Глава 14

– Я сегодня отвратительно спала, всю ночь снились какие-то кошмары, и постоянно кто-то скулил под окнами. Думала, это Бублик, он гулял с курицей, и мы забыли его запустить, но мне так было лень вставать и проверять. Ты ничего не слышала? Вероника сделала глоток чая, тут же поперхнулась, Любовь Генриховна с жалостью посмотрела на девушку. Слезы брызнули из глаз, Вероника все никак не могла выровнять дыхание. Да и что ответить тетушке? Да, это была она, стонала под окнами, кончала в компании наглых внуков Зорина. Сразу с двумя, терлась об их члены, позволяла им трогать себя в самых откровенных местах, ласкать, целовать грудь, щипать соски. Но досталось бедному мопсу Бублику, который с невинным видом спал на коврике, раскинув лапки. – Нет, нет… Я не слышала, я так крепко спала после бокала вина, словно в яму провалилась. Да, еще одна ложь. Провалилась Вероника в яму порока и греха, но все можно списать на вино. – Странно, значит, мне снились кошмары. Это все Зорин, он расшатывает мою нервную систему. А мне нужен покой, мне хватило в жизни потрясений, взять хотя бы моего первого мужа. – А что с ним случилось? – Умер он. – Господи, мне так жаль. – А мне нет. Кобель получил инфаркт, когда на нем прыгала сучка Ворошилова, вторая прима – после меня, естественно. Поэтому, милая моя, никогда не верь мужчинам, ни одному их слову, какими бы соловьями они ни пели. Все ложь, все обман и фальшь. Любовь Генриховна со звоном поставила чашку на блюдце, раскрыла веер, начала нервно обмахиваться. Вероника прикусила язык, она не знает, кому верить, а кому нет, у нее нет мужчины. Но то, что происходило ночью, произвело на нее сильное впечатление. Ей нравились эти парни. Макс и Ник. Максим и Никита. И имена у них красивые, и сами они такие… такие… Не такие, как все. Они наверняка самые популярные парни университета, где учатся, за ними бегают толпы девчонок, открыто предлагая себя. Вот и она, получается, не стала исключением. Обида накрыла неожиданно, ее не было вчера, не было и утром. А было чувство невероятной легкости и трепета внутри. После двух последних оргазмов Вероника наконец опомнилась, вырвалась из объятий парней и побежала в дом. Лишь на втором этаже, у себя в комнате, заперлась в ванной на замок, включила воду и, в чем была, встала под душ. Трясло так, что казалось, у нее припадок. Сердце барабанило в груди, дыхание сбивалось, низ живота тянуло болью, к груди невозможно было прикоснуться, губы и руки дрожали. Через несколько минут Вероника вроде бы успокоилась, прижавшись лбом к кафельной стене. Стянула с себя мокрую майку и трусики, начала смывать сперму с лобка и попки, от прикосновений по телу шли волны возбуждения. Там, между ног, все было набухшим и чувствительным. С трудом омывшись, завернулась в полотенце, вышла из ванной, упала на кровать и сразу провалилась в сон. В эротический сон. В котором парни не остановились на ласках, а брали ее вдвоем уже по-настоящему. Проснулась от стука, поднялась, завернулась в одеяло, подошла к окну, отдернула шторку и не могла несколько минут отвести глаз от увиденного. Их снова было двое. С голыми торсами, в одних шортах, широкие плечи, кожа блестела на солнце, под ней играли мускулы. В них не было ничего лишнего, живое воплощение идеала и совершенства мужского тела. Они продолжали разбирать старый забор, сосредоточенно работая топором и монтировкой. Вероника вздрогнула, когда они ее увидели, Максим привычным жестом повернул бейсболку козырьком назад, Никита прикрыл глаза ладонью. Даже на таком расстоянии их взгляды обжигали, Вероника испуганно дернулась назад, закрыла шторы. – Нет, ты видела, что происходит? Они снова не дадут нормально отдохнуть, это варвары, а не люди. Что у них там происходит? Они и так стучали