Глава двадцать шестая. Варя

Я просыпаюсь на диване, укрытая пушистым пледом, под которым нет совершенно ничего. В комнате горят лишь гирлянды, на полу разбросаны подушки, а с кухни доносится аромат чего-то восхитительного – мясного и жареного.

В моём животе тут же громко урчит, поэтому приходится кое-как подняться на ноги. Внизу живота приятная тяжесть, но, кажется, мне нужно в душ.

Плед идёт со мной – не найдя своей одежды, я просто заматываюсь в него.

–Ты куда? – Вдруг совершенно неожиданно появляется в дверях Егор.

На нём свободные домашние штаны серого цвета, а на обнажённой груди капельки воды. На некоторое время я просто выпадаю из реальности, пока слежу, как одна из них медленно скатывается вниз, очерчивая все изгибы мускулистого торса.

Одно дело знать, что Минин балуется «железом», и совсем другое видеть результат его явно многолетнего труда так близко. У меня чешутся ладони от желания потрогать его.

И мне совершенно не стыдно из-за того, что я не нахожу причин отказать себе в маленьком удовольствии.

–Ты такой красивый, – говорю я совершенно честно, медленно подхожу ближе и кладу ладонь чуть выше его пупка.

Я не вру, Егор действительно невероятно красивый. Если бы мы не были знакомы, я бы основывалась на свой опыт и с полной уверенностью заявила, что у человека с таким телом не может быть хороший и добрый характер.

Егор Минин – одно сплошное исключение из правил.

Это самый спокойный вечер из всех, что были у меня за последние годы жизни.

Мы с Егором валяемся на полу среди подушек, едим восхитительный ужин его приготовления и смотрим старые фильмы советского производства. Я приятно удивлена тем фактом, что Егора интересуют такие вещи, а он в ответ начинает разговаривать общеизвестными фразами.

Мы уходим спать около полуночи. Егор первым идёт в душ, а я, вместо того, чтобы дождаться его, как и собиралась, просто отрубаюсь.

А когда просыпаюсь, на часах десять утра, и вся квартира – пуста. Зато в одном из мессенджеров меня ждёт голосовое сообщение от Егора, в котором он своим серьёзным голосом просит позвонить ему, когда проснусь.

–Нужно было разбудить меня, – говорю я с лёгким укором, когда он отвечает сразу после второго гудка.

Сегодня мне удивительно хорошо. Я знаю: это настроение не продлится долго. Навеянное событиями вчерашнего вечера, оно разобьётся на миллион острых осколков с первым же телефонным звонком от Паши, мамы или даже папы.

Полной неожиданностью для меня становится понять, что хорошее настроение разлетиться на осколки после звонка Егору.

–Не хотел тревожить, – говорит он довольно холодно.

Что-то внутри неприятно царапает, но я заставляю себя не обращать на это внимания. Егор – занятой человек, ему явно есть, чем заняться с утра, и от моих обид всем будет только хуже.

–Завтракай, Варя. Дом в твоём распоряжении, на улицу лучше не выходи. И, малыш, у меня сегодня весь день забит, вернусь поздно. Звони, если что-то случится.

Я едва успеваю пролепетать растерянное «хорошо», а в динамике телефона уже раздаются короткие безэмоциональные гудки.

За эту минуту не прозвучало ничего грубого, злого или просто плохого, даже наоборот – сплошная забота в каждом слове, но... моё настроение всё равно стремительно катится куда-то вниз.

Правда, немного приподнимается обратно, когда я вижу заботливо накрытую крышкой безнадёжно остывшую яичницу с творогом в сковороде.

Плохие дни бывают у всех, и мы не имеем права осуждать других за это.