Глава 11

Когда один мужчина дарит тебе цветы – это романтика. Когда двое – это повод для подозрений. А когда эти двое – твои боссы, которые, возможно, причастны к аресту твоего отца, – это уже диагноз. Только вот кому именно – большой вопрос. Сон преследовал меня всю дорогу до офиса. Яркие, почти осязаемые образы вспыхивали в сознании каждый раз, когда я закрывала глаза в метро. Их руки на моем теле, их губы на моей коже, их голоса, шепчущие мое имя… Господи, надо взять себя в руки. Я не влюбленная школьница, а агент на задании. Хотя, если задуматься, разница не так уж велика – в обоих случаях преобладают гормоны и дурацкие решения. К тому времени, как я добралась до бизнес-центра, мое лицо горело от смущения и недосыпа. В зеркале лифта отражалась бледная девушка с лихорадочно блестящими глазами и нервно закушенной нижней губой. Я попыталась придать своему лицу профессиональное выражение, но получилось что-то среднее между заторможенностью и паникой. Прекрасно. С таким лицом я точно не вызову подозрений. Ни у кого и никогда. Глубоко вздохнув, толкнула дверь офиса и замерла на пороге. На моем столе, аккуратно поставленный в хрустальную вазу, красовался новый букет. Не белые розы, как вчера, а композиция из экзотических орхидей глубокого фиолетового цвета. Осторожно подошла к столу, чувствуя себя так, словно орхидеи в любой момент могли ожить и укусить. Рядом с вазой лежала маленькая карточка. Элегантный почерк, слишком изящный для мужской руки: «Настоящая красота не кричит о себе, а заставляет замирать в восхищении. Как вы. Ф.О.» Островский. Конечно. Кто еще мог бы так витиевато выразиться, чтобы сказать простое «ты красивая»? Не успела я опуститься в кресло, как мой телефон завибрировал. Сообщение от Василисы: «Доброе утро! Кирилл предложил сегодня сходить на выставку современного искусства. Там выставляется какой-то его друг. Можно? Он такой умный и культурный!» А вот и сестринские заботы. Начинаю подозревать, что этот Кирилл – либо святой, либо серийный убийца. Нормальные парни не водят семнадцатилетних девочек на выставки современного искусства. Максимум – в кино на супергероев. «Только в людном месте. И пришли мне его полное имя и фотографию», – ответила сестре. В этот момент дверь кабинета распахнулась, и вошел Островский. Сегодня на нем был темно-синий костюм, подчеркивающий широкие плечи и узкую талию. Он выглядел свежим и бодрым, словно проспал не меньше десяти часов и проснулся под пение райских птиц. В отличие от некоторых, кто ворочался в постели всю ночь из-за непристойных снов с участием начальства. – Доброе утро, Ева, – его голос звучал мягче обычного. – Вижу, вы уже нашли мой скромный подарок. – Скромный? – я невольно выгнула бровь. – Эти орхидеи выглядят так, будто их вырастили в секретной лаборатории с использованием ДНК инопланетян. Он рассмеялся, и эти его знаменитые ямочки на щеках стали глубже. – Ваша способность к точным метафорам восхищает меня каждый день, – мужчина подошел ближе, изучая мое лицо. – Но вы выглядите уставшей. Плохо спали? Если бы ты только знал, почему… – Просто… беспокойная ночь, – ответила, стараясь не смотреть ему в глаза, чтобы не вспоминать, как эти самые глаза в моем сне потемнели от страсти. – Понимаю, – он кивнул с таким видом, будто действительно понимал. – Кстати, у меня есть для вас кое-что еще. Он достал из внутреннего кармана пиджака конверт и положил его на стол рядом с вазой. – Два билета на концерт симфонического оркестра сегодня вечером. Вивальди, Бах, Моцарт. Я помню, вы упоминали, что любите классическую музыку. Когда? Когда я это упоминала? Я вообще не говорила с ним о музыке… Или говорила? Черт, я уже ничего не помню. – Это очень… неожиданно, – произнесла, разглядывая билеты. Они были на хорошие места в партере. – Спонтанность – сестра гениальности, – Феликс подмигнул. – Заеду за вами в семь. – Я не соглашалась идти, – возразила, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. – Но и не отказывались, – парировал Островский. – А жизнь слишком коротка, чтобы откладывать удовольствия. В этот момент в кабинет вошел Пушкин, и температура