все утро, не давая спать. Любовь Генриховна встала, вышла на крыльцо веранды, Вероника пошла за ней. На соседском участке намечалась стройка, мужчин было уже больше, из открытых ворот носили доски, Зорин командовал, а вот его внуков нигде не было. – Я так полагаю, Николай Иванович, мне не будет ни минуты покоя в ближайшее время? Вы решили окончательно испортить мне приятную жизнь за городом? – Тетушка крикнула громко, даже у Вероники зазвенело в ушах. – Да, Любовь Генриховна, покой нам только снится, на том свете отдохнете. – Вот же хам какой, – процедила тетя сквозь зубы, но при этом улыбнулась. – Я думаю, вас там уже заждались! – Ну зачем ты с ним так? – Вероника дернула женщину за рукав платья. – Знаешь, у меня прям настроение поднимается, когда я его начинаю бесить. Иди, Вероник, найди Бублика, сейчас поедем в город – ноутбук покупать, начну писать мемуары. В голове столько мыслей, хоть в тетрадку записывай. Девушка убрала со стола, пока Любовь Генриховна поднимала себе настроение, нервируя соседа, пошла искать мопса за дом, – он, наверное, снова в тени гортензий спасается от жары. – Бублик, Бублик, выходи. Ай! – Вероника вскрикнула, но тут же рот ее оказался закрыт ладонью, а сама она прижата к широкой груди. – Не бойся, не бойся, Ягодка, это я. Соскучился. Вероника не успела ничего сказать, как Никита начал ее целовать, прижимая к себе плотнее, запуская руки под подол короткой юбки, сжимая упругие ягодицы. Кит думал о ней все утро и половину ночи, вспоминая, как трогал, как терся членом о ее влажную киску, как кончал, как Ягодка кончала и дрожала в его руках. Утром дед снова занял их с Максом физическим трудом, но ни он, ни холодный душ не помогали снять возбуждение. Они не говорили о случившемся с братом, но Никита знал, Макс тоже думает о том же, о чем и он, точнее, о той же. – Отпусти, тетя увидит. – Не могу, ты такая сладенькая ягодка. Никита наконец оторвался от ее губ, заглянул в глаза – и утонул в них! Серо-голубые омуты затягивали, засасывали, соблазняли. Он второй раз видел Ягодку вблизи и при свете дня – красивая до головокружения. Хотелось схватить ее на руки, унести далеко, спрятать и никому не показывать. Вероника прикусила нижнюю губу, карие глаза Никиты прожигали насквозь, он хмурил брови, вновь потянулся для поцелуя, сердце забилось чаще, но уже не от испуга. Это был уже не первый поцелуй и не второй, Вероника сбилась со счета, ей стыдно было признаться, но она хотела еще и еще. Ответила на поцелуй на инстинктах, прикрывая глаза, запуская пальчики в волосы парня, касаясь его языка своим, забыв про Бублика, про тетушку. Молодой организм брал свое, тяжелый ком в груди опустился вниз, возбуждение разлилось по телу. Никита простонал девушке в губы, потерся выпирающим из шорт стояком о ее живот. Если он сейчас не кончит, придется дрочить в кустах или в душе. – Никита! Никита, куда пропал? – Николай Иванович искал младшего внука. – Черт! Черт! Но от тебя невозможно оторваться, малышка. – Вероника! Вероника, Бублик нашелся сам, а ты где? – Ой, это тетя! – В полночь выходи на дорогу, поедем кататься. Ты каталась на байках? Нет? Не придешь, мы с Максом сами придем и просто украдем. Никита развернул девушку спиной, толкнул вперед, а сам скрылся в кустах. – Вот ты где. А что случилось? На тебе лица нет? Снова жук на тебя сел? – Да, да, огромный такой. – Вероника одернула юбку, отвела глаза. – Ладно, поехали, сосед строит забор, надеюсь, пока нас не будет, они все устанут. Бублик, за мной, едем в магазин. Вероника взяла свою сумочку, телефон, вышла за ворота. Придет ли она вечером? Не должна. Нельзя позволять так себя целовать, трогать и ласкать первым встречным парням. Да еще двоим! Но когда и у кого в девятнадцать лет сердце слушало разум?