Глава 42

Первые касания, губы Ярослава на губах Дианы, тишину комнаты разрывает протяжный стон девушки, а у Прохорова совсем срывает тормоза. Он так соскучился по своей любимой девочке, до ломоты в суставах, до режущей боли в груди. Сминает ее влажные и соленые от слез губы голодным поцелуем, пьет ее дыхание и глотает стоны. Он хочет ее. Здесь. Сейчас. И его никто не остановит. Куртка Дианы летит на пол, туда же шарф, руки забираются под кофту, накрывают грудь, сдавливают ее. Не прекращая поцелуя, насилуя рот Дианы языком, Яр сходит с ума. Член стоит колом, яйца тяжелые. Каждую ночь, ложась спать, он представлял, как будет брать ее, любить до криков и стонов, до множественных оргазмов – на его языке, пальцах, члене. И каждое утро, проснувшись, Яр шел в душ, пытаясь унять желание холодной водой, но легче становилось, только когда он брал стояк в руку и дрочил, закрыв глаза. Представляя свою любимую, такую желанную девочку рядом. – Яр… Яр, постой… господи… а-а-а… – Не могу… не проси меня остановиться… Диана сама напряжена, нервы натянуты тонкой струной, все слишком остро, невероятно, до боли и сладкой истомы. Трусики намокли, грудь сковывает тесное белье, а когда Ярослав, оторвавшись от ее губ, снимает с нее кофту и лифчик, припадая к припухшим соскам губами, девушка кричит, оттягивая его волосы на затылке, запустив в них пальцы. – Боже мой… боже мой… да… да-а-а… В комнате темно, никто так и не включил свет, но глаза привыкли. Диане так необходимо самой дотронуться до Ярослава, она цепляется за футболку, сняв ее, скользит ладонями по горячей коже. Как же она скучала по своему мужчине, по его ярости, дикости, голоду. Джинсы спускаются вмести с трусиками, неловкие движения, всего несколько секунд, но это так много для них без прикосновений и ласк. Пальцы мужчины накрывают Диану между ног, Яр стонет, сжимает челюсти, чувствуя, какая она мокрая. Пара шагов в сторону, девушку разворачивают спиной, наклоняют вперед, сжимая ягодицы. Диана опирается на стену, прогибается в пояснице, Ярослав кусает плечи, его руки повсюду, прикосновения сводят с ума. Она шла поговорить, сказать, что беременна, что это может быть ребенок Ярослава. Но не устояла перед таким напором страсти и желания. – А-а-а… Яр… а-а-а… Проникновение резкое, глубокое, Ярослав стискивает челюсти до скрежета зубов, ловя свой первый кайф от того, какая узкая и горячая эта малышка. Кажется, ему достаточно несколько толчков, чтобы кончить, чтобы излиться теплой спермой глубоко во влагалище. Диана задерживает дыхание, член растягивает ее максимально, первая судорога приближающегося оргазма проходит по телу. Грудь трясется, соски торчат острыми пиками, внутри все скручивается в спазмах удовольствия. Они кончили одновременно, Ярослав меняет угол проникновения, опускает руку девушке между ног, натирая клитор. Диана, срывая голос, дергается, готовая соскочить с члена, но ей не дают. А потом она чувствует, как теплая сперма заполняет ее изнутри, сокращается мышцами влагалища, забираю ее всю. Яр думал, что сойдет с ума за эти минуты, оргазм был настолько ярким, сбивающим с ног, каждая мышца в теле напряглась, а в колено стрельнула острая боль. – Я держу, держу, держу тебя. Он выходит из девушки, придерживает, но Диана все равно оседает на пол, сжимая бедра, все еще чувствуя отголоски своего оргазма. – Пить, можно принести попить? – Да, конечно, – Ярослав не узнает собственный голос, идет, прихрамывая, на кухню, руки дрожат, когда он наливает в стакан воду из-под крана. Он должен вновь ее прогнать, пусть даже нагрубить, но не давать ни ей, ни себе надежду. – Спасибо, – Диана пьет мелкими глотками. То, что сейчас произошло между ними, должно было произойти не так. – Не хочешь спросить о брате? Девушка поднимается, все еще держит стакан с водой, другой рукой надевает джинсы, по бедрам стекает сперма. Подняла с пола футболку Ярослава, прикрыла грудь. – С ним все хорошо, тренер регулярно рассказывает о его успехах, я рад за