Часть 20 / Оливия Грин/

Оливия продолжала неподвижно стоять возле окошка, стараясь не выдавать себя – учитывая, как проницателен император, ему наверняка ничего не стоит провести какие-нибудь стратегические расчеты и выявить с их помочью верный вариант.

Вторая девушка стояла у пюпитра. Она изображала флейтистку, держа в руках серебристый тонкий инструмент.

Ситуация накалялась, воздух почти трещал от напряжения. Девушка с флейтой нервно подергивала флейтой, видимо, как и остальные, боялась близости с императором. И пусть как таковой, ее ни у кого из них не было, все равно трепетала, как листочек на ветру.

- Что же нам делать? – заговорщицки произнес правитель. – У нас две очаровательные  девушки, одна из которых моя по праву. И под масками обе очень похожи. Разговаривать они не могут, а всех предыдущих я уже раздел. Чтобы такого придумать?

Он театрально потер подбородок. Сейчас Его Величество даже немного напоминал подростка, которого допустили к запретному, и он со всей страстью этому отдается.

- Что ж, попробуем самое простое, - сказал император. – Итак, прекрасная леди, сыграй мне на флейте. Я наслышан об умениях наложниц, обученных демоном-инкубом, в том числе и игре на инструментах.

Оливия чуть в голос не застонала. Роли-то она между девушек распределила, научила, что говорить, но своим навыкам, которые она впитывала долго и упорно, при всем желании научить бы не смогла. Даже с участием специальной пыльцы, которой пользовалась при обучении сама.

Лица девушки под маской не видно, но Оливии показалось, что служанка побледнела. Приказ императора выполнять не торопилась.

- Что же ты? – усмехнулся тот и с победной усмешкой сложил руки на груди. – Может подсказать произведение? Хм… Я бы с удовольствием послушал знаменитую эльфийскую интерлюдии. «Полёт пчелы», вы ведь наверняка ее прекрасно исполняете.

Эту интерлюдию Оливия, разумеется разучивала, и на это у нее ушла уйма времени даже с магическим порошком, который раз в пять ускорил обучение. И даже в этом случае особых успехов она не достигла – произведение довольно сложное и техничное. Такое может играть, наверное, только профессиональный эльф-музыкант.

О том, что бы служанка сейчас его исполнила и речи быть не может.

Служанка и не исполняла. Просто стояла молча и неподвижно, флейта в ее пальцах подрагивала, а улыбка на лице императора становилась все шире, он начинал напоминать кота, загнавшего мышку в угол.

- Кажется, моя сладкая наложница найдена, - спустя еще пару мгновений проговорил он и повернулся прямиком к Оливии. – Милая служанка может идти.

Сердце Оливии невольно ухнуло и застучало быстрее. Маску снимать она не торопилась, только неотрывно смотрела на императора сквозь прорези для глаз и слушала, как спешно покидает апартаменты служанка.

Когда дверь тихонько хлопнула, она наконец осознала – с императором Эрэнии они остались наедине.

Ситуация волновала. Пульс отдавался в ушах, сердце подскакивало к горлу. Откуда у нее столько переживаний? Она ведь столько времени готовилась к этому, разве не положено сейчас расслабиться и сделать все, как надо?

Тем не менее, напряжение она все равно испытывала, а еще персиково-сладкую галлюцинацию вкуса.

Император стоял перед ней неподвижный, таинственный и прекрасный. Голова чуть наклонена вперед, смотрит немного из-под бровей, но губы растянуты в улыбке, волосы и белый парчовый халат с камнями сверкают в свете ночных люминаров. Отвести взгляд просто невозможно.

Веет от правителя уверенностью, властью, силой и… желанием. Его она в прямом смысле ощущала, хотя сама не понимала, как вообще может это делать. Наверное, просто ее навыки наложницы улеглись в нужном порядке, и теперь она просто умеет как-то распознавать желание в мужчине.

- Уверяю, я могу играть в гляделки долго, - первым нарушил молчание император.

Оливия даже вздрогнула, но быстро взяла себя в руки.

- О, я тоже, - ответила она.

Император де Кинг усмехнулся.

- Не сомневаюсь. Девушка, которая не побоялась устроиь такое представление для правителя, наверняка обладает характером и силой воли.

- Прежде я ими не обладала, - заметила Оливия, Но мне пришлось их в себе воспитать.

