43 глава

Лежу между ними, укутанная в мягкий плед и их тепло, которое окутывает надежнее любого одеяла. Марат обнимает меня сзади, его большая ладонь покоится на моей талии. Чувствую его дыхание на затылке — размеренное, глубокое. Амир лежит лицом ко мне, его ресницы отбрасывают тени на скулы в предрассветном свете. Наши ноги переплетены под одеялом, и я не знаю, где заканчиваюсь я и начинаются они.

За окнами мансарды рассвет медленно растворяет ночную темноту, окрашивая небо в нежнейший оттенок бледно-розового. Слышу, как просыпаются птицы, их первые несмелые трели. Ночь уходит, забирая с собой магию темноты, и мое сердце сжимается от иррациональной тоски — не хочу, чтобы это заканчивалось.

— Не спишь? — шепчет Амир, и его голос обволакивает, как теплый мед. Его пальцы находят мои под одеялом, переплетаются в замок.

— Думаю, — признаюсь, и мой голос звучит громче, чем хотелось бы, в этой хрупкой утренней тишине.

— О чем? — Марат прижимается губами к моему обнаженному плечу, его голос сонный, довольный, с той особенной хрипотцой, которая бывает только после ночи любви. От его дыхания на коже выступают мурашки.

Молчу долгую минуту, подбирая слова, словно жемчужины на нить. Как объяснить этот ком в горле, который мешает дышать? Эту странную смесь абсолютного счастья и леденящего страха, что все это — лишь временная иллюзия, красивый сон, который растает с первыми лучами солнца? Что утром мы вернемся в город, в реальность с ее правилами и условностями, и эта хрупкая магия рассеется, как утренний туман?

— О нас, — наконец выдавливаю из себя, и эти два слова падают между нами, как камень в тихую воду. — О том, что будет дальше.

Амир приподнимается на локте, его силуэт четко вырисовывается в полумраке комнаты. Вижу, как напрягаются мышцы его предплечья, как меняется выражение лица — сонная нега сменяется тревогой. Он всматривается в мое лицо, будто пытается прочитать ответы на незаданные вопросы.

— Аня... — начинает он, и в его голосе столько нежности, что хочется плакать.

— Нет, дайте сказать, — прерываю его, резко сажусь, натягивая плед до подбородка, словно он может защитить от уязвимости момента. Холодный воздух касается спины, заставляя поежиться. Они тоже садятся — синхронно, как будто сговорились, окружая меня с двух сторон живой стеной тепла и заботы. — Я не могу так больше. Не могу жить в подвешенном состоянии, балансируя на грани, не зная, что будет завтра. Что мы вообще делаем? Играем во что-то временное, необязательное? Или это серьезно?

Мой голос срывается на последнем слове, предательски дрожит.

— Это серьезно, — Марат берет мою руку, медленно, давая время отдернуть, если захочу. Его пальцы теплые, чуть шершавые, переплетаются с моими так естественно, будто всегда там и были. — Для нас обоих это серьезнее всего, что было в нашей жизни.

— Но вы женаты, — выдыхаю то, что мучает меня все эти недели, что грызет изнутри, как голодный зверь. Слова вырываются потоком, который невозможно остановить. — У вас семьи, обязательства, целые жизни, построенные до меня. А я... я уже прошла через это с Пашей. Через ложь, которая разъедает душу. Через недоговоренности, которые копятся, как снежный ком. Через унизительную роль то ли девушки, то ли жены, то ли любовницы… Не хочу так снова. Не выдержу.

— Ты не любовница, — Амир поворачивает мое лицо к себе, его пальцы на моем подбородке — бережные, но настойчивые. В его темных глазах плещется что-то огромное, необъятное. — Ты гораздо больше.

— Тогда кто я? — в голосе прорывается отчаяние, которое я так старалась скрыть. Оно выплескивается, сырое и болезненное. — Кто я для вас на самом деле?

