Глава 27

– Какая прелесть, вся семья в сборе! Господи, как я счастлива, Андрей, посмотри на них, – Елизавета Дмитриевна чуть не выронила бокал шампанского из руки, прижала другую руку к груди, со слезами на глазах посмотрела на будущего мужа. – Я такая сентиментальная в последнее время, извините. Диана, а где Александр? Девушка вцепилась в скатерть, вздрогнула от воспоминаний, прикусила до боли губу, опустила глаза. Все сидели за большим празднично накрытым новогодним столом в загородном доме Прохоровых. Ярослав и Кирилл в рубашках, их отец в костюме, Елизавета Дмитриевна в темно-синем платье, которое так шло к ее глазам. Лишь Диана в облегающей и закрывающей следы визита Малиновского водолазке и джинсах. – Его не будет, он срочно передумал, и вообще, Диана не говорит, но они расстались, – на вопрос матери ответил Кирилл. – Бесповоротно. Диане он не нужен, ваша дочь достойна большего. – Даже так? Диана, это правда? – женщина села на свое место, вопросительно посмотрела на дочь. – Да, мама, все кончено, и давай не будем об этом. Мы собрались встретить Новый год или обсуждать мою личную жизнь? Давайте уже выпьем. – Да, самое время проводить старый год и сказать ему «спасибо» за то, что заставил нас всех встретиться, – Диану поддержал Андрей Данилович, все подняли бокалы и выпили. Девушка была благодарна Кириллу, что он все рассказал, она бы не смогла так ответить матери, та бы начала докапываться, выяснять причину. А Диана не хочет сейчас рассказывать, совсем не время, хочется все забыть, встретить Новый год, загадать желание и забыть этот кошмар. Они приехали лишь час назад, попав в пробку на выезде из города. Василия пришлось взять с собой, Диана хотела оставить его соседке, но после того случая, как она видела ее мертвой, даже боялась позвонить в дверь. Кирилл все сделал сам – и звонил, и стучал, и звал ее, но дверь так никто и не открыл. Может быть, старушка уехала или ушла в гости? Но сколько бы молодые люди ни прислушивались, не услышали ни одного звука. Парни высказывали самые оптимистичные предположения, а Ярослав решил, что она вообще ушла на свидание. Заехав на их квартиру, Диана долго ходила по необжитым комнатам, из панорамных окон открывался шикарный вид на Москву, а снег, падающий большими хлопьями, делал картинку еще больше сказочной. – Диана, все хорошо? – Ярослав боялся притронуться к девушке, казалось, что он сделает ей больно, вновь увидит ее слезы. Но все-таки положил ладонь на плечо. – Да, да, хорошо, спасибо вам. – За что? – Что спасли. – Иначе не могло быть. – Могло. И от этого страшно. Вот тогда Ярослав тоже не выдержал, развернул к себе Диану, поцеловал, но вышло с напором, страстно, требовательно. – Извини. – Ничего. – Диана! Диана! – Да, мама, – девушка отвлеклась на воспоминания. – Пойдем, поможешь мне. Мы ненадолго, мальчики. Елизавета Дмитриевна повела дочь на кухню, но сразу остановилась и слишком пристально начала вглядываться в лицо девушки. – Диана, что с тобой? Как ты выглядишь? Что с губой? Что за внешний вид? Ты девушка, ты… – Мама, хватит! Я не хочу слушать твои наставления по поводу того, какой должна быть девушка, я это делаю всю жизнь, и, прежде чем ты снова начнешь меня отчитывать, я хочу тебе напомнить, что мне не пять лет, и не трать зря слова. Да, у меня сегодня не совсем привлекательный внешний вид, потому что твой обожаемый Александр ворвался вчера ночью в мой дом и хотел изнасиловать, вот, полюбуйся, – девушка не выдержала: или она сейчас поставит мать на место со всеми ее нравоучениями, или уже никогда. – Видишь, он душил меня ремнем и бил, и говорил о том, что я очень непослушная девочка, и что меня надо наказать. Это тот самый Малиновский, который так тебе нравился, и которого ты прочила мне в мужья. Так вот, этому не бывать никогда, никогда, слышишь меня? И я, только я сама буду решать, с кем мне быть. Диана сжала