Глава 42

Он сейчас серьезно это спрашивает? Неужели не понимает, что у меня никого нет и не было?!

– Молчишь? Не мой? – у Кирилла столько боли в глазах, будто он этого ребенка уже принял, воспитывал лет восемнадцать, определил его в ВУЗ и подобрал невесту…

– У меня никого не нет кроме тебя. – отвечаю чуть слышно. – И не было…

Кирилл выдыхает.

– Значит, мой? Мой?! – его лицо начинает проясняться.

– У меня не было никого кроме тебя. – повторяю я громче.

Кирилл застывает. Некоторое время смотрит на меня внимательно. Настороженно.

– Вообще никого?

Кивок.

– В последнее время?

– Нет, Кирилл!!! – взрываюсь я, поражаясь его тупости. – Вообще не было, понимаешь?! Никогда в жизни!!!

– А близнецы? – потрясенно спрашивает он. – Они от кого?

– Форточкой надуло! – ору я, еле сдерживаясь, чтобы не расцарапать ему морду.

– Ты хочешь сказать… подожди, то есть ты мне сейчас говоришь, что Дима и Виолетта, мои дети?!

– Сюрприз. – тихо отвечаю я, уже менее эмоционально. – Двойной киндер-сюрприз.

– Но, почему ты мне раньше ничего не сказала, Маша?

– А ты бы слушал? Ты бы поверил мне? Ты обесчестил меня в отеле на повышении квалификации и растворился по утру, бросив мне деньги на экстренную контрацепцию. Рожать от тебя было только моим решением. Поэтому я тебя и не искала, и не обременяла детьми. Да и при всем желании тебя бы я не нашла!

– То есть ты мне хочешь сказать, – не слышит меня Кирилл, – что у меня трое готовых детей, и я ни сном, ни духом про них?

– Кирилл, ничего я не хочу говорить, уходи. Видеть тебя не хочу! Убирайся отсюда и больше никогда не возникай на моем пути!!!

Выкрикнув все это, отворачиваюсь к стене. Кирилл потрясенно разворачивается. Чеканя шаг выходит из палаты. Хлопает дверью. Звук от хлопка, что выстрел в мое сердце. Не поверил? Не захотел понять? Побоялся принять?

Да какая теперь разница? Он наглядно продемонстрировал свое отношение к детям и к моей новой беременности.

И что мы имеем теперь? Моя работа летит к чертям, потому что Броневой и Алисия под стражей. Моя жизнь летит к чертям, потому что меня только что бросил Зарецкий. У меня ипотека, кредиты, безработный брат, двое маленьких детей и я беременна третьим. Потрясающе. Нет.

* * *

Спустя некоторое время, когда первая буря эмоций немного поутихла, я начинаю мыслить более логично. Доказать отцовство Кирилла моим детям, причем всем троим, не составит никакого труда. Пусть платит алименты. Не хочет видеть детей – не надо. Без него справлялись раньше. Справимся и сейчас. А вот в плане денег, мне больше неоткуда их взять, кроме как стребовать с незадачливого папаши.

Мне даже поспокойнее становится от этих мыслей.

А после приходит еще одно осознание-предположение. На Кирилла свалилось слишком много информации, вот он и дал деру, чтобы это все переварить. Действительно, жил мужчина, воспитывал племянницу, как родную дочь, а тут на него сразу свалились двое готовых детей и третий в перспективе. Разве психика это выдержит? Тем более мужская? У них там все в этом плане иначе работает. Говорят, что мужчине требуется больше времени, чтобы понять и принять подобную ситуацию. В таком случае мне остается только ждать.

Время уже целая куча. Давно перевалило за полночь. Лежу, не могу уснуть. Наверно, надо бы подойти к постовой медсестре и попросить успокоительное, но сил вставать пока нет.

Звонок телефона. Я вздрагиваю. Хорошо, что в палате я одна и не разбудила никого мелодией вызова. Зарецкий. Ну надо же! Опомнился? Но почему так поздно?

– Чего тебе?

– Маша… Маша… – дышит в трубку так, будто стометровку бежал. На фоне музыка, клубные биты, настолько громкие, что моему уху некомфортно. – Я в клубе, Маша!

– Рада за тебя.

– Мне плохо, Маш! Мне так плохо!

– Ты пьяный что ли? – доходит до меня наконец.

– Да, я пьяный. И мне плохо!

– И ты звонишь чтобы сообщить об этом беременной женщине в больнице?

– Прости, Маш, но я хочу с тобой поговорить.