него. Ярослав отворачивается, идет вглубь квартиры, колено разболелось еще сильнее. Нужно сделать так, чтоб она сама ушла, иначе он просто не отпустит Диану, если она еще проведет с ним рядом хоть пять минут. – А как я, ты не хочешь узнать? Как я все это время чувствовала себя? Тебе все равно? Ты занят только собственной болью, не замечая чужую! Диана повышает голос, идет следом, обо что-то запинается, звон пустых бутылок. – Да, все верно! Ты все правильно подметила, мне наплевать на чужую боль, со своей бы справиться. Уходи! – Снова гонишь? Как тогда? Якобы ты с Лизой. Что-то я не наблюдаю ее и вашего счастливого союза. – Не твое дело! – А вот мое! Все, что касается вас двоих – МОЕ ДЕЛО! И не смей меня гнать, как собаку! Что с тобой, Яр? Объясни, что произошло? Неужели эта катастрофа так подкосила сильного мужчину? Ярослав стучит кулаком в кухонную столешницу несколько раз, боль в кистях отрезвляет, дает голове ясности. – Я жду ответа и не уйду без него! – Вот же настырная девчонка. – Яр, повернись и ответь мне. Я не могу так дальше жить, Кирилл не может, мы все скучаем по тебе. – Ты должна быть с ним. – Что? – Ты должна быть с братом, он заслужил это. Диана немного опешила, но Яр повернулся к ней, даже в полумраке помещения она видела, как он напряжен. – Это ты сам так решил? Ты просто так решил отказаться от меня? Скажи мне это в глаза! Яр не мог этого сказать, пусть его режут, он снова готов пройти тот ад, что был после падения на склоне вулкана, но он никогда не скажет этих слов. – Ты хочешь услышать правду? Это я виноват, только я – в том, что с Киром произошло. Я свернул не туда. Я отвлекся и не думал о трассе, я повел его на гибель! Теперь кричал Ярослав, а Диана была в шоке от услышанного. Что за чушь он несет? Два шага, она выплескивает воду из стакана ему в лицо, бросает его на пол и отвешивает пощечину, обжигая ладонь о щетину. – Так думаешь только ты один! Я считала тебя сильным, но Кирилл оказался сильнее, он ни разу не сказал о том, что ты виноват, никто так не думал ни секунды. А если ты хочешь до конца дней хоронить себя в этой берлоге, заливая горе алкоголем, то дерзай! А нашего ребенка я буду воспитывать сама. Ты для него будешь никем! Диана сама не поняла, как это все из нее вырвалось, но накатила такая злость, а еще обида, что Яр винит себя и так просто отказывается от жизни. – Что ты сказала? – мужчина хватает за руку, тянет на себя, заглядывая Диане в глаза. – Какой ребенок? – Мой. – Только твой? – Я… я не знаю, чей он, Кирилла или твой, – по телу снова пошел жар, вся злость схлынула, стоило Яру лишь дотронуться до нее. – Ребенок? Он может быть и моим? – Может. Прохоров снова плохо соображал, сердце гулкими ударами отдавалось в висках, адреналин подскочил в крови. – Черт. – Черт? – Маленькая моя, как же я счастлив, – прижал к себе сильнее, чувствуя, как на глазах у него, у взрослого мужика, наворачиваются слезы. – Я так люблю тебя, малышка, ты не представляешь как. Думал, свихнусь, сойду с ума, так хотел тебя увидеть, прикоснуться. – Любишь? – Конечно, всегда любил, ревновал жутко к брату родному. Сам не верил в свои чувства. – И я тебя люблю. Я не знаю, как это объяснить, но я люблю вас двоих, и без каждого из вас мне плохо. Диана смотрела в глаза Ярослава, кусала губы, слезы текли по щекам. – Помнишь, ты проспорил желание? Я хочу его загадать. – Да, все что угодно, малышка. – Будь с нами. Будь со мной. Пусть все будет как раньше. – Разве я могу тебе отказать? Нет, Ярослав Прохоров не мог отказать своей любимой девушке. Предстоит разговор с братом, с тренером, еще несколько операций, долгая реабилитация. А еще разговор с отцом и матерью Дианы. Он не знал, как они воспримут их такой странный союз и связь, но главное – его Диана, девочка с невероятными синими глазами, будет рядом, и будет счастлива. – Иди ко мне, брось это. Футболка снова летит на пол к осколкам стекла, Ярослав усаживает Диану на стол, целует, чувствуя теперь в душе свободу и счастье.