Глава 18

Перед глазами все плывет и я, пошатываясь, встаю с кровати. Не знаю осмелилась бы я расхаживать голышом еще несколько минут назад, но после просмотра видеоролика, я заворачиваюсь в простынь, словно в кокон. Неуклюже сгибаюсь пополам, чтобы подобрать свою одежду и в этот момент взгляд Трабера цепляется за небольшое красное пятно на белоснежной материале.

— Стрельцова, ты что…? Я не знал…, — начинает он.

— Не знали, что именно, Артур Аркадьевич? — выдавливаю глухо, чувствуя, как лицо заливается румянцем. — Что примерно раз в месяц у девушек такое случается? Нужно было внимательнее на уроках анатомии быть.

— Ох, я уж подумал…, — с видимым облегчением выдыхает он.

— Что я подарила вам свою невинность? — уголки губ против воли ползут вверх в какой-то ядовитой улыбке. — Это было бы очень глупо и неосмотрительно с моей стороны, верно? Впрочем, спать с женатыми мужчинами в любом случае глупо и неосмотрительно. Так что предлагаю побыстрее об этом забыть.

После этих слов я проскальзываю в ванную комнату и защелкнув дверь на замок обессиленно прислоняюсь к ней спиной. Сердце будто стальной рукой кто-то сжал. Холодной и безжизненной. Эмоции не просто душат, они стоят плотным комом в горле, не давая сделать и вдох. Даже слезы почему-то не выходят. Будто кто-то весь мой организм поставил на паузу. Заморозил в моменте, чтобы дать мне передышку. Вот только кажется, вместо обычного льда в ход пошел жидкий азот и теперь — одно неловкое движение и я рассыплюсь просто в пыль.

Трабер женат. Вчерашний побег со свадьбы ничего не значит. Это было лишь фикцией. Красивая церемония для его жены, а на деле все бумаги давно подписаны и миллионы семьи Вольновых переведены на счет компании. Что ж, с подарком жене мой босс налажал. Зато мне сделал неплохой. Уважил, так сказать. Подарил шикарную ночь любви давно сохнущей по нему помощнице. Какая же я дура!

Дед всегда заявлял, что у меня слишком богатая фантазия и до добра меня это не доведет. В детстве я думала, что он так говорит только потому что не хочет, чтобы я каждое утро надевала крылья бабочки и топтала его цветочные грядки, изображая принцессу фей и заставляя их с братом мне подыгрывать. Сейчас же я понимаю, что он был прав. И если бы я его послушала, не пострадали бы не только дорогие цветы, но и мое сердце. А теперь уже поздно. Оно просто вдребезги.

Следующие несколько дней проходят как в тумане. Я рыдаю у Катьки на плече, рыдаю дома в постели и конечно же под душем. И лишь на работе я словно робот. Четко выполняю свои задачи. Выгляжу, правда, при этом как зомби, но этого, кажется, никто не замечает. Окружающие слишком заняты смакованием прошедшей свадьбы.

Тех фото, что фотографы успели нащелкать еще до церемонии, хватило для того, чтобы заполнить все онлайн-ресурсы. Какие-то издания ограничились кратким обзором торжества, другие же подробно обсасывают каждую деталь, гадая куда сбежал жених. Но факт остается фактом, это повсюду. Включая мою бедную голову. Снимки, обрывки фраз, видео. Чересчур много вокруг напоминаний о том дне. И главное, о том что произошло после.

Но хуже всего не это. Не любопытство коллег, не женитьба босса и даже не мое немного мертвое внутри сердце. Хуже всего — его равнодушие. Трабер меня игнорирует. Передает задания через Абрамова, а когда мы все-таки встречаемся, то смотрит на меня так напряженно и с такой болью, будто жалеет о той ночи больше меня. Нет уж, дорогой Артур Аркадьевич. Это просто невозможно. Невозможно жалеть о том, что произошло больше, чем я. У меня законное первенство. Как никак, я вас любила всем сердцем. Вы стали моей первой любовью, первым мужчиной… и первым предателем.

— Точно уже решила? — спрашивает моя коллега Света.

— Учеба сейчас важнее, — выдаю зазубренную фразу. — Все-таки, заочка совсем не то…

— Зато опыт какой! Тебя после практики сразу помощницей сделали. Трабер тебя даже на сделки брал, сам же не раз говорил, что у тебя талант!

— Вот и надо его развивать, — упрямо цежу. — А то так и буду всю жизнь в помощниках. Не для того я на архитектора пошла, чтобы бумажки на подпись боссу совать.

Тут я, конечно, лукавлю. Для бумажек и подписей у Артура есть секретарь, а меня он, действительно, готовил к чему-то большему. Вот только кажется сейчас он и сам не этому рад и мое увольнение ему только на руку будет. Правда, с университетом я еще не все уладила. До того как перевестись на заочку этим летом, я училась на бюджете и как выяснилось, вернуться обратно оказалось не так просто. Мое место уже отдали парню из параллельной группы, а мне сказали ждать… Но я готова даже дворником идти работать, лишь бы не видеть его каждый день. Этого мое бедное израненное сердце просто не переживет.

Однако, отдать заявление боссу я так и не успеваю. Прислушиваюсь к голосам в его кабинете, чтобы понять насколько уместным будет зайти и невольно застаю его за разговором с Абрамовым.

— Ну давайте Мартынова им отправим, — предлагает ему Николай. — Он хоть и другим проектом занимался, но мы быстро введем его в курс дела. Китайцам все равно наш человека там нужен чисто для галочки. Не дадут они ему реальных полномочий.

— Мартынов нам только запорит все, — отмахивается босс. — Спец он хороший, но деловой хватки у него нет. А нам надо китайцев к себе привязать. Соблазнить, покорить, подкупить… в общем, сделать так, чтобы этот проект стал первым из кучи других.

— Ну и кого тогда? — оторопело протягивает Коля. — Ландышеву, что ли?

— Стрельцову, — слова босс сопровождаются каким-то стуком, как если бы он хлопнул ладонью по столу или бросил на поверхность стопку документов.

— Так она ж еще не архитектор, — возражает Абрамов.

— Вот и наберется опыта, — сухо роняет Трабер.

— Но…

— Не спорь, Коля, — устало выдает босс. — Пусть Стрельцова отправляется в Китай. Видеть ее больше не могу… Нет моих сил, понимаешь, Коль?

Ответ помощника я уже не слышу, до боли прикусываю щеку изнутри и стараюсь не разрыдаться прямо на месте. Не думала, что босс может быть таким жестоким… Впрочем, в лицо сказать мне что-то подобное он так и не решился. Берег мою бедную психику? Поздно, босс. Она тоже, знаете ли, в крошку…

Но заявление на увольнение я все-таки комкаю в руках. Так будет лучше, Артур прав. Я тоже больше не могу его видеть. Пусть и по совершенно разным причинам, но это у нас взаимно. Потому что как бы я ни храбрилась, как бы ни пыталась всем своим видом показать, что та ночь для меня ничего не значит, на самом деле я продолжала любить Трабера. Всем своим разбитым сердцем.