несколько раз пальцы в кулаки, слез не было, лишь горечь и гнев. Выходило так, что она винила во всем свою мать, что она хоть и косвенно, но была причастна к случившемуся, потому что внушала, что Саша идеальная партия. Но это было не так. – Мама, извини, что порчу праздник, но давай раз и навсегда закроем эту тему, с Малиновским я разберусь сама, и если он еще хоть на метр ко мне приблизится, я вызову полицию и напишу на него заявление. Елизавета Дмитриевна пребывала в шоке, такой она свою дочь – милую, славную Дианочку – не видела никогда. Она всегда соглашалась, была послушной и тихой, а тут в нее словно вселилась дикая фурия. А уж тем более ее рассказ об Александре, о его поступке – не укладывался у женщины в голове. – Да, хорошо, конечно, но… Я… Господи, какой ужас, в голове не укладывается. Но ты сейчас так похожа на своего отца, не думала, что его вспыльчивость перейдет к тебе. – Прошу тебя, не говори своему жениху, через час Новый год, давай встретим его хорошо. Пойдем к столу, что взять, закуски? – А мы уже хотели вызывать за вами спасательную бригаду, – Андрей Данилович шутил, а вот братья слишком пристально смотрели на Диану, такое открытое внимание не могло остаться незамеченным. Ярослав заметил, что девушка расстроена, нервно кусает губы, и ей вообще не до праздника. Кирилл поморщился, ему самому хотелось, чтобы вся эта формальность перед родителями быстрее закончилась, а еще он хотел оказаться наедине с Дианой. Оставшиеся сорок минут до наступления Нового года прошли нормально, больше всех говорил отец Прохоровых, задавал вопросы сыновьям о ближайших спортивных планах и стартах. Диана слушала плохо, кажется, все делала на автомате: пила, ела, смеялась, стараясь вести себя как можно естественнее. Шампанское наконец ударило в голову, стало легко. Девушка чувствовала внимание братьев, как их взгляды обжигали лицо, как горели от этого щеки и покалывало губы. Сердце забилось чаще, когда ее руку незаметно под столом накрыла теплая ладонь Кирилла, она сама сжала его пальцы, но смотрела на Ярослава. Даже за столом в присутствии матери, витала сексуальная энергетика, и нарастало напряжение между ними. Их троих связывало что-то невидимое, красивое, порочное, невероятное и запретное. – Так, внимание, бой курантов, дети, загадываем желание. Андрей, готовь шампанское, нужно бабахнуть. Диана не знала, что загадать. Мысли путались, внимание братьев сбивало. Было всего двенадцать секунд, можно загадать так много: и чтобы ее взяли в штат журнала, и чтобы карьера пошла вверх, много путешествовать, заниматься любимым делом, никогда не встречать Малиновского. Но Диана загадала лишь одно: быть счастливой. Кирилл всегда, сколько себя помнит, загадывал одно: быть чемпионом и не переломаться на трассе. Но в этот раз он не произнес про себя заветных слов, он хотел девушку, что сидит рядом, хотел не просто трахать, а чтоб она была рядом всегда. Именно это он и загадал. А вот Ярослав никогда ничего не загадывал, в этот раз он смотрел на Диану и не хотел больше видеть в ее глазах боли никогда. Он загадал ей счастья. – Ура! С Новым годом! – Ура! – С Новым годом! – Всех с наступившим Новым годом! Пьем до дна, одеваемся и идем во двор, сейчас будет салют. – Андрей, ты ничего не говорил про салют. – Это сюрприз, дорогая. – Ярослав, помоги мне. Все засуетились, вышли из-за стола, а когда все скрылись, Кирилл остановил Диану, прижал к себе и быстро поцеловал. – Знаешь, что я загадал, принцесска? – Что? – Чтоб ты всегда была рядом, – Кирилл смотрел с веселой улыбкой. – Ты это несерьезно, и это невозможно. – Почему? Я так хочу, значит, так и будет. Вот как объяснить человеку, что есть вещи, которым не суждено случиться? Диана хотела возразить, но он ее снова поцеловал, потерся пахом и возбужденным членом. – Я сделаю так, нет, мы сделаем так, что ты сама не захочешь от нас уходить. Клянусь.