Глава 37

Много света. Было слишком много света, когда Вероника проснулась и открыла глаза. Девушка зажмурилась, глубоко вздохнула, чувствуя в воздухе цветочный аромат. На несколько секунд показалось, что она уже умерла и находится в странном месте, где вокруг много цветов. Прислушалась к своим ощущениям, провела ладонью по тонкому одеялу, которым была накрыта. Дотронулась до живота, чувствуя тянущую боль, боясь пошевелиться. В сознании яркими красками вспыхнули воспоминания минувшей ночи. Но картинки пошли в обратном порядке. Она потеряла ребенка. Вот что главное и ужасное. Даже не знала о нем, не догадывалась, не берегла себя, не сберегла его. Авария, Никита, он нес ее на руках, а до этого был Аркадий, Вероника очнулась в его машине, он куда-то быстро гнал. Клуб, она искала выход, но нашла Максима. Он целовался с девушкой. Именно это стало отправной точкой, когда сознание накрыли глухая боль и обида. До такой степени горькая, концентрированная, разъедающая внутренности, проникающая в каждую клеточку тела, что казалось, еще немного, и она умрет, лишь только сделает глоток воздуха рядом с жарко целующейся парой. Вероника всхлипнула, кусая губы, крепко, насколько могла, сжала одеяло слабыми пальцами. Открыла глаза, пытаясь приподняться и посмотреть по сторонам. Рядом монотонно работали медицинские приборы, в сгибе левой руки игла, капельница, она в палате одна. А вокруг много цветов, очень много. Вероника такое количество видела только в цветочных магазинах. Голова закружилась, откинулась на подушку, не представляя, кто мог такое сделать. – Добрый день, милая девушка. В палату зашел высокий мужчина в белой униформе доктора, тихо закрыл за собой дверь, подошел ближе. На его лице была медицинская маска, на голове шапочка с веселыми мультяшными утятами. Но темные глаза смотрели внимательно, а брови хмурились. – Вероника, как ты себя чувствуешь? Я Вознесенский Константин Владимирович, твой доктор. Мужчина теплыми пальцами прикоснулся к руке девушки, нащупал пульс, стал еще внимательнее рассматривать свою пациентку. Был уже день, смена Вознесенского закончилась, но он не мог не проверить привезенную ночью девушку. – Так как вы себя чувствуете, Вероника? – Не знаю… Хорошо, наверное. Я живая, это уже хорошо. – Верно, главное – вовремя оказать помощь, так? Ваш молодой человек сказал, что вы будущий медик, он, говорят, ехал за «скорой помощью», а потом путался под ногами в приемном покое, даже прорвался в реанимацию, представляете? Он очаровал весь персонал, и это «цветочное безобразие» и отдельная палата для его невесты – тоже его рук дело. – Никита? Невесты? – Вероника произнесла шепотом, в груди первый раз за все время разлилось тепло. – Да, его зовут Никита. Он за вас переживает, сейчас снова под дверями. А как вы себя чувствуете? – Нормально… Наверное, нормально себя чувствую, не знаю… Я даже не знала, что… Язык не поворачивался сказать, что была беременна и сама об этом не знала, не уберегла ребенка, потеряла по своей глупости. В голове настойчиво маячили мысли, что это она во всем виновата. На глаза навернулись слезы, горячие дорожки обожгли виски, Вероника отвернулась. – У вас сотрясение. На фоне аварии либо каких других причин, я не могу сказать, открылось внутреннее кровотечение, и вы потеряли ребенка. К сожалению, мы ничего не могли сделать, все произошло буквально за считаные минуты, если бы вас привезли позже, мог быть другой исход. Так бывает, с этим придется жить, но главное у вас осталось. Это молодость и здоровье, вы еще сможете иметь детей после определенной терапии восстановления, и я надеюсь, что не одного. Доктор говорил тихо и убедительно, он не жалел, но и