Глава 39

Утро врывается в спальню мягким светом. Лучи солнца танцуют на деревянном полу, отражаясь от полированных досок, и я чувствую тепло, еще не открыв глаза. Это не просто тепло солнца – это тепло его губ на моем лбу, мягких, но настойчивых, как будто он хочет разбудить меня, не нарушая покоя. Саша. Я знаю это по его дыханию, по тому, как его рука скользит по моему плечу, осторожно, но с той уверенностью, которая заставляет мое сердце биться быстрее. Его запах – смесь кофе, кедра и чего-то неуловимо мужского. – Доброе утро, моя девочка, – шепчет, голос, низкий и чуть хриплый, пробирает до мурашек. Его пальцы скользят по моему животу, округлившемуся за эти шесть месяцев, и я чувствую, как он улыбается, прижимаясь ближе. – Как там наш малыш? Улыбаюсь сама, не открывая глаз, тянусь к нему, проводя рукой по щеке, заросшей колючей щетиной. – Спит, наверное, – шепчу в ответ, а у самой голос дрожит от его близости. – Как и я, пока ты не решил разбудить. Сзади чувствую тепло другого тела, и вот уже Феликс прижимается ко мне, его губы касаются шеи, оставляя легкие, почти невесомые поцелуи, от которых по коже бегут искры. Он скидывает с нас троих одеяло, прохладный воздух касается кожи, заставляя меня вздрогнуть. Феликс смеется, его смех теплый, как летний вечер, – и я чувствую, как его рука скользит по моему бедру, лаская и дразня. – Саша, ты всегда начинаешь без меня, – ворчит он шутливо, но в его голосе нет обиды, только желание, которое я чувствую в каждом его прикосновении. – Ева, скажи ему, что я тоже хочу утренний поцелуй. Смеюсь, открывая глаза, и поворачиваю голову, чтобы встретить его взгляд, полный озорства и чего-то такого глубокого, что мое сердце сжимается. Они оба здесь, мои мужчины, мои Саша и Феликс, и я до сих пор не могу поверить, что это моя жизнь. Мы спим втроем, в одной постели, в нашем большом доме на окраине Москвы, где воздух пахнет соснами и свободой. Это было их решение – переехать сюда, подальше от городской суеты, ради ребенка. «Малышу нужен свежий воздух», – сказал тогда Саша, и Феликс согласился, добавив, что он не собирается растить ребенка в бетонной коробке. И вот мы здесь, в этом доме, где каждый уголок пропитан их заботой, их любовью, их… нами. Поворачиваюсь к Феликсу, целую его в губы, и он отвечает с такой жадностью, что я чувствую, как мое тело отзывается, как тепло разливается по венам. Саша не отстает, его рука скользит по животу, спускаясь ниже, и я задыхаюсь от их близости, от их желания, которое, кажется, никогда не угасает. Они такие же, как вчера вечером, как вчера утром, как всегда – голодные, страстные, словно я для них – единственная женщина в мире. И, черт возьми, я не жалуюсь. – Вы невозможны, – шепчу, когда Феликс отрывается от моих губ, чтобы вдохнуть, а Саша целует меня в плечо, его дыхание горячее, как огонь. – У вас что, никогда не заканчивается энергия? – С тобой? – Феликс ухмыляется, его пальцы ласкают кожу, чувствую, как мое тело дрожит под его прикосновениями. – Никогда, малышка, ты наш вечный двигатель. Саша смеется тихо, его рука замирает на моем животе, чувствую, как он прижимается ближе, его тело твердое, горячее. – Ты нас всех зажгла, Ева. И мы не собираемся тушить этот огонь. Закрываю глаза, отдаваясь их рукам, их губам, их теплу. Между ног влажно, на мне нет белья, мужчины вместе ласкают киску, проникают пальцами, дразнят клитор. Они двигаются медленно, словно у нас всё время мира, и я чувствую, как мое тело растворяется в их прикосновениях. Саша целует меня глубоко, проникая в рот языком, Феликс покусывает шею, его пальцы сжимают сосок, и я задыхаюсь, теряясь в этом море ощущений. Мое тело отвечает им, как всегда, я кончаю, меня колотит, но мне не дают отдышаться. Саша выше поднимает мое колено, входит в меня, он твердый, огромный, горячий. Ему хватает несколько толчков, чтобы излиться потоками спермы. Я на грани второго оргазма, и, когда после Саши в меня входит Феликс, делая резкие толчки, Саша стимулирует клитор, я кончаю в таком ярком оргазме, что перед глазами вспыхивают цветные круги. Феликс кончает следом, стонет, прижимаясь ко мне, Саша целует мое лицо, и это – момент, когда я чувствую себя живой, нужной, любимой. Мы лежим, переплетенные, потные, счастливые, и я не могу сдержать улыбку. Мое сердце бьется так громко, что кажется, они оба его слышат. Саша гладит живот, его пальцы рисуют круги, а Феликс