– Проспись сначала, а потом разговаривай! – рявкаю я, тянусь, чтобы сбросить разговор.

– Маша, стой! Выходи за меня, Машенька! Слышишь?

Ого… это он предложение мне делает? Совсем идиот? Пьяный, дурной, в ночном клубе, посреди ночи?! По телефону?!

– Сабину сначала куда-нибудь день, а потом мы с тобой поговорим.

– Сабина –все! Вопрос решенный. Просто скажи, выйдешь за меня?

– Проспись! – рявкаю я, и отключаю телефон. Вырубаю его вовсе.

Решенный у него вопрос. Ты веришь в это, Маша? Я, например, нет. Просто напился мужчина, и теперь несет ахинею. Завтра об этом и не вспомнит.

* * *

Но как же жестко я ошибаюсь!

Правда утром и днем ничего интересного не происходит, я лишь убеждаюсь в своих вчерашних умозаключениях сильнее. А вот ближе к вечеру, когда Зарецкий проспался и протрезвел, он появляется в моей палате, собственной персоной.

Точнее, сначала появляется роскошнейший букет красных роз, а затем и благоухающий отец моих детей.

– Это тебе, Маша! – протягивает он мне розы. Затем роется в кармане, и достает бархатную коробочку. Опускается на одно колено.

У меня в руке капельница, но все равно я присаживаюсь от неожиданности.

– Что все это значит?

– Ты выйдешь за меня замуж, Маша? – Зарецкий вытаскивает дорогое кольцо с камнем. По всей видимости бриллиантом, но я не разбираюсь. – У нас трое детей, Маша! У тебя нет выбора!

Вы посмотрите на него, как он заговорил! Нет у него выбора! П-ф-ф-ф!!! Жили без него все это время, и еще проживем! Хоть во мне и поднимает голову неуместная гордость, все равно, мне очень приятно, и очень долгожданно его предложение.

– А как же Сабина? – не унимаюсь я.

– Мы сейчас в бракоразводном процессе. Мои юристы готовят все документы. Конечно, дочь записана на меня, и это немного усложняет процесс, но Маша, в итоге нас разведут, рано или поздно. Я дам ей хорошие откупные. И я хочу, чтобы ты стала моей официальной невестой! Выйдешь за меня?

Какой напор! Какая экспрессия! Какая уверенность, что я соглашусь! И хотя мне очень хочется ответить «да», моя гордость требует шалости.

– Я подумаю. – отвечаю на полном серьезе.

– То есть… – Зарецкий в самом настоящем замешательстве. – Как это подумаешь?

– Головой. – подсказываю ему я. – Разводись, показывай мне документ, и потом я подумаю.

– Маш… ты уверена?

– Как никогда! – мстительно заявляю ему.

Почему собственно я должна была страдать все это время? Пусть теперь Кирилл пострадает. Больше ценить будет.

– Хорошо, Маш. Знай, мое предложение всегда в силе. – Кирилл встает с колена. – колечко-то возьми, я для тебя покупал.

– Когда соглашусь, тогда и возьму. – кочевряжусь я.

– Твое право. Но ты всегда можешь забрать его. Скажи, когда тебя выписывают? Мы можем начать жить все вместе.

– С Сабиной? – мне так нравится его злить! Наверно за все то горе, что я пережила по его вине.

– Сабина живет отдельно. – терпеливо разъясняет Кирилл. – Она оставила мне Элю и съехала в отдельную квартиру. Так что ты с моими детьми переезжаешь ко мне!

– У меня есть свой дом. – вредничаю я. – Вместе будем жить, если я соглашусь на твое предложение.

– Но ты беременна! Моим ребенком беременна! – возражает Кирилл.

– И что? – не дрогну я.

– Я хочу заботиться о тебе! Оберегать тебя. Воспитывать своих близнецов. Я что-то плохое предлагаю?

– Ты будешь постоянно на работе, – пожимаю я плечами. – Помогать с детьми мне в лучшем случае будет Варвара Петровна, Элина нянька, а вот по ночам ты будешь лезть ко мне с требованиями сам знаешь какого толка. Я так не хочу.

– Я не буду лезть! Клянусь! – горячо возражает Кирилл, а сам еле отводит взгляд от пуговицы на груди моей больничной сорочки.

– Ты меня сейчас пожираешь глазами. В данный момент. А что будет в твоем пент-хаусе? Нет уж, Кирилл. Я сказала свои условия. Ты в праве на них пойти, либо отстать от меня.