Глава 13

Жизнь состоит из мелочей. Неожиданный поворот сюжета, незапланированный ужин, случайная встреча – и вот уже все идет совсем не по тому сценарию, который ты старательно репетировала. Особенно когда в главной роли – твой босс, который может быть преступником. Или твоим спасением. Или и тем и другим одновременно. – Концерт начинается в восемь, – Феликс остановился у моего стола ровно в шесть вечера. – Но я забронировал столик в «Ленинграде» на семь. Вы ведь не против поужинать перед концертом? «Ленинград»? Тот самый ресторан, где столик нужно бронировать за месяц, а счет часто превышает месячную зарплату среднестатистического москвича? – Боюсь, я не одета для такого заведения, – оглядела свое темно-синее платье-футляр, которое надела сегодня на работу. Элегантное, но явно не вечернее. Феликс окинул меня взглядом – неспешным, внимательным, от которого у меня по коже побежали мурашки. – Вы выглядите сногсшибательно. Это платье идеально подходит для «Ленинграда». Там ценят элегантность, а не показную роскошь. Да, конечно. Просто так совпало, что я надела именно это платье. Не то чтобы я специально выбрала облегающий силуэт и длину чуть ниже колен, предполагая, что вечером может случиться что-то подобное. – Хорошо, – начала собирать документы со стола. – Дайте мне десять минут. – Подожду в машине. Черный «Мерседес» у входа. Ну конечно, «Мерседес». Что еще это могло быть? Жигули? В дамской комнате критически осмотрела себя в зеркале. Платье действительно сидело как влитое, подчеркивая все нужные изгибы. Строгое спереди, с небольшим, но выразительным вырезом на спине, оно легко превращалось из офисного в вечернее. Распустила волосы, позволив им свободно упасть на плечи, и достала из сумочки темно-красную помаду. Красный – цвет уверенности. Или опасности. Или и того, и другого. Когда вышла из здания, Феликс стоял, прислонившись к капоту своей машины. При виде меня в его глазах промелькнуло что-то, чего я не смогла понять. Удивление? Восхищение? Расчет? – Вы полны сюрпризов, Ева, – сказал мужчина, открывая для меня дверцу. – Одно движение – и строгая помощница превращается в роковую женщину. – Не преувеличивайте, я просто распустила волосы и накрасила губы. – Иногда самые незначительные изменения дают самый сильный эффект, – Феликс сел рядом, завел двигатель. – Это как в шахматах: один ход может изменить всю партию. Значит, мы играем в шахматы. Интересно, кто из нас белые, а кто черные? «Ленинград» располагался на верхних этажах исторического здания в центре города. Из панорамных окон открывался вид на вечернюю Москву, расцвеченную огнями. Метрдотель встретил нас с таким почтением, словно мы были как минимум членами королевской семьи. – Мсье Островский, – он слегка поклонился, – ваш любимый столик готов. Нас провели к угловому столику с видом на реку и Кремль. Идеальное место для романтического ужина. Или для деловых переговоров. Или для вербовки агента. Что же ты задумал, Феликс Островский? – Здесь потрясающе, – искренне восхитилась, глядя на огни города. – Это мое любимое место в Москве, – мужчина заказал вино, не глядя в карту. – Лучший вид, лучшая кухня и достаточно тихо, чтобы можно было говорить без посторонних ушей. – О чем вы хотите говорить? – прямо посмотрела на него. Феликс улыбнулся, и в уголках его глаз появились морщинки, которые делали его удивительно человечным. – О вас, Ева. О том, кто вы и что привело вас в нашу компанию. Вот так сразу? Никаких светских прелюдий? Никакого флирта и танцев вокруг да около? – Мое резюме довольно исчерпывающе отвечает на этот вопрос, – сделала глоток воды. – Экономический факультет, красный диплом, стажировка… – Я не о вашей профессиональной квалификации, – он покачал головой. – Я о настоящей Еве Вольской. Той, которая прячется за идеальным резюме и сдержанными улыбками. Если бы ты знал, насколько глубоко я прячусь… – Вы говорите так, будто я какой-то шпион под прикрытием, – попыталась пошутить, но вышло натянуто. – Все мы в каком-то смысле шпионы, – философски заметил Островский. – Мы показываем миру только то, что считаем безопасным для демонстрации. Официант принес вино – бургундское, судя по этикетке, стоимостью примерно как моя месячная аренда. Феликс сделал глоток, одобрительно кивнул, и бокалы наполнились рубиновой жидкостью. – За откровенность, – он поднял бокал. – Хотя бы на один вечер. Откровенность? Нет, я не могу себе это позволить. – За откровенность, – улыбнулась, пригубив вино. Оно было потрясающим, с нотками вишни, шоколада и чего-то неуловимо терпкого. – Итак, – Феликс откинулся на спинку стула, – расскажите мне что-нибудь о себе, чего нет в вашем резюме. – Например? – Например, почему женщина с вашей внешностью и интеллектом работает помощником, а не строит собственную карьеру в сфере финансов? Потому что один из моих боссов, возможно, причастен к аресту моего отца, и я собираюсь выяснить, кто именно. А еще потому, что я дура и никогда не думаю о себе. – Может быть, я выжидаю подходящего момента, – уклончиво ответила. – Изучаю поле, прежде чем сделать решительный шаг. – Как в шахматах, – он улыбнулся. – Мне нравится эта метафора. И каков же будет ваш следующий