Глава двадцать восьмая. Варя

Весь день я занята одним из тех проектов, что висят у меня на почте. Их три на выбор, но меня сразу привлекает тот, в котором для двадцати книжных страниц нужны милые детские иллюстрации.

Это история про лес. Он большой и тёмный, и всех детей пугают живущими в нём монстрами. Никому не разрешают заходить в него, но маленькая девочка с забавным именем Йо-Йо не верит словам взрослых, и одним солнечным утром переступает границу леса. Вот только там не монстры, а маленькие очень добрые зверюшки, искрящаяся в воздухе магия и залитые солнечным светом цветочные поляны. Йо-Йо проводит в лесу удивительный день, а когда его обитатели возвращают её перепугавшимся родителям, никто не верит рассказам маленькой девочки.

Это немного грустно, но написано до того интересно, что яркие картинки сами собой появляются в моей голове.

Я никогда не умела профессионально рисовать в графических программах, для меня нет ничего надежнее карандаша и бумаги. Именно поэтому я оккупирую кухонный стол и с упоением рисую до тех пор, пока пальцы не начинает ломить от усталости, а в голове не заканчиваются идеи.

На часах два дня, на столе почти девять детальных набросков, а в животе урчит от голода.

Пустой желудок и закончившиеся идеи верный признак того, что пора заняться домашними делами.

Пока на плите тушатся овощи с мясом и варятся рис с супом из всего, что нашлось дома, я «вижу» ещё несколько картинок.

Рисую урывками, параллельно следя за едой и игнорируя звонки мамы. Я не могу говорить с ней сейчас. Я просто не знаю, что мне ей сказать. «Привет, у меня всё хорошо, видела тебя вчера в кафе, целующуюся с отцом моего бывшего жениха – ничего сказать не хочешь?». Так мне ей сказать?

Поэтому я просто не отвечаю ей. Мне нужен не её звонок.

Но Егор молчит весь день – не звонит и не пишет. Я пытаюсь отвлекаться и успокаивать себя, но неприятные мысли всё равно предательски лезут в голову. Их так много, одно бредовее другого, а я всё больше чувствую себя полной эгоисткой.

Почему первый день семейной жизни приносит мне не радость и спокойствие, а жгучее чувство собственного эгоизма?

Я засыпаю одна.

И просыпаюсь тоже одна. И отлично понимаю: Егор со мной не спал, но дома он точно был, потому что оставленный для него ужин, который изначально был обедом, съеден, и в корзине для грязного белья, что стоит в ванной, его вещи.

На часах восемь утра, и я уже морально готовлюсь к ещё одному дню одиночества, когда слышу поворачивающийся в замке входной двери ключ.

Плыву в коридор, не чувствуя холодного пола под босыми ногами, и застываю на пороге, большими глазами глядя вначале на Егора с мокрой от снега головой, а затем на принесённые им битком набитые пакеты.

–Ты почему не в постели, женщина? – Вопрошает он у меня сурово, скидывает пальто на вешалку и в два широких шага оказывается рядом.

За день без него я успела позабыть, какой Минин большой и высокий, и какая я на его фоне маленькая и короткая. Удивительно, но это мне даже нравится.

А ещё мне нравится, как он обхватывает своими широкими холодными ладонями моё лицо и целует – крепко, до головокружения, и отпускает лишь тогда, когда голова начинает плыть у нас обоих.

–А ты разве не на работе? – Разумных мыслей в моей голове сейчас ровно ноль, поэтому я говорю первое, что приходит на ум. Стараюсь не выглядеть глупо, но получается, кажется, с точностью наоборот.

–Не оставлять же тебя без завтрака, – в голосе Егора отчётливо слышится насмешливый укор.

Он отодвигается, продолжая держать моё лицо в ладонях, внимательно смотрит мне в глаза и с нежностью добавляет:

–Ужин был очень вкусным. Хоть я и не привык есть суп во втором часу ночи...

–Там был не только суп, – я почему-то начинаю глупо улыбаться, а в груди щекочет желание придвинуться к Егору и потереться носом о его грудь. И помурлыкать от удовольствия.