не давил. – Спасибо. Спасибо вам за все. – Не мне надо это говорить, а тому, кто вас спас. Позвать? Да, и еще, придет полиция, они должны опросить вас по факту аварии. – Хорошо, а еще можно мои вещи? В сумочке был телефон, нужно позвонить тете. – Ваша тетя уже едет. – Спасибо. Доктор ушел, начала болеть голова, было слишком много мыслей о том, что случилось. Когда в палату зашел Никита, ее чуть не накрыла истерика. Слезы хлынули с новой силой, Вероника была так рада его видеть. Весь этот месяц скучала, тосковала, не могла найти себе места. А когда в клубе встретила, дала отпор, не желая быть игрушкой в руках парней. – Ягодка… милая моя… Не плачь, не плачь, любимая. Я рядом, я рядом, я всегда буду рядом… Не плачь, моя девочка. Никита быстро оказался рядом, начал хаотично целовать лицо девушки, гладить по волосам. Уткнулся лбом в ее лоб, продолжая шептать нежные слова. – Я так рада… так рада тебя видеть… Я… не знала… Ник, не знала, и я… Вот его уже нет… Мне так… так больно… Вероника всхлипывала, цепляясь за руки парня, приборы запищали сильнее, из вены выскочила игла. – Все хорошо, все хорошо, я знаю, я все знаю. Не переживай, все будет хорошо, главное – ты в порядке, и я рядом. Все будет хорошо. Я так люблю тебя, Ягодка, очень сильно люблю. – И я тебя, Ник… люблю, давно уже. Очень сильно люблю. Главные слова были сказаны. Молодые люди смотрели друг другу в глаза, Кит тонул в омуте бушующего серо-синего моря глаз Вероники, целовал в губы, был переполнен настоящим, искренним счастьем и готов был ее сделать счастливой. Но то, что она призналась, уже добавляло ему сил. – Как… как Аркадий, с ним все хорошо? – Зря он не сдох, так, головой ударился и пару ребер переломал. Спросить о Максиме язык не поворачивался, он для нее теперь чужой человек, чужой и далекий. – Ягодка? – Да? – Там тетушка твоя приехала. – Уже? – Да. – Она все знает? – Да. – Вообще все? – О нас, о том, что случилось. И я… Черт, наверное, не самое подходящее время, но… – Да отпусти ты меня, господи, Николай, со мной все в порядке, я хочу видеть свою девочку, не надо мне больше успокоительного! В палату ворвалась Любовь Генриховна, всплеснула руками, кинулась к племяннице. За ее спиной был Николай Иванович Зорин, было странно видеть эту пару вместе. Но удивлены друг другу были все. – Деточка моя, господи, что случилось? Я как только узнала, мне позвонила полиция, мы сразу выехали. Николай, кто звонил? Я забыла имя. – Тетя, все хорошо, не переживай, всего лишь сотрясение. – Николай? Дед, ты попал под влияние Любы? – Никита подошел к деду, Зорин шикнул на него, чтоб не лез с расспросами. – Я так и знал, между вами еще тогда летели искры. – А ну замолчи, гаденыш, я тебе еще жопу надеру за то, что испортил девочку. Так я и знал, что кто-то из вас это сделает. – Так я не отрицаю, я женюсь на ней, и свадьба будет, и платье белое. Все будет, если она захочет. Зорин внимательно посмотрел на младшего внука, Никита был, как никогда, серьезен, даже как-то повзрослел за тот месяц, что они не виделись. – Вероника, почему ты мне ничего не сказала? – О чем? – Что у тебя роман с Никитой? – Не знаю, я не думала, что у нас что-то получится. Он из другого мира… Я не для него. – Не говори ерунды, это он не для тебя. К тому же вас не смутило не предохраняться. – Тетя, не надо об этом, я прошу тебя. – Вероника попросила громким шепотом, сердце все еще болело, как и все внутри от перенесенной утраты. Она не могла не любить того, о ком не знала и кого так опрометчиво потеряла. Никогда бы не отказалась, не избавилась, родила бы и вырастила, даже если тому, чей бы это оказался ребенок, он был бы не нужен. А вот интересно, от кого он был?