Глава 38

Василиса О боже, Москва – это что-то с чем-то! Я думала, Питер крутой, но тут, в столице, все как будто на стероидах: машины гудят, люди бегут, неоновые вывески мигают, как будто весь город – одна большая дискотека. Прошел месяц с того кошмара, когда мы с Евой сбегали из той жуткой квартиры, а я орала, притворяясь, что у меня сердечный приступ, и лупила охранника миской. Серьезно, я до сих пор смеюсь, когда вспоминаю, как он рухнул, как мешок картошки. Но сейчас все по-другому. Мы живем в Москве, и я, честно, в полном восторге. Новая жизнь, новые шансы, и, черт возьми, я наконец-то учусь в новом месте! Мечта сбылась, и я каждый день щипаю себя, чтобы убедиться, что это не сон. Сегодня пятница, стою перед зеркалом в нашей новой квартире – она, кстати, офигенная, с большими окнами и видом на Москву-реку. Ева, конечно, все еще ворчит, что я разбрасываю вещи, но я же не специально, просто у меня творческий беспорядок! Кручусь перед зеркалом, примеряя джинсы и кроп-топ, потому что вечером у меня свидание. Да-да, с Кириллом, тем самым парнем, с которым я познакомилась еще онлайн. Помню, как Ева тогда паниковала, думала, он какой-то шпион, который за мной следит. Ну, серьезно, Ева? Это ж Кир! Он студент, обожает кофе и меня. Никакой он не шпион, просто милый, немного неуклюжий парень, который краснеет, когда я его дразню. Но, если честно, Ева была не совсем параноиком – за мной тогда реально следили. Люди нашего отца. От этой мысли до сих пор мурашки. Да, папа… Это больная тема. Оказалось, он не просто исчез, как мы думали. Он предатель. Не в стиле «продал Родину», но почти. Он подставил нас с Евой ради какой-то своей выгоды, связался с какими-то мутными типами – вроде тех, что нас тогда чуть не схватили. Спецслужбы до сих пор его ищут, и я знаю, что найдут. Ева старается не говорить об этом, но я вижу, как ей больно. Она всегда была папиной дочкой, верила в него, а он… ну, вот так. Но я не хочу об этом думать. Не сегодня. Сегодня я собираюсь на свидание, и у меня бабочки в животе, как будто я опять школьница, а мне, кстати, вчера уже исполнилось восемнадцать лет. Но Еву это почему-то пугает. Врываюсь в гостиную, где Ева сидит с ноутбуком, уткнувшись в какие-то документы. Она до сих пор работает с Сашей и Феликсом, и, боже, я до сих пор не понимаю, с кем из них она встречается! Они оба такие… ну, шикарные, что ли. Саша – как танк, весь такой серьезный, с этими своими военными замашками, но когда он смотрит на Еву, у него глаза прям светятся. А Феликс – это вообще ходячая харизма, он шутит так, что я смеюсь до слез, но при этом он всегда знает, что сказать, чтобы Ева улыбнулась. Они оба по уши в нее влюблены, и она в них тоже. Но вот как это работает? Я пыталась ее расспросить, но она только отмахнулась и сказала: «Вася, не лезь, тебе еще рано такие сложности понимать». Пф-ф, рано! Мне восемнадцать, я уже взрослая, между прочим! – Ева-а-а, – тяну, плюхнувшись на диван рядом с ней. – Можно я сегодня у Кирилла заночую? Ну, пожалуйста-а-а! Она поднимает взгляд от ноутбука, брови взлетают, как два крыла. – Заночевать? – переспрашивает она, вижу, как в ее голове включается режим «старшая сестра-паникер». – Вася, ты уверена, что это хорошая идея? Я же не знаю этого Кирилла так уж хорошо. – Ой, Ева, ну перестань! – я закатываю глаза. – Ты же с ним встречалась, когда он меня домой провожал. Он нормальный! И вообще, я уже не ребенок, могу сама решать, где мне ночевать. Она смотрит на меня, прищурившись, и я знаю, что она сейчас думает: «А что, если он все-таки шпион?». Но потом ее лицо смягчается, и она вздыхает. – Ладно, Вася. Но ты мне пишешь каждые два часа, поняла? И если что-то не так, сразу звони. Мне или… – она замолкает, и я знаю, что она хотела сказать «Саше или Феликсу». – Просто звони, окей? – Окей, окей, – подпрыгиваю и