прижимается к моей спине, его дыхание щекочет шею. – Вы вообще собираетесь делать мне предложение? – мой голос звучит шутливо, но в нем есть нотка серьезности. Я не могу не думать об этом – о том, что будет дальше, о том, как мы будем жить, когда появится ребенок. – Или вы просто планируете держать меня в этом доме, как свою личную богиню? Саша поднимает голову, его глаза встречаются с моими, в них что-то новое – не просто любовь, а что-то глубже, что-то, что заставляет мое сердце замереть. Феликс отстраняется, и я чувствую, как он тянется к тумбочке. Они переглядываются, и я понимаю, что они что-то задумали. – Ева, – начинает Саша, голос мягкий, но в нем столько силы, что я не могу отвести взгляд, – мы давно об этом говорили. Феликс возвращается, в его руке маленькая бархатная коробочка, и мое сердце пропускает удар. Он открывает её, и там – кольцо. Не просто кольцо, а произведение искусства, тонкое, с изящным узором, в котором переплетаются три линии, словно символизирующие нас троих. Бриллиант в центре переливается в утреннем свете, и я задыхаюсь, не веря своим глазам. – Ева, – говорит Феликс, голос моего мужчины дрожит, но он улыбается своей фирменной улыбкой, той, что всегда заставляла меня таять, – ты выйдешь за нас? За Сашу или за меня? Смотрю на их лица, полные надежды, любви, и чувствую, как слезы жгут глаза. Я не знаю, как это будет работать, не знаю, как мы объясним это миру, но я знаю одно – я не хочу жить без них. Ни без Саши, с его силой и надежностью, ни без Феликса, с его остроумием и теплом. – Да, – шепчу я, и мой голос дрожит. – Да, я выйду за вас. Саша улыбается, я тянусь к нему, целую, чувствуя, как его руки обнимают меня. – Я выбираю тебя, Саша, – его глаза загораются, но я поворачиваюсь к Феликсу, беру его лицо в ладони и шепчу: – А ты, Феликс, мой лучший любовник. И не спорь. Он смеется, целует меня, пока Саша надевает кольцо на мой палец. Оно идеально, как будто всегда было моим. Мы снова падаем на кровать, смеясь, целуясь, обнимаясь, и я чувствую, что это – мой дом. Не просто дом, где мы живем, а они – мои мужчины, моя семья. Но где-то в глубине сознания мелькает мысль о прошлом. Папа. Его поймали три месяца назад в Праге. Спецслужбы наконец выследили его, и теперь он в тюрьме, ждет суда. Я узнала об этом из новостей, и это было как удар. Мой отец, человек, которого я любила, который учил меня быть сильной, оказался предателем. Он использовал нас с Васей, подставил нас ради своей выгоды. Я не готова его простить. Не сейчас, может, никогда. Но я не хочу, чтобы он определял мою жизнь. Не теперь, когда у меня есть Саша, Феликс, наш ребенок. Глажу свой живот, чувствуя легкое шевеление, и улыбаюсь. От кого этот ребенок? Они говорят, что им неважно, и я верю. Он наш – мой, Сашин, Феликсов. Они повторяют это каждый день, и я чувствую, как их любовь заполняет все пустоты в моем сердце. Вася, моя храбрая, безумная сестра, тоже счастлива, конечно, у нее сейчас некие любовные переживания, но это пройдет, она учится, строит свою жизнь. И я горжусь ею, как никогда. – Я люблю вас, – шепчу, глядя на Сашу и Феликса, и они отвечают одновременно, их голоса сливаются в один. – Мы тебя любим, Ева, – говорит Саша, его рука на моем животе. – Всегда, – добавляет Феликс, целуя меня в висок.– Кстати, бриллианты из Якутии, по спецзаказу у одного хорошего человека заказали. – М-м-м, как интересно, очень красивые. – И еще: завтра мы улетаем в Грецию, нужно собраться, – это уже говорит Саша, а я теряю дар речи. – Зачем? – Там красиво, тепло, и у одного тебе знакомого человека день рождения. Нас пригласили. – У кого? – Он еще говорил, чтобы ты позвала его на свою свадьбу, там она и будет, – Феликс лукаво улыбается. – Но… – Никаких «но», Ева, собирай чемоданы, – Саша прямолинеен, и за это я его и выбрала, но Феликс не в обиде, я знаю. Вот она, моя медовая ловушка. Только теперь я не жертва, не шпионка, не пешка. Я – женщина, которую любят двое невероятных мужчин, и я люблю их в ответ. И наш ребенок, который скоро появится, будет расти в этой любви, в этом доме, в этом мире, который мы создали вместе. И я уже догадалась, к кому мы летим. И, да, флешка с компроматом на Пушкина и Островского у меня, они сами ее отдали, потому что доверяют. Я сказала, что спрячу, а сама уничтожила. Я никогда не предам тех, кто мне дорог и никому не позволю этого сделать. Добро пожаловать в мой рай. Ваша Ева…