2 глава

Ключ поворачивается в замке с привычным щелчком. Я толкаю дверь максимально тихо — старая привычка не шуметь, чтобы не потревожить его, если он работает. Сумка соскальзывает с плеча, я ставлю ее на пол, стараясь не стучать каблуками по паркету.

В квартире царит странная тишина — не та умиротворенная, домашняя, а какая-то напряженная, звенящая. Воздух кажется густым, наэлектризованным. Я делаю шаг в коридор, и тут до меня доносится звук.

Сначала кажется, что это телевизор. Но нет — звук слишком живой, слишком... настоящий.

Женский смех. Низкий, гортанный, переходящий в стон.

Нет. Этого не может быть.

Ноги сами несут меня по коридору. Каждый шаг отдается в висках глухим ударом. Сердце колотится так сильно, что, кажется, ребра вот-вот треснут. В голове проносятся тысячи оправданий — может, он включил фильм, может, это соседи, может...

Но чем ближе я подхожу к спальне, тем отчетливее становятся звуки. Ритмичный скрип кровати. Тяжелое мужское дыхание — я узнала бы его из тысячи. И эти стоны... Чужие. Не мои.

Мир начинает качаться. Стены коридора сужаются, сдавливая меня. В руке оказывается металлическая ложка для обуви — я даже не помню, как схватила ее. Пальцы сжимают холодный металл так сильно, что начинают неметь.

Войти? Убежать? Закричать?

Тело принимает решение за меня. Пальцы разжимаются сами собой. Ложка падает на паркет с оглушительным грохотом, который эхом разносится по квартире.

Мгновенная тишина. Даже воздух замирает.

Потом — торопливый шепот, шорох простыней, приглушенные ругательства. Дверь спальни распахивается, и он появляется в проеме. Простыня небрежно обмотана вокруг бедер, волосы взъерошены, на шее — свежий засос, которого точно не было утром.

За его спиной мелькает обнаженное плечо, прядь платиновых волос, чья-то рука судорожно натягивает одеяло.

— Аня... — его голос срывается. Глаза расширяются — смесь шока, страха и... раздражения? — Ты... почему так рано? Ты же должна была с девчонками...

Слова застревают в горле. Я открываю рот, но не могу издать ни звука. Просто стою и смотрю на человека, которому доверяла все. С которым строила планы. Которого любила, несмотря на все его колкости и критику.

— Как... как ты мог? — наконец выдавливаю я. Голос чужой, надломленный.

Его лицо меняется. Первоначальный испуг сменяется чем-то темным, злым. Челюсть напрягается, взгляд становится колючим.

— Знаешь что, Ань? — он выпрямляется, скрещивает руки на груди. — А какого черта я вообще должен оправдываться?

Эти слова — пощечина. Воздух выбивает из легких.

— Что ты сказал? — шепчу я, не веря своим ушам.

— То и сказал! — он делает шаг вперед, и я инстинктивно отступаю. В его глазах больше нет ни капли любви — только презрение и отвращение. — Господи, да посмотри на себя! На кого ты похожа? Расплылась как квашня! Ты хоть в зеркало-то смотришься?

Каждое слово — удар под дых. Комната начинает кружиться. Слезы жгут глаза, но я изо всех сил стараюсь их сдержать. Не дать ему увидеть, как больно.

— Прекрати! — мой крик срывается на всхлип. — Это я должна злиться! Это ты... ты...

— Да, я! — перебивает он с жестокой усмешкой. — Я нашел себе нормальную женщину! Которая следит за собой, которая знает, как доставить мужчине удовольствие! А ты... — он окидывает меня взглядом с головы до ног, и от этого взгляда хочется провалиться сквозь землю, — ты меня давно не заводишь. Вообще. Я мужик, мне нужна ласка, страсть! А не... это.

Он брезгливо машет рукой в мою сторону.

— Похудеешь — поговорим. А пока... — он пожимает плечами и поворачивается, собираясь вернуться в спальню. К ней.

Что-то внутри меня ломается. Окончательно и бесповоротно. Слезы прорываются потоком, заливая лицо. Я разворачиваюсь и бегу. Выскакиваю из квартиры, не закрыв дверь, спотыкаюсь на лестнице, чуть не падаю.

Бегу по улице, не разбирая дороги. Мимо проносятся дома, машины, люди — все сливается в размытое пятно. В груди горит огнем, ноги подкашиваются, но я не останавливаюсь. Бегу от его слов, от предательства, от боли, которая разрывает изнутри.

У круглосуточного магазина останавливаюсь, согнувшись пополам, хватая ртом воздух. Тушь течет по щекам черными реками, волосы прилипли к мокрому лицу. Прохожие обходят меня стороной, бросая косые взгляды.

Захожу в магазин, на автомате хватаю с полки первую попавшуюся бутылку — шампанское, то самое, которое мы покупали на Новый год. Ирония судьбы.

Кассирша смотрит с сочувствием, но молчит. Я благодарна ей за это молчание.

Ноги сами несут к морю. Здесь, у воды, всегда было легче дышать, думать, существовать. Сейчас мне нужен этот соленый воздух, как никогда.

Пляж встречает пустотой и прохладой. Я падаю прямо на песок, не заботясь о том, что юбка промокнет и испачкается. Какая теперь разница?

Бутылка открывается с громким хлопком. Пена льется через край, я подставляю губы, глотаю. Шампанское обжигает горло, пузырьки щиплют нос. Я давлюсь, кашляю, но пью еще и еще.

«Расплылась как квашня...»

«Ты меня не заводишь...»

«Похудеешь — поговорим...»

Его слова крутятся в голове, как заезженная пластинка. Каждое — острый осколок, вонзающийся все глубже.

Я обнимаю колени, раскачиваюсь взад-вперед и вою. Вою, как раненый зверь, выплескивая всю боль, все унижение, всю ярость. Море шумит в такт моим рыданиям, волны накатывают и отступают, унося с собой обрывки моей прежней жизни.

В голове проносятся воспоминания — наша первая встреча, первый поцелуй, обещания быть вместе несмотря ни на что. Все это оказалось ложью. Дешевой подделкой под любовь.

Я пью еще, надеясь, что алкоголь притупит боль. Но она только усиливается, разрастается, заполняет все пространство внутри.

Сколько времени я здесь сижу — час, два, вечность? Небо постепенно темнеет, зажигаются первые звезды. Где-то вдалеке кричат чайки, обычная жизнь продолжается, а моя разбита вдребезги.

Я смотрю на темную воду и думаю о том, что теперь делать. Как жить дальше с этой раной в груди, с этим чувством собственной никчемности?

«На кого ты похожа...»

Достаю телефон, открываю фронтальную камеру. В темноте экрана отражается опухшее от слез лицо, размазанная косметика, покрасневшие глаза. Может, он прав? Может, я действительно...

Нет.

Я швыряю телефон в песок. Нет, не буду больше смотреть на себя его глазами. Не буду мерить себя его стандартами.

Но боль от этого не становится меньше. Предательство не перестает жечь. А одиночество накрывает с головой, как девятый вал.

Я поднимаю бутылку, делаю еще глоток и смотрю на море. Где-то там, за горизонтом, может быть, есть место, где я смогу начать сначала. Где меня будут любить такой, какая я есть.

А пока... пока я просто сижу на холодном песке и плачу. Оплакиваю не только потерянную любовь, но и себя — ту наивную девочку, которая верила, что любви достаточно. Которая думала, что если очень стараться, то можно заслужить счастье.

Теперь я знаю правду. И от этого знания мир уже никогда не будет прежним.