- Не соглашусь, Оливия, - проговорил император, медленно приближаясь к ней. - Такие качества можно лишь взрастить, но никак не вложить. И если ты смогла их воспитать, значит, в тебе они всегда были.

Расстояние между ними все сокращалось, и чем ближе подходил властитель, тем сильнее тарабанило сердце Оливии. Мысли в голове спутались, понеслись хаотичными вихрями.

Неужели сейчас? Неужели сегодня? Она может? Как она может? Ведь ее так тянет… Тянет к Джемису! Светлая богиня, да сколько же можно! Куда проще было бы влюбиться в императора и быть ему верной наложницей. Но нет, судьба угораздила ее втрескаться в того, кому плевать на нее с высокой колокольни и кому она не может принадлежать ни при каких раскладах.

Когда император потянулся к ее лицу, внутри Оливии все сжалось – она должна быть сильной. Должна справиться со своими обязанностями. Ведь если что-то пойдет не так, пострадать может не только она, но и демон, который должен был вышколить ее для императора. О награде, которую от ее продажи Его Величеству выиграла ее мачеха, Оливия не думала. После того, как ее буквально вышвырнули из родного дома, их дела ее интересовать перетали.

Она сглотнула пересохшим языком, когда Грегор де Кинг аккуратно поддел маску и снял ее, отбросив на ковер.

Глаза его сверкнули, взглянув на лицо Оливии.

- Теперь я вижу, это ты, - произнес он и мягко коснулся пальцами ее щеки.

По коже Оливии пробежали мурашки – прикасаться император умел. Только от одного этого жеста по телу прокатилась приятная волна и Оливия даже немного расслабилась. Ей надо сосредоточиться на главном – на служении правителю. Тогда все получится, тогда все будет хорошо.

Она всеми фибрами в это верила.

Но мысли в голове все не успокаивались, одна сменялась другой, с Джемиса они прыгали на Валери, потому на служанок, на мачеху, возвращались во дворец, и так по кругу, а потом маслом в огонь в памяти вспыхнул таинственный незнакомец из сада, который назвался именем цветка.

Светлые небеса! Он ведь ласкал ее в этой самой комнате! Да, Оливия тогда ничего не могла сделать, на ней было заклинание стазиса. Но кого это волнует? 

Она должна была каким-то чудесным образом от него избавиться. Наверное должна была.

- Ты дрожишь, - заметил император.

Оливия только сейчас осознала, что ее потряхивает и мысленно обругала себя. Ведь император может решить, что она пытается отлынивать от обязанностей.

Но что ей делать? Как быть? Признаться ему в том, что ей пусть без согласия, но все же почти раздвинули ноги, или промолчать? Первое грозит наказанием, а второе… если это всплывет – тоже хорошего мало. Тем более этим можно ее шантажировать, заставлять выполнять разные гадости. А этого она точно делать не хочет.

И как быть?

- Оливия? – снова позвал император. – Ты в порядке?

Оливия снова сглотнула, изо всех сил стараясь взять себя в руки.

- Да, Ваше Величество, все хорошо.

- Ты преподнесла мне очень приятный подарок, - произнес он полушепотом. – Давно меня никто так не радовал. Я буду щедр к тебе…

А потом наклонился, и его губы прильнули к ее губам.

Оливия замерла. Раньше она испытывала настоящие поцелуи только с демоном  лок Ловером и даже не успела представить, какими они могут быть с кем-то другим.

Затаившись, она прислушивалась к ощущениям.

А они были. И очень яркие.

Поцелуй императора  отличался от поцелуя Джемиса. Оливия не понимала, чем конкретно, что разница огромна.

Однако она четко определила – ей нравится то, что делает правитель. Его губы мягкие, но поцелуй твердый, какой может быть только у императора. Когда его язык скользнул ей в рот, Оливия невольно застонала – вспышка ощущений захватила ее мигом и полностью, по телу пронеслись мурашки, а сладко-персиковый привкус стал еще ярче.

- М… - протянул император глухо, а Оливия поддавшись порыву, обвила руками его шею.

Поцелуй все продолжался, долгий, властный, Оливия понимала, что император имеет на нее все права. Но как быть с тем, что чувствует она? И как быть с тем незнакомцем, который взбаламутил и без того неспокойную ситуацию?

- Я заинтригован и хочу тебя, - оторвавшись от губ Оливии, прошептал правитель, а она взглянула в его серые, сверкающие глаза и затаила дыхание: что ей делать?