чмокаю ее в щеку. – Ты лучшая сестра! Она фыркает, но я вижу, как уголки ее губ приподнимаются. Ева вообще в последнее время какая-то… другая. Она все еще моя крутая, строгая сестра, которая может уложить на лопатки любого, но теперь в ней есть что-то мягкое. Может, это из-за Саши и Феликса? Они ее правда делают счастливой. Я даже немного завидую – ну, в хорошем смысле. У нее два таких классных мужика, а я пока только с Кириллом тусуюсь. Хотя он тоже ничего, особенно когда пытается меня рассмешить. Кстати, про Еву и ее работу. Она до сих пор их помощница, и, боже, она как ястреб следит, чтобы никакая другая девица к ним близко не подошла. Однажды я видела, как она буквально испепелила взглядом новую стажерку, которая слишком долго болтала с Феликсом. Я тогда чуть не умерла со смеха! Но, если честно, я ее понимаю. Саша и Феликс – это как два магнита, и Ева явно не хочет делить их ни с кем. Хотя скоро ей, похоже, придется делить свое внимание с кем-то еще. Я случайно заметила, как она утром бегала в ванную, и, ну… скажем так, я не вчера родилась. Ева беременна. Она пока об этом молчит, и я уверена, что ни Саша, ни Феликс еще не в курсе. Но я держу язык за зубами – это ее дело, и она сама решит, когда им сказать. Хотя я уже представляю, как эти двое будут носиться вокруг нее, как два заботливых папаши. Это будет эпично! Хватаю рюкзак, закидываю туда зубную щетку, сменную футболку и, конечно, свою любимую помаду – малиновую, Кирилл говорит, что она мне идет. Напоследок бросаю взгляд на Еву. Она снова уткнулась в ноутбук, но я знаю, что она переживает. Не только за меня, но и за папу, за все, что было. Я подхожу к ней, обнимаю сзади, прижимаюсь щекой к ее макушке. – Все будет окей, сестренка, – шепчу. – Мы теперь в Москве, у нас новая жизнь. И я тебя люблю, даже если ты иногда бываешь занудой. Она смеется, откидывается назад, чтобы посмотреть на меня. – Ты тоже не подарок, Вася, – в ее глазах столько тепла, что я готова заплакать. – Иди уже на свое свидание. И не забудь писать! Киваю, выбегаю из квартиры, и сердце у меня прыгает от радости. На улице прохладно, осень уже дышит в затылок, но мне тепло – от предвкушения, от надежды, от того, что мы с Евой наконец-то выбрались из того ада. Кирилл ждет меня у метро, и когда я вижу его – в его дурацкой клетчатой рубашке и с улыбкой, от которой у меня коленки дрожат, – я понимаю, что все будет хорошо. Не сразу, не идеально, но хорошо. Папа нас предал, да. И это больно, как нож в спину. Но я не хочу, чтобы эта боль определяла мою жизнь. Я в Москве, я учусь, у меня есть Кирилл, а у Евы – ее Саша и Феликс, и скоро, может быть, появится маленький человечек, который сделает нашу семью больше. Бегу к Кириллу, он обнимает меня, я смеюсь, потому что жизнь – она такая, знаете? Иногда бьет под дых, но потом дает шанс все исправить. И я этот шанс не упущу. Мы с Кириллом идем по Тверской, и он рассказывает мне про какие-то сложные задачи программирования, я киваю, хотя половину его слов не понимаю. Но мне нравится его голос, нравится, как он смотрит на меня, словно я для него – целый мир. Думаю, что, может, это и есть любовь – когда тебе не нужно притворяться, чтобы быть счастливой. Ева научила меня этому. Она всегда была моим примером, даже когда я злилась на нее за ее строгость. А теперь я вижу, как она сияет рядом с Сашей и Феликсом, и я хочу быть такой же – сильной, смелой, но при этом не бояться любить. Мы заходим в кафе, Кир заказывает мне какао с зефирками, потому что знает, что я от них тащусь. Я смотрю на него, на его растрепанные волосы, улыбку и думаю, что Москва – это не только небоскребы и суета. Это место, где я могу начать все сначала. Где мы с Евой можем быть счастливы, несмотря на все, что было. И я верю – нет, я знаю, что у нас все получится. Потому что мы Вольские, а Вольские не сдаются.