ход, Ева? – Если я расскажу, это уже не будет сюрпризом. Официант принес меню, и мы ненадолго отвлеклись, выбирая блюда. Феликс заказал за нас обоих с моего молчаливого согласия. Обычно такая самоуверенность раздражала меня в мужчинах, но он делал это так естественно и при этом внимательно относился к моим предпочтениям, что мне не хотелось возражать. – Вы слишком много знаете обо мне, – заметила, когда официант отошел. – Мои предпочтения в еде, в музыке, как я пью кофе… Я не помню, чтобы когда-либо упоминала эти детали. – Я наблюдательный. И мне интересно наблюдать за вами. Черт возьми, почему от этих слов у меня мурашки по коже? И почему мне нравится эта забота? – Тогда давайте уравняем шансы, – наклонилась вперед. – Расскажите мне что-нибудь о себе, чего я не узнаю из открытых источников. Он на мгновение задумался, постукивая пальцами по ножке бокала. – Я боюсь высоты, – наконец сказал он. – Иронично, учитывая мою любовь к панорамным ресторанам, не так ли? – Почему тогда… – Потому что самое сильное удовольствие часто граничит со страхом, – Феликс посмотрел в окно на раскинувшийся далеко внизу город. – Чтобы по-настоящему почувствовать жизнь, нужно балансировать на грани. Он говорит о ресторанах или о чем-то большем? – И на какой грани балансируете вы, Феликс? Его взгляд вернулся ко мне, стал острее, внимательнее. – На самой опасной, Ева. На грани между благоразумием и страстью. Наши взгляды встретились, пробежала искра. Я почувствовала, как учащается мой пульс, и это злило и пугало одновременно. Он играет со мной. Нужно не забывать об этом. Не поддаваться. В этот момент принесли закуски – произведения кулинарного искусства, слишком красивые, чтобы их есть. Гастрономический восторг отвлек нас от опасной темы. Разговор пошел легче – о книгах, фильмах, путешествиях. Феликс оказался увлекательным собеседником с глубокими познаниями в самых разных областях. Он мог свободно обсуждать русскую литературу, экономические тенденции или альпинизм. Какая ирония, альпинист боится высоты. К десерту, шоколадному суфле с малиновым соусом, я почувствовала себя непривычно расслабленной. Вино, еда, приятная беседа сделали свое дело. Я даже начала забывать, зачем на самом деле пришла сюда. – У вас потрясающая улыбка, – неожиданно сказал Феликс. – Настоящая, не та, которую вы носите в офисе. Я смутилась, почувствовав, как щеки заливает румянец. – В офисе не так много поводов для улыбок. – Тогда я должен это исправить, – он наклонился ближе. – Может быть, больше ужинов? Больше концертов? Что заставляет вас улыбаться, Ева? Свидание с отцом в тюремной комнате для свиданий. Доказательство его невиновности. Восстановление справедливости. – Простые вещи, – сказала вместо этого. – Хорошая книга. Прогулка в парке в хорошую погоду. Разговор с сестрой. – Семья важна для вас. Это был не вопрос, а утверждение. И что-то в его тоне заставило меня насторожиться. – Как для большинства людей, – уклончиво ответила. – Не для всех, – покачал головой. – Мой отец, например, рассматривал семью исключительно как продолжение династии. Эмоциональная привязанность считалась слабостью. – Звучит холодно. – Так и было, – он сделал глоток вина. – Возможно, поэтому я ценю настоящие чувства. В моем детстве они были редкостью. Не поддавайся на эту уловку. Он пытается вызвать сочувствие, создать эмоциональную связь. – А ваш отец? – неожиданно спросил он. – Вы никогда о нем не упоминаете. Я почувствовала, как напряглись мышцы. – Он… не участвует в моей жизни сейчас. – Сожалею, – Феликс, казалось, заметил мою реакцию и сменил тему. – Концерт начинается через час, идем? – Да, конечно, – я была благодарна за передышку. Когда принесли счет, Феликс расплатился, не глядя на сумму. Этот жест небрежной щедрости говорил о его отношении к деньгам больше, чем любые слова. Выходя из ресторана, я случайно встретилась взглядом с женщиной за соседним столиком. Она смотрела на Феликса с неприкрытой завистью, а затем оценивающе оглядела меня, словно пытаясь понять, что во мне такого особенного. Если бы ты знала, дорогая. Если бы ты только знала. В лифте Феликс стоял близко, слишком близко для делового общения, но недостаточно близко для откровенного вторжения в личное пространство. Идеальный баланс, заставляющий нервничать и одновременно желать большего. – Вам понравился ужин? – спросил, глядя на индикатор этажей. – Это было… познавательно, – честно ответила я. – Познавательно, – он улыбнулся, не глядя на меня. – Интересный выбор слова. – А какое бы вы использовали? – Многообещающе, – он повернулся, и наши взгляды встретились. – Я бы сказал, что этот вечер многообещающий. Двери лифта открылись, разрушая момент. На улице нас ждала машина Феликса. Островский смотрел на меня так странно, словно пытался разгадать головоломку. В его взгляде смешались восхищение и подозрение, желание и недоверие. Это смущало и одновременно радовало меня, вызывая противоречивый вихрь эмоций. Он опасен. Он может быть врагом. Он не должен мне нравиться. Но когда рука Феликса случайно коснулась моей в полумраке салона автомобиля, я не отстранилась. И это пугало больше всего. Какую игру ты ведешь, Феликс? И, что важнее, какую игру веду я?