Глава 19

– Матюш, давай, вставай из-за компьютера! – тормошу я братца.

– Машк, отстань! У меня бой в данджене, чо надо-то?

Глаза братца остекленелые, красные, с лопнувшими сосудиками. Не удивительно, ведь если пялиться в монитор двадцать четыре на семь, глаз вообще может не остаться. Волосы отросшие, засаленные. Майка грязная. Блин, вроде и стираю каждый день все наши вещи, но он умудряется запачкаться. Близнецы и то чистоплотнее взрослого восемнадцатилетнего «дядюшки».

– Вставай, говорю!!! Иди в душ, а потом гулять пойдем все вместе!

– Маш, сама погуляй, коли охота! Мне некогда.

– Мне тяжело с детьми! – возмущаюсь я. – С коляской этой трудно. Мне твоя помощь нужна.

– Слушай, задолбала со своими детьми! Я им что, нянька? Сама их родила, а теперь на меня вешаешь!

В изумлении смотрю на брата. Не приятно. Очень неприятно. Живи он отдельно от меня, и не за мой счет, я бы никогда не просила его о помощи, но… я его обслуживаю, обстирываю, обглаживаю, готовлю, притаскиваю тяжеленые сумки продуктов с супермаркета, кормлю, пою, даю карманные деньги, оплачиваю коммуналку и ипотеку…

– Матвей, а ты не охренел ли так говорить?! Ничего что я твой интернет оплачиваю?!

– Вот только не надо мне тут угрожать. – снимает наушники Матюша. – Заработала лишний рубль, и теперь думаешь братом помыкать?

– Да пошел ты! – разворачиваюсь, отхожу от хама.

Ну и козел! Ничего, поживет в следующем месяце без интернета, посмотрим, как запоет.

– Мамотька, гулять, пойдем? – Виолетта и Дима уже готовые, в джинсиках, свитерочках и дутых безрукавочках. Мои сладкие бутузики.

– Идемте! Сейчас только губы накрашу.

– Мамотька, а затем тебе класить губы? – вылупляются на меня две пары одинаковых черных глазок.

– Чтобы красивой быть, – краснею я.

Да уж, с каких-то это пор меня волнует, как я выгляжу даже на обычной прогулке? С тех самым, как в моем доме поселился большой босс.

Его Сабиночка расфуфыренная вся всегда ходит, а я чем хуже?

– Мамотька, ты самая класивая! Самая лутьсая!

Бросаю помаду, бегу обнять свои сокровища. Ведь их слова – самые искренние и бесценные для меня.

Замечаю, как выходит сгорбившийся от долгого сидения за компом Матвей.

– Прости. – буркает он, глядя на меня исподлобья. – Я щас в душ сгоняю и пойдем.

– Отлично! – принимаюсь я за тушь для ресниц, давай, мы тебя ждем.

Уф, значит не все потеряно с Матюшей. Просто он – как мелкий, дурной ребенок, рано лишившийся родителей. Поэтому ищет утешения в играх. Хорошо, хоть не пьет горькую. Хотя игры – такая же зависимость. Дурная привычка, как алкоголь и сигареты.

* * *

– А волосы, что не помыл? – гляжу на сальные пряди братца.

– А что они, грязные? – недоумевает Матвей, натягивая шапку.

– Нет, блин, чистые, конечно! – ворчу я, – Всего лишь неделю шампуня не видели.

– Ладно, Машка, не ворчи. – проверяет оставшийся в телефоне заряд. Неужели и на улице играть будет? – И так сойдет. Под шапкой не видно.

Дети усаживаются в коляску. Я вывожу ее из прихожей. Закрываю дверь.

В лифте Матюша даже не думает помочь мне.

– Телефон убери! – рычу я.

Только после взбучки до братца доходит, что он должен взять управление коляской на себя.