Они переглядываются поверх моей головы — долгий, наполненный смыслом взгляд. В нем целый разговор без слов, на языке, который сформировался за годы дружбы. Вижу, как что-то решается в их глазах.

— Расскажи ей, — говорит Марат, и его голос звучит твердо, окончательно.

Амир кивает, откидывается назад, устраиваясь удобнее, прислонившись к массивному деревянному изголовью кровати. Утренний свет очерчивает контур его профиля, превращая в античную статую.

— Мы разводимся, — произносит он просто, буднично, как будто говорит о погоде, а не о событии, которое переворачивает всю мою вселенную. — Оба. Процесс уже запущен, документы поданы.

Смотрю на него, потом перевожу взгляд на Марата. Жду подвоха, какого-то "но", однако их лица серьезны, как никогда. В глазах — решимость, смешанная с чем-то похожим на облегчение.

— Что? Когда? Почему вы не сказали раньше? — вопросы сыплются из меня, как горох из прорванного мешка.

— Потому что это сложно, — Марат проводит рукой по волосам, взъерошивая их еще больше. На лбу появляется морщинка — признак глубокого размышления. — Наши браки... они никогда не были настоящими. Это были деловые союзы, скрепленные печатями и подписями, но не чувствами. Семейный бизнес, объединение капиталов, династические планы наших родителей. После свадеб нам перешла часть компаний тестей — это было частью брачного контракта.

— И теперь нужно развестись так, чтобы не потерять все, что мы строили и планировали годами, — добавляет Амир, и в его голосе слышится усталость. — Адвокаты работают над этим уже три месяца. С того самого момента, как мы оба поняли, что больше не можем притворяться. Что эта ложь убивает нас изнутри.

— Три месяца? — переспрашиваю, и мой голос звучит тонко, почти писклво. — Но это же...

— До тебя, — заканчивает Марат, и его рука находит мою, сжимает ободряюще. — Мы приняли это решение еще до того, как ты снова ворвалась в нашу жизнь… Ты не причина нашего решения, Аня. Ты... следствие. Знак судьбы, что мы на правильном пути. Награда за смелость изменить свою жизнь.

Откидываюсь на гору подушек, мягких и пахнущих лавандой, пытаясь осмыслить услышанное. Мысли мечутся, как птицы в клетке. Они разводятся. Оба. Это меняет абсолютно все. Вся картина мира, которую я выстроила в голове, рассыпается и собирается заново.

— А ваши жены? — спрашиваю тихо.

— Камила встречается с преподавателем йоги, — усмехается Амир, но в улыбке нет горечи, только ирония. — Уже полгода. Она расцвела, стала счастливой. Говорит, что я дал ей свободу, которой она жаждала годами.

— Диана тоже нашла кого-то, — кивает Марат, и его голос мягкий, понимающий. — Мы остаемся в хороших отношениях, даже дружеских. Просто признали, наконец, что ошиблись. Что поддались давлению семей, традициям, ожиданиям общества, но забыли спросить собственные сердца.

— Почему вы не сказали мне раньше? — в голосе звучит обида, которую не могу скрыть.

— Потому что не хотели, чтобы ты чувствовала обязательства, — Амир гладит меня по щеке. — Не хотели, чтобы ты думала, будто мы разводимся ради тебя, что на тебе лежит ответственность за разрушение двух семей. Это наше решение, принятое задолго до твоего появления. Но теперь... теперь у него появился новый, прекрасный смысл.

— Какой? — спрашиваю, хотя сердце уже знает ответ, колотится о ребра, как пойманная птица.

— Будущее с тобой, — просто говорит Марат, и в его голосе столько искренности, что перехватывает дыхание. — Если ты этого захочешь. Если позволишь нам быть частью твоей жизни.

Сердце пропускает удар, потом два, потом начинает биться с удвоенной силой. Смотрю на них — растрепанных после ночи любви, с отпечатками подушек на щеках, щетиной на подбородках, такх настоящих, человечных, неидеальных и прекрасных в этом мягком утреннем свете.

