Глава 2

Я и подумать не могла, что Томас привезет меня на ночной пляж, поэтому не догадалась захватить с собой купальник. Но, когда сказала об этом – мой спутник только рассмеялся: – Джулия, тут на много километров вокруг – ни души. Зачем он тебе нужен? Я смутилась, радуясь тому, что в темноте Томас не может увидеть, как покраснели мои щеки. – Да, но… – Никаких «но», малышка! Забудь обо всем. Просто наслаждайся морем… И ночью. Я все еще не решалась последовать его совету, хоть и чувствовала, что Томас прав. Тогда он сам потянулся ко мне. Его пальцы подцепили тонкие бретельки летнего сарафана, стягивая их с моих плеч. Я даже задержала дыхание: каждое прикосновение пальцев словно рассыпало по коже пригоршни огненных искр. Томас поднялся, помогая встать и мне. Вытянул из волос заколки, роняя их на покрывало. Погрузил в них свои чуткие длинные пальцы. Когда сарафан соскользнул с меня, упав на песок, я опустила голову, чувствуя, что сгораю от смущения, и снова благословляя ночную темноту. Но он поднял мое лицо за подбородок: – Не смущайся, Джулия… Ты просто прекрасна… Как он это сказал… Глубокий, низкий голос словно отдавался внутри меня. Словно гладил мягким бархатом обнаженные нервы… И в то же время жег их жаром желания. А его руки уже гуляли по обнаженной спине, заставляли дрожать… И причиной этой дрожи был вовсе не прохладный ветерок. Я не стала сопротивляться, когда он отправил следом за сарафаном и мои трусики, пусть стоять обнаженной перед малознакомым мужчиной и было для меня, мягко говоря, необычно… Черт, да я никогда такого себе не позволяла! Томас отступил на несколько шагов, откровенно любуясь мной, и я не выдержала. Вспыхнув еще сильней, развернулась и бросилась бежать к кромке прибоя. Прохладная вода, таинственно сверкающая в свете луны, обняла мои лодыжки, колени… Ласковые объятия, такие приятные для разгоряченной кожи. Я шла все дальше, остановившись, только когда вода поднялась до талии, и ласковые волны принялись поглаживать мой живот. Только после этого я решилась остановиться и обернуться. В отличие от меня, он не торопился, и я невольно залюбовалась им, уже стоя по пояс в воде. Ветер стих, все звуки пропали – только шорох набегающих на берег волн да скрип песка под его шагами. Я вздрогнула и покраснела, поняв, что, в отличие от меня, Томас не стал стесняться своего тела. Он тоже был полностью обнажен, но не спешил броситься в воду. Шел медленно, позволяя мне любоваться им. Загорелая кожа сейчас, в таинственном лунном свете, казалась бледной, призрачной. Капли воды сверкали на ней, как россыпь бриллиантов. Ярко сияли глаза. Я прекрасно понимала, что это лишь игра света, но казалось, что они сияют от какого-то внутреннего пламени… Он был нереально, просто нечеловечески прекрасен… У меня просто перехватило дыхание от того, насколько совершенным, идеальным, выглядело его тело. Томас шел, не торопясь. Смотрел на меня с легкой улыбкой, нежной, ласковой… Вода целовала обнаженную кожу, поднимаясь все выше. Вот она нежно прикасается к его ступням, а вот уже обнимает колени. Гладит бедра мягкими прикосновениями волн… Я почти ревную, особенно, когда она касается напряженной, вздыбленной мужской плоти. Целомудренно прикрывает ее белой пеной… – Джулия… Я вздрагиваю. От того, как он это сказал, вдоль позвоночника бегут мурашки. Низкий голос, хриплый и взволнованный. Хочется бежать… Вот только куда? Навстречу ему, или прочь, подальше? Жар прилил к моим щекам. Ноги предательски задрожали. Боже, как он красив… Морской бог, вышедший из соленых глубин, чтоб соблазнить меня, увести в свое подводное царство… Кажется, предложи он сейчас