Выходим на улицу. Солнечно и ветрено. Дети играют полчаса на площадке. Матюша режется в игру в смартфоне на скамейке. Я же присматриваю за близнецами, чтобы они не упали на каруселях и турниках. Поглядываю на парковочное место джипа. Оно пустует. Явно ведь, что чета Зарецких умотала куда-то в более крутое место, чем площадка у дома.

– Матюш, давай в парк дойдем! – подхожу к брату.

– Маш, давайте без меня, – братец неотрывно пялится в экран.

– А ну быстро встал и пошел!!!

Несчастный страдалец с оханьем и аханьем поднимается со скамейки.

– Не сестра, а изверг какой-то!

На тротуарах жуткие колдобины. Вот тебе и район новостройки. Мне с двойной коляской и с двумя детьми ни в жизнь не проехать.

Братец нехотя помогает мне объезжать ямы и выбоины.

– Как дела у тебя в училище?

– Да хрен его знает. Я не хожу туда.

– Вот зря. Ты вообще думаешь хоть немного о будущем? Надо учиться, устраиваться работать.

– Кем?! – возмущается Матвей.

Мимо нас проносится курьер в желтом плаще и с желтым же рюкзаком за спиной на велосипеде.

– Вот так же как он носиться по городу? – ехидничает брат.

– Почему нет? – удивляюсь я. – Надо же с чего-то начинать!

Братец умолкает. Гуляем в парке в напряжении. Особенно воздух сгущается в те моменты, когда мимо нас проносятся или проходят курьеры с желтыми или зелеными рюкзаками.

Мы с детками кормим уточек в пруду, собираем осенние листья. Скоро все завалит снегом, и у нас будут другие развлечения.

Уставшие и довольные, мы возвращаемся обратно. Новый «желтый плащ» около дома снова триггерит Матвея.

К тому же, замечаю, что за время нашей прогулки босс вернулся и его навороченный джип мозолит мне глаза стоя на своем привычном месте.

Значит, они уже вернулись, и… теперь попивают кофеек в своем уютном пентхаусе. Ну ничего, я тоже себе сейчас кофе заварю, а может и какао с зефиркой.

– Сама в тепле сидишь! В красивом офисе! Вон с маникюром! Ничего тяжелее чашки кофе не поднимаешь! – вдруг начинает с ненавистью быковать на меня Матвей.

– Что? – я еще от мыслей о боссе и какао не отошла, поэтому не совсем понимаю суть претензий братца, гляжу на свои ногти. Маникюр я делаю себе сама – просто подпиливаю длину и покрываю ноготки прозрачным укрепителем. Выглядит мило и не вульгарно. Почему Матвей сейчас обратил на это свое внимание, непонятно. Никаких наращиваний в полметра и яркого лака у меня отродясь не было.

– Что слышала! Сама хорошо устроилась, с комфортом!

Братец на волне гнева и не думает помочь мне придержать тяжёлую дверь подъезда, не говоря уже о том, чтобы приподнять коляску на пороге.

– Подержи, Матвей, – прошу я.

– Все тебе подержи, помоги, Матвей то, Матвей се, чтоб ты без меня делала, выдра?!

– А ты не охренел ли? – теряюсь я окончательно.

– Походу, охренел! – подтверждает до боли знакомый голос.

Мы с братом резко оборачиваемся на сочный баритон Зарецкого. Тот, одетый в дорогое пальто и итальянскую брендовую обувь, стоит у лифта и с интересом наблюдает за нашей перепалкой.

Но когда видит, что я не могу совладать с дверью и пропихнуть коляску через порог, немедленно подходит. Придерживает.

– Ты не знаешь, что своей женщине помогать надо?! – налившимися красным глазами он с ненавистью глядит на Матвея.

О-го… это – первая встреча Зарецкого с моим братом. И она начинается так, что мне становится очень страшно за дурного братишку. Потому что Кирилл настроен так, будто сейчас вмажет Матвею по первое число.