— Вы оба? То есть... как это вообще может работать?..

— Так же, как этой ночью, — Амир поднимает мою руку к губам, целует костяшки пальцев — нежно, благоговейно. — Мы втроем. Одно целое. Если ты готова к этому, если твое сердце способно вместить нас обоих.

— Люди не живут втроем, — шепчу, хотя каждая клеточка моего тела кричит "да". — Это противоречит всем правилам, всем нормам...

— А кто сказал, что мы должны жить как все остальные люди? — Марат притягивает меня к себе, и я утопаю в его объятиях, в запахе его кожи. — Мы можем создать свои правила, написать свою историю. Нашу историю.

— Но что скажут другие? Ваши семьи, партнеры по бизнесу, общество?

— Плевать, — отрезает Амир с неожиданной резкостью, и в его глазах вспыхивает решимость. — Абсолютно плевать. Мы не оставим им компании, которые получили после свадеб, но отдадим все что попросят родители. Это честная сделка — они получают бизнес, активы, деньги, мы получаем свободу. У нас достаточно своих проектов, собственных идей, чтобы отойти от них.

— Вы все продумали, — констатирую с изумлением, и они синхронно кивают.

— Мы хотим быть с тобой, — говорит Марат, и его голос вибрирует от едва сдерживаемых эмоций. — Оба. Вместе. Это странно, нестандартно, может быть, даже безумно по меркам обычного мира. Но это абсолютно правильно для нас. Ты чувствуешь это? Эту правильность?

Закрываю глаза, прислушиваюсь к себе, к своему сердцу, которое бьется, как сумасшедшее. К этому теплу в груди, которое разливается медом по венам. К ощущению абсолютной, кристальной правильности происходящего. К тому, как естественно, как я чувствую себя в их объятиях, между ними, с ними.

— Чувствую, — признаюсь, открывая глаза, и вижу, как они оба выдыхают с облегчением. — Но я боюсь. Ужасно боюсь.

— Чего? — спрашивают почти хором.

— Что это сон. Что я сейчас проснусь в своей холодной постели, и окажется, что ничего этого не было. Что вы передумаете, когда столкнетесь с реальностью. Что это слишком хорошо, слишком прекрасно, чтобы быть правдой.

Амир наклоняется, его лицо оказывается в сантиметре от моего. Вижу каждую ресничку, каждую крапинку в его глазах. А потом он целует меня — глубоко, страстно, до головокружения, до звездочек под веками, вкладывая в поцелуй все невысказанные обещания.

— Это не сон, — шепчет в мои губы, и его дыхание смешивается с моим. — Это наше будущее, если ты согласна принять его. Принять нас.

Марат целует мою шею, находит ту точку, от которой по телу разбегаются электрические импульсы. Его руки обнимают крепче, как будто он боится, что я исчезну.

— Скажи да, — просит он, и его голос ломается от волнения. — Скажи, что попробуешь. Что дашь нам шанс доказать, что это реально.

Смотрю в окно, где солнце уже поднимается над верхушками сосен, превращая их в золотые факелы. Новый день разливается по небу акварельными красками. Новая жизнь. Новые правила, которые мы напишем сами.

— Да, — выдыхаю, и это слово висит в воздухе, как обещание. Они оба замирают, боясь спугнуть момент. — Да, я хочу попробовать. Хочу быть с вами. С обоими. Несмотря на безумие, вопреки логике.

Амир издает звук между смехом и всхлипом — чистая, неподдельная радость. Прижимается лбом к моему лбу, и я чувствую, как он улыбается. Марат целует мое плечо, и его губы дрожат от переполняющих эмоций. Его руки тоже дрожат, когда он обнимает меня крепче.

— Мы сделаем тебя счастливой, — обещает он, и каждое слово звучит как клятва. — Клянемся всем, что нам дорого.

— Вы уже делаете…