отправиться туда, на морское дно, чтоб никогда больше не видеть солнечного света – пойду, очарованная его бархатным голосом. Пойду, куда бы он меня ни позвал. – Милая… Ох, Томас, да что ты за демон-соблазнитель, и откуда появился в моей жизни этим летом? Как и зачем похитил мое сердце? Он подходит совсем близко, и я отдаюсь его жарким объятиям, даже не думая больше о побеге. Я цепляюсь за его загорелые плечи, словно они единственная опора в зыбком, хрупком мире, и сама тянусь к его губам… Первое же прикосновение его губ обжигает огнем. Словно не только его кожа обласкана солнцем, пропитана солнцем… Это даже немного пугает меня. Да что там, просто до чертиков пугает! Словно он сам – солнечный жар, опаляющее пламя. Выжигающее все, воспламеняющее и меня… Сердце начинает биться с удвоенной скоростью, дыхание перехватывает… Я на мгновение поддаюсь страху и вырываюсь из его объятий. – Милая… Я не обижу тебя. Снова огненные мурашки по всему телу. Снова жар, струящийся вдоль позвоночника. От этого жара не может спасти даже прохладная морская вода… Я сдаюсь, признавая свое поражение. Слабым стоном даю понять, что больше не могу сопротивляться. Протягиваю руку, позволив сильной мужской ладони снова поймать ее. По пламени в его глазах понимаю, что купание, кажется, на сегодня отменяется… У него на меня совсем другие планы. Он тянет меня за собой, мы почти достигаем берега. Но предательский скользкий камень под водой заставляет меня с криком рухнуть, потянув за собой и Томаса. Со смехом мы падаем в прибой почти у самой кромки, там, где вода едва достигает колен. Я замираю, чувствуя под собой горячее мужское тело, видя страсть в голубых глазах. Не позволяю себе задуматься, засомневаться. Быстро наклоняюсь, впиваясь в его чувственные губы… И таю, когда он со стоном отвечает на мой поцелуй. Наполняет его страстью, желанием…Теплые волны качают нас, ласкают. Но как бы осторожны, бережны ни были их прикосновения, ласки Томаса нежнее. Я таю от них, как растаяла бы льдинка в этих теплых водах. Даже в шутку не пытаюсь сопротивляться, когда он подхватывает меня на руки и несет на берег, к расстеленному на песке покрывалу. Легкий озноб охватывает все тело. Шаловливый ночной ветерок, касаясь влажной кожи, вызывает дрожь. Но разве я могу замерзнуть, если рядом со мной мой солнечный бог? Стоит Томасу наклониться, коснувшись кожи губами – и вместо морской прохлады я чувствую только жар его страсти. Тело по-прежнему дрожит, но уже не от прохладного морского ветра – от тех чувств, что переполняют меня, от нетерпения и желания. От бурлящей внутри страсти. Его губы накрывают мои. Томительно медленный, сладкий поцелуй кружит голову, словно затягивает меня в водоворот наслаждения. Томас нежно, игриво прикусывает мне нижнюю губу, и я со стоном выгибаюсь ему навстречу… Он просто невероятен. Он сводит меня с ума одним только поцелуем! Словно я совсем юная девочка, впервые оказавшаяся с мужчиной наедине… Только, в отличие от этой девочки, я полностью осознаю свои желания. Я не боюсь страсти, горящей в его глазах – разделяю ее. Не боюсь того, что случиться дальше – наоборот, готова умолять его, чтобы он не останавливался… Он и не думает останавливаться. В прикосновениях рук я чувствую то же нетерпение, от которого сгораю сама. Прикосновения все откровенней, все горячее… Когда его пальцы входят в меня, я просто забываю, что мы находимся не в уединении спальни, а на пляже. Пусть нас окружает темнота, пусть пляж не кажется самым популярным местом. Но и здесь нас в любой момент могут увидеть. Но мне уже плевать на это. Страсть кипит в крови, лишая последних крупиц осторожности и