Глава 19

Наши дни

Взгляд Стрельцовой с трудом фокусируется на мне и в этот момент я отчетливо понимаю, что не единственный, кто словно по мановению волшебной палочки, перенесся в прошлое. Ее ресницы заметно подрагивают, а щеки алеют, несмотря на то, что в кафе работает два мощных кондиционера.

Она помнит. Все моя Стрельцова помнит.

Хотя какая она, к черту, моя? Тогда была чужой, а сейчас тем более. Моей она стала всего лишь на одну короткую ночь.

Тянущая боль в шее как-то резко перетекает ниже и теперь концентрируется в сердце. Жаль, что его нельзя с хрустом размять. Меня бы даже опасность сломать те самые остистые отростки не остановила. Лишь бы хоть как-то уже унять эту ноющую боль.

Еще сегодня утром я был уверен, что боль эта фантомная. Не настолько я сентиментален, чтобы каждый день просыпаться с мыслями о девушке, с которой у нас не было ни шанса. И которая воспользовалась первой попавшейся возможностью, чтобы сбежать от меня подальше.

Но сейчас все реально. И воспоминания, и боль, и все те чувства, что ее образ во мне пробуждает.

Может, если бы заранее знал, что Верник Н.В. это и есть Стрельцова, то успел бы подготовиться. Запечатать наглухо любые мысли о событиях шестилетней давности и успешно бы сейчас делал вид, что страдаю амнезией. Но я не успел. С размаху впечатался мордой в прошлое.

— А десерт можно?

Судя по выражению лица Нади, не я один забыл о присутствии ее дочери. За то время пока мы с ее матерью сверлили друг друга взглядами, это чумазое чудо успело слопать все сырники и теперь с поистине ангельским видом выпрашивает что-то сладкое. Будто не она только что умяла пол литра сгущенки.

— Только не мороженое, — строго предупреждает Стрельцова.

— Ну маам, — грустно тянет Аврора. — Пожалуйста.

Понятия не имею как Надя держится, потому что я готов ближайшим рейсом в Рим за самым лучшим джелато слетать, а та лишь поджимает губы и произносит:

— У твоего брата еще позавчера вечером была температура.

— Ну так не у меня же, — приводит она аргумент. Очень весомый, как по мне. Однако, на ее мать это не действует.

— Вы с ним всегда одновременно болеете.

— Я же сейчас здорова! И горло не болит!

Малышка, будто на приеме у врача, демонстрирует нам язык и с мольбой смотрит на мать. Но эта черствая женщина непреклонна и продолжает настаивать на своем.

— Тогда если не мороженое, то можно два десерта? — она показывает два пальчика, чтобы точно убедиться, что нерадивая мать ее понимает, но видимо, за то время, что мы не виделись, Стрельцова успела отрастить стальные… шкуру, стальную шкуру. Потому что хитрость дочери на нее никак не действует.

— Сейчас я вспомню, что ты еще овощи сегодня не ела, — прищуривается она с улыбкой. — И вместо десерта закажу тебе салат.

— Я не буду эти овощи, — девочка брезгливо морщит носик. — Деда говорит, что они с писесидами.

— С пестицидами, — Стрельцова плотно сжимает губы, чтобы не рассмеяться, а я почему-то в этот момент отчетливо вспоминаю какие они на вкус. Губы, естественно, а не пестициды. Хотя вторые в моем рационе бывали гораздо чаще.

— Я только его овощи ем, — упрямо заявляет она и гордо добавляет: — Деда сам их растит. А мы помогаем! У него даже морррковка есть! И карртошка, и помидорры…

Не дав малышке перечислить все известных овощи с буквой “р”, Надя начинает смеяться. Настолько искренне и звонко, что у меня в голове будто колокольчики звенят.

— Так помогаете, что дед после этого корвалол литрами пьет, — качает она головой. — Особенно когда вы ему всю морковку повыдергивали.

— Ну мы же не знали, что она там внутри прячется, — оправдывается Аврора. — Мы хотели с плохой травой помочь. С этими… как их? С сопляками!

— С сорняками, — поправляет ее мама с улыбкой. — Может, тогда морковный торт будешь?

Мы с Авророй одновременно морщимся и я выдаю:

— Ты б еще торт из брокколи предложила, Стрельцова!

— Фу, брокколи, — малышка кривится так, будто я ей те самые “сопляки с писесидами” предложил и глядя на маму, авторитетно заявляет:

— Шоколадный хочу. И кусок побольше, пожалуйста.

Надя открывает рот, чтобы наверняка, что-то возразить, но смышленый ребенок успевает выпалить “я половинку Арсику оставлю” и тем самым вызывает улыбку на лице своей матери.

— Хорошо, мы попросим самый большой кусочек, — кивает она.

Аврора деловито кивает и бросает обожающий взгляд на свою маму, а я почему-то отвожу взгляд. Понятия не имею почему их взаимодействие оказывает на меня такой эффект, но в груди неприятно щемит. Я что, реально ревную Стрельцову к дочери? Или скорее банально завидую тому, что она смогла? Забыть. Жить дальше. Создать счастливую семью. Двигаться вперед.

