая клеточка тела помнила о подаренном удовольствии, а засосы с отпечатками пальцев на коже вызывали определенные эмоции, то сейчас ссадина на губе, след от ремня на шее и спине вызывали лишь тремор рук и новые волны страха и паники. Хотелось содрать с себя кожу, очиститься, вытравить кислотой из головы воспоминания. Диана взяла себя в руки, вытерла волосы, укуталась в халат. Сегодня Новый год, сегодня не время думать о плохом, а нужно загадывать желание на будущее. Она не одна, рядом будут мама, Ярослав и Кирилл, и все будет хорошо. – Принцесска, где твоя сумка? – Какая сумка? – Большая, нужно, чтобы ты собрала вещи. – Вещи? – Да, мы уезжаем. И волосатого этого придется брать с собой. Кот, ты поедешь за город? – Ты ведь не думаешь, что мы оставим тебя здесь одну, а сами свалим? – Сумки нет, точнее, есть, но она маленькая. – Чемодан? – Да, где-то на антресолях. – Хорошо, я найду, собирайся. Кирилл, взяв табурет с кухни, полез искать, Ярослав, усадив девушку рядом, пододвинул кружку чая и бутерброд. – Поешь, и поедем. – Я не хочу. – Диана, соберись, все хорошо, ничего не успело случиться, и мы рядом. Отец уже звонил, спрашивал, я сказал, что мы к вечеру будем. И твой телефон звонил, я поставил его на зарядку. – Спасибо. Диана сделала глоток чая, откусила бутерброд. Где они нашли у нее хлеб, масло и сыр? Яр делал вид, что увлеченно что-то читает в телефоне, нужно было не нагнетать ситуацию, девушка должна была сама справиться со своими эмоциями и взять их под контроль. А в том, что она точно справится, он не сомневался. – Нашел, господи, ну и хлама там, наверху. – Это хозяев, квартира съемная, даже не знаю, что сказать им по поводу двери и замка. Наверное, ругаться будут. – Не будут, там уже стоит новый, ключи у зеркала. – Собирайся, принцесска. А кота тоже в чемодан? – Нет, для него есть переноска, но я всегда, когда уезжала, оставляла его соседке, а вот после вчерашнего даже не знаю, что с ней. – Это та – в платьях и жемчуге, что приносила яблочный пирог? – Кирилл взял у Дианы бутерброд, откусил, снова сунул в руку, отпил ее чай. – Да, Агния Даниловна. – А что с ней? – Я вчера видела ее мертвой. Повисла тишина, лишь Кирилл кашлянул, едва не подавившись, а Василий мяукнул. – Мертвой? Диана, ты уверена? – Ярослав переспросил, не было похоже, что девушка шутит. – Я не знаю, но выглядело все именно так, что она была мертва. Диане пришлось рассказать с самого начала весь вчерашний вечер, как она вошла в приоткрытую дверь соседки и увидела ее бездыханное тело. – Хорошо, это мы проверим, собирайся. Сборы заняли тридцать минут, Диана кинула в небольшой яркий оранжевый чемодан, с которым в прошлом году ездила в Египет, первые попавшиеся вещи, белье, косметику, ноутбук, документы. Оделась в теплый белый вязаный свитер под горло, пуховик, ботинки. Василий уже сидел в переноске, братья Прохоровы ждали у порога. – Готова? – Да. Было ощущение, что она сюда вернется еще не скоро, точно не через два дня или три, а пройдет гораздо больше времени.