в комнате словно упала на несколько градусов. Его взгляд мгновенно остановился на новом букете, затем на конверте с билетами и наконец на Островском, который стоял подозрительно близко к моему столу. – Доброе утро, Ева, – он кивнул, полностью игнорируя коллегу. – Феликс, у тебя есть пять минут? Нужно обсудить договор с японцами. – Конечно, Саша, – Островский бросил на меня быстрый взгляд. – Подумайте о моем предложении, Ева. Я уверен, что вы примете правильное решение. Они удалились в кабинет Пушкина, оставив меня наедине с экзотическими орхидеями и непрошеными воспоминаниями о сне. Я потерла виски, пытаясь сосредоточиться на работе, а не на странном поведении боссов и уж точно не на их руках, губах и… Хватит, Ева. Работа. Сосредоточься на работе. Через два часа боссы наконец вышли из кабинета Пушкина, их лица были напряженными, как будто они спорили. – Ева, – Пушкин остановился у моего стола, – мне нужна ваша помощь с презентацией для инвесторов. Вы можете зайти в мой кабинет через пять минут? – Конечно, – кивнула, доставая блокнот. Как только он ушел, Островский наклонился над моим столом и произнес вполголоса: – Не забудьте про наш концерт. Я не приму отказа. И когда это концерт успел стать «нашим»? Между первой и второй чашкой моего утреннего кофе? – Должна напомнить, что вы мой начальник, а не парень, – холодно ответила. – И я сама решаю, куда и с кем мне идти вечером. – Разумеется, – он улыбнулся, ничуть не смутившись. – Именно поэтому я и сказал, что уверен в правильности вашего решения. Вы же разумная девушка, Ева. И знаете, что отказываться от прекрасной музыки, хорошего вина и интересной компании было бы нерационально. А еще нерационально засматриваться на губы своего босса, представляя, как они целуют твою шею. Но это не мешает мне делать именно это прямо сейчас. – Я подумаю, – сухо ответила, вставая и направляясь в кабинет Пушкина. Александр Сергеевич сидел за компьютером. Когда я вошла, он указал на стул рядом со своим. – Присаживайтесь, Ева. Нам нужно доработать эту презентацию. Села рядом, стараясь сохранять профессиональную дистанцию, но кресла стояли так близко, что наши плечи и колени почти соприкасались. Каждый раз, когда он наклонялся к экрану, я ощущала тепло его тела и легкий запах парфюма, который кружил голову. – Что вы думаете об этом слайде? – мужчина повернулся ко мне, и наши лица оказались в опасной близости друг от друга. Я думаю, что если бы ты знал, что мне снилось этой ночью, то не сидел бы так близко. – Слишком много текста, – выдавила, стараясь сосредоточиться на работе. – Лучше заменить часть информации графиками или диаграммами. – Хорошая мысль, – кивнул, а затем, словно случайно, его рука коснулась моей, когда мы одновременно потянулись к клавиатуре. – Простите. Но он не выглядел виноватым. Напротив, в глазах промелькнуло что-то похожее на удовлетворение, когда он заметил, как я вздрогнула от этого прикосновения. Когда мы закончили, Пушкин откинулся в кресле и посмотрел на меня с легкой улыбкой. – Вы делаете эту презентацию намного лучше, Ева. У вас отличное чувство стиля и структуры. – Спасибо, – попыталась улыбнуться в ответ, но вышло натянуто. – Если это все, я вернусь к работе. – Почти все, – он помедлил. – Я слышал, Феликс пригласил вас на концерт сегодня вечером. О, вот оно что. Ревность? Конкуренция? Или просто ему нужно чувство контроля? – Да, – осторожно подтвердила. – Но я еще не решила, пойду ли я. – Вы должны пойти, – неожиданно сказал босс. – Феликс отлично разбирается в музыке. И он… неплохой человек. Когда не ведет себя как самовлюбленный сноб. Что? Пушкин рекомендует мне пойти на свидание с Островским? В какую параллельную реальность я попала? – Я думала, вы не одобряете служебные романы. – Романы? – он усмехнулся. – Я говорю о концерте, Ева. О культурном мероприятии. Не о свидании. Но мы оба знаем, что Островский имеет в виду именно свидание… – Конечно, – кивнула, вставая. – Я еще подумаю. Вернувшись за свой стол, я обнаружила, что телефон разрывается от сообщений. Василиса прислала селфи с парнем, и это, должно быть, и есть тот самый Кирилл.