стыда. Кричу от восторга, бедра сами подаются ему навстречу, словно тело больше не подчиняется разуму. На губах мужчины – легкая полуулыбка. Но глаза горят первобытной страстью. И страсть эта перетекает в меня, заставляя вспыхнуть, разделить его жар…Тело горит в медленном, мучительном огне вожделения. Когда Томас медленно входит в меня, заполняя, переполняя, растягивая, я могу только едва слышно выдохнуть его имя, подаваясь ему навстречу… Ладонь Томаса скользит по моей груди. Жарко, душно… Словно я и не на берегу моря. Словно прохладного ветерка нет и в помине… Почему мне так отчаянно не хватает кислорода? Кажется, что свежий ночной воздух сгустился. Стал плотным, густым настолько, что просто не может проникнуть в легкие. Дышать так трудно, будто я действительно тону, захлебываюсь в глубине голубых глаз, сияющих напротив меня … Сдерживаться больше нет сил. Мне уже мало этой нежности, мне нужна страсть, которую я чувствую в Томасе. Которую он сдерживает, изо всех сил. С хриплым стоном выдыхаю: – Томас, пожалуйста… Я не могу больше… Он отвечает мне низким рычанием, но ускоряет темп. На красивом загорелом лице сверкают капельки пота. Его дыхание стало взволнованным, хриплым, движения – более резкими и грубыми… Эта ярость подстегивает меня, и я впиваюсь ногтями в его плечи, выгибаясь со стоном ему навстречу. Бурный оргазм оглушает, на несколько мгновений я просто перестаю существовать… Мы лежим на тонком покрывале, слушая шепот прибоя. Сил нет, страсть выжгла их, поглотила без остатка, оставив только глубокое удовлетворение. Нет и слов – все сказали наши тела. На смену эйфории пришла легкая грусть. Пусть тело все еще на вершине блаженства, разум уже шепчет о том, что такое счастье не сможет длиться вечно. Закончится короткий отпуск – и мы расстанемся навсегда… Мы возвращаемся в родной город поздним вечером. Я всегда любила это зрелище: вид на город в высоты поздним вечером, когда на небе начинают загораться первые звезды. В это время из окна самолета он кажется россыпью сверкающих драгоценностей… Но сейчас эта красота не трогает мое сердце. Оно болит, оно просто разрывается на части. Я уехала, даже не попрощавшись с Томасом. Даже не сказала ему вчера, что это наш последний вечер. Казалось, так будет лучше, честней. Наша встреча, наш совместный отпуск до сих пор кажется мне сказкой… Пусть он сказкой и останется. Сладким воспоминанием. Расставаться не хочется, но это лучше, чем обманывать себя, ждать звонка, встречи, которой наверняка не будет… И у меня, и у Томаса в городе совсем другая жизнь. Не стоит ломать эти жизни. Даже Синтия не стала меня осуждать, хотя я уверена: уж она-то точно дала номер телефона тому красавчику, с которым так весело проводила время. Хоть и призналась мне, что он, похоже, женат. Ее такие вещи никогда не останавливали – в отличие от меня. Мне больно даже подумать о том, что Томаса тоже могла ждать невеста или жена… Но и поверить, что такой красавчик свободен, я тоже не могла. Подруга весь день была странно спокойна. Не ругала, когда я отказалась от утренней встречи с Томасом. Только кивнула, узнав, что я не собираюсь звонить или писать ему… Это было странно, но я решила, что она не хочет еще сильней бередить мою рану. Причину ее странного поведения я поняла только после того, как мы вышли из здания аэропорта и поспешили к стоянке такси… На полпути к этой стоянке я увидела знакомые волосы, все такие же растрепанные – словно их причесывал только ветер. Знакомые голубые глаза… Я встала, как вкопанная, не веря тому, что вижу. Подруга рассмеялась и легонько толкнула меня в плечо: – Иди уже к нему. Благодарить будешь потом.