1 глава

За день до…

Яркий свет в примерочной безжалостно выхватывает каждую складку, каждый изъян. Я стою перед зеркалами — мое отражение множится, словно издеваясь, показывая меня со всех ракурсов. Платье цвета пыльной розы, которое на вешалке казалось таким воздушным и романтичным, теперь предательски обтягивает живот, подчеркивая то, что я так старательно пытаюсь скрыть.

Втягиваю живот до боли в ребрах, поворачиваюсь боком, снова анфас. Бесполезно. Ткань упрямо обрисовывает контуры, которые кажутся мне чудовищными.

— Девушка, может, принести вам другой размер? У нас есть эта модель и в XL, — мягкий голос консультантки проникает сквозь тонкую дверь кабинки.

Размер XL. Как приговор.

— Нет, спасибо, все в порядке, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно.

За дверью слышится знакомый смех — мои подруги о чем-то оживленно болтают. Настин заразительный хохот перекрывает все остальное. Я люблю их, правда люблю, хотя мы словно с разных планет.

Настя — огненно-рыжая валькирия с ногами от ушей и талией, которую можно обхватить двумя ладонями. Она коллекционирует мужские сердца, как другие собирают марки. Для нее это игра — заставить влюбиться, подержать на коротком поводке, потом элегантно отпустить. И у нее это получается с пугающей легкостью.

Лера — ее полная противоположность. Холодная красота с платиновыми волосами и острыми скулами. Успешный юрист, она построила карьеру, о которой другие только мечтают. "Мужчины — это лишняя головная боль", — ее любимая фраза. И глядя на ее идеально организованную жизнь, начинаешь в это верить.

А Даша… Даша — это воплощенная нежность. Миниатюрная, с огромными карими глазами и улыбкой, от которой становится теплее. Она со своим Мишей со школы, и до сих пор они смотрят друг на друга так, будто весь мир существует только для них двоих. Иногда мне кажется, что она живет в какой-то параллельной реальности, где существует настоящая любовь.

— Ань, ты там уснула? — Настин голос врывается в мои размышления. — Покажись уже, дай оценить!

Делаю глубокий вдох, натягиваю улыбку, как маску, и выхожу из кабинки. Три пары глаз мгновенно впиваются в меня. Даша тепло улыбается, Лера оценивающе прищуривается, а Настя...

Настя медленно обходит меня по кругу, как акула, почуявшая кровь. Ее идеально накрашенные губы поджимаются.

— Слушай, Ань, не обижайся, но... — она делает паузу, словно подбирая слова, хотя я уже знаю, что последует дальше. — Тебе бы килограммчиков пять сбросить. Ну, или хотя бы три. Ты же понимаешь, что еще чуть-чуть, и придется покупать XL? Оно тебе надо?

Слова бьют под дых. Воздух мгновенно становится густым, тяжелым. Я стою посреди магазина, чувствуя, как краснею — от унижения, от обиды, от собственной беспомощности. В горле образуется ком, который невозможно проглотить.

— Настя, хватит, — Даша мягко, но решительно встает между нами. Ее маленькая ручка ложится мне на плечо. — Аня, ты прекрасно выглядишь. Платье очень идет.

— Да ладно тебе, — Настя пожимает плечами, абсолютно не замечая, как ее слова ранят. — Я же как лучше хочу. Лучше правду от подруги услышать, чем потом удивляться, почему очередной мужик сбежал.

Очередной мужик сбежал.

Эхо этих слов отдается в голове. Резко разворачиваюсь и практически вбегаю обратно в примерочную. Дверь захлопывается с громким щелчком. Опускаюсь на маленький пуфик, обхватываю себя руками, пытаясь унять дрожь.

Не плакать. Только не здесь. Не сейчас.

Но предательская слеза все равно скатывается по щеке, оставляя мокрую дорожку. За ней вторая, третья... Прикусываю костяшку пальца, чтобы не разрыдаться в голос.

Почему ей так легко говорить такие вещи? Разве подруги не должны поддерживать? Разве не должны видеть, что за улыбкой скрывается боль?

Механически стягиваю с себя злосчастное платье, натягиваю свои джинсы и свободный свитер— мою обычную маскировку. В зеркало больше не смотрю.

Выхожу из магазина молча. Девчонки уже ждут снаружи, о чем-то щебечут. Настя демонстрирует что-то на телефоне, Лера закатывает глаза, Даша смеется. Картинка идеальной дружбы, в которой я чувствую себя лишней деталью.

Наш любимый итальянский ресторанчик встречает ароматом базилика и чеснока. Желудок предательски сжимается от голода — с утра я выпила только кофе, надеясь, что платье сядет лучше. Какая ирония.

Усаживаемся за наш обычный столик у окна. Официант, уже знающий наши предпочтения, улыбается:

— Как всегда, дамы?

— Мне пиццу "Четыре сыра", — Настя даже не смотрит в меню.

— Карбонару, — кивает Лера.

— Ризотто с морепродуктами, пожалуйста, — добавляет Даша.

Все взгляды обращаются ко мне. Меню дрожит в руках. Фотографии блюд кажутся особенно аппетитными, особенно недоступными.

— Салат с авокадо и гриль-курицей. Без заправки, — произношу тихо, ненавидя себя за эту слабость.

Настя приподнимает идеально выщипанную бровь:

— О, решила наконец взяться за себя? Молодец, правильно делаешь. Давно пора.

— Настя, прекрати немедленно, — Лера бросает на нее предупреждающий взгляд. — Не все помешаны на диетах.

— Я просто забочусь о подруге, — Настя картинно обижается, но в ее глазах пляшут насмешливые искорки.

Приносят заказы. Аромат свежей пиццы кружит голову. Сыр тянется длинными нитями, когда Настя откусывает кусок. Паста Леры блестит от соуса, пар поднимается над тарелкой Даши. А передо мной — грустная горка зелени с несколькими кусочками безвкусной курицы.

— Хочешь попробовать? — Даша пододвигает ко мне свою тарелку. В ее глазах — понимание и сочувствие.

— Спасибо, я... я сегодня без углеводов, — выдавливаю улыбку, втыкая вилку в лист салата.

Жую механически, не чувствуя вкуса. Вокруг гудит ресторан — смеются пары, чокаются бокалы, где-то плачет ребенок. Нормальная жизнь нормальных людей, которые могут есть что хотят, не думая о размерах и чужих взглядах.

— ...и представляешь, он потом еще смел писать! — Настя увлеченно рассказывает об очередном покоренном мужчине. — Типа, давай встретимся, поговорим. Ага, размечтался!

Лера фыркает, Даша качает головой. А я просто сижу, улыбаюсь и киваю в нужных местах, чувствуя себя актрисой в плохом спектакле.

Когда приносят счет, я первой достаю кошелек, тороплюсь расплатиться и выйти. На улице уже темнеет, фонари зажигаются один за другим, создавая иллюзию уюта. Но мне холодно, хотя вечер теплый, почти летний.

— Ты чего такая грустная? — Даша догоняет меня, берет под руку. — Не слушай Настю, она просто...

— Она просто говорит правду, — перебиваю я. — Все нормально, правда.

Но ничего не нормально. Внутри — пустота, которую не заполнить никаким салатом. Хочется исчезнуть, раствориться, перестать существовать в этом теле, которое все находят недостаточно хорошим.

Когда я успела возненавидеть себя так сильно?