Блуждая глазами по кафе, я замечаю знакомое лицо. Несмотря на то, что он стоит к нам боком, Михаил Решетников, мой давний друг и по совместительству, владелец крупнейшего маркетингово холдинга, тоже меня замечает и с до ужаса счастливой физиономией направляется к нашему столику. Правда, вместо того, чтобы поприветствовать меня, треплет Аврору по светлым волосикам и словно давним знакомым, кивает:

— Привет, девчонки. Приятного аппетита.

У меня уходит несколько секунд на то, чтобы прийти в себя. Благо, никто из присутствующих не замечает моего ступора, потому что они слишком заняты взаимными приветствиями. Даже Аврора, которая еще недавно строила мне глазки, сейчас счастливо улыбается Решетникову.

И куда их Верник смотрит, интересно? Что-то подозрительно много мужчин в жизни Стрельцовой стало. А ведь было когда-то время, когда для нее существовал я один. Сколько нашего офисного планктона к ней клеилось! Даже Абрамов, старый хрыч, и то клинья подбивал и заковыристые комплименты выписывал. Но Надя будто и не замечала ничего этого. Смотрела на меня влюбленными глазами и в рот заглядывала. По офису ходили слухи, что она даже цитаты мои в специальный блокнотик записывала.

А теперь вот… мало того, что проект мой вести не хочет, так еще и с Решетниковым любезничает! Я уже молчу о том, что она семью завела! А я вот уже не помню, когда в моей жизни женщины задерживались дольше, чем на одну ночь.

Не то чтобы в своих фантазиях я представлял Стрельцову такой же влюбленной помощницей, но… как-то слишком уж круто ее жизнь поменялась за эти несколько лет. Сколько она там сказала времени прошло? Шесть? Для меня, если честно, они пролетели абсолютно незаметно. Будто бы только вчера я наконец-то психанул и послал фирму отца к чертовой матери. И с тех пор пахал как проклятый над своей собственной компанией.

Не могу сказать, что успел осуществить все свои смелые планы, но я довольно резво двигаюсь в этом направлении. Особенно когда мои архитекторы не портачат с проектами! Вот Стрельцова бы точно не запорола ничего…ну, кроме моего сердца. Но это мелочи, ему не привыкать.

Главное, что специалист она хороший. А еще, кажется, она счастлива.

Что ж, Надя, рад, что из нас двоих хотя бы у тебя получилось все забыть.

— Не понял, — гаркает Миша. — А слона-то я и не заметил! Артур Аркадьевич, какими судьбами?

— Это мой бывший босс, — поспешно встряет Надя, будто боится, что Решетников уличит нас в каких-то более интимных связях. Верника бы своего лучше боялась!

— Вот, пытаюсь уговорить Надежду на то, чтобы занялась моим горящим проектом, — оправдываюсь, будто нас и вправду застукали на чем-то постыдном.

— А Надежда против? — он многозначительно играет бровями.

— Надежда думает, — строго заявляет Стрельцова, пресекая тем самым дополнительные вопросы. Но затем она поворачивается к дочери и уже мягким голосом предлагает: — Если хочешь, пойдем к витрине и сама выберешь самый большой кусок торта.

— Давай, — с энтузиазмом подхватывает Аврора и тут же спрыгивает со своего стула. При этом она случайно тянет за собой край тряпичной салфетки, но еще до того как я успеваю вскочить с места, Надя придерживает ее своей рукой. Даже не глядя. Будто это какой-то супергеройский мамский инстинкт сработал.

— Ну-ка, колись, — Решетников глумливо пихает меня в бок. — Что это за проект у тебя там с Надей? Это у вас, строителей, ролевые игры такие? У меня зам тоже обожает “утверждать ТЗ” со своей секретаршей в рабочее время…

— Она мой проект забраковала, — жалуюсь ему в сердцах.

— Значит, было за что, — философски изрекает она. — Надя классный спец, кучу денег мне сберегла.

— А ты тут каким боком? — хмурюсь. — Где ты и где строительство?

Мне бы по идее, наоборот, радоваться, что Решетникова с ней связывают какие-то профессиональные дела, но не могу… слишком тепло он о ней отзывается. Будто у них гораздо больше общего, чем какие-то совместные проекты.

— Ну слушай, это как если бы владелец ресторана спросил у тебя “где ты, Трабер, а где еда?”. То что я делаю бабки на строительстве, совсем не значит, что меня это не касается. Я ж участок в Хибинах купил пару лет назад. Хотел строиться. Там такой коттеджный поселок на бумаге был — закачаешься! Монако отдыхает. А на деле нельзя там было строить ничего грандиозного.

— Выше двадцати этажей? — интересуюсь, вспоминая свой собственный проект. Что у Нади за страсть такая — все укоротить? Будто злобу на этих зданиях вымещает!

— Да каких двадцать? — восклицает друг. — Даже два нельзя. Но мы вовремя соскочили благодаря ей. Удачно переделали проект под глэмпинги и вообще ничего не потеряли. Там, конечно, не я всем руководил, а Миллер. Ты его знаешь, наверное?

— Встречал, — киваю сухо. Его компания была нашим главным конкурентом, когда я еще управлял “АрТрастом”. Но Миллер, в отличие, от стариков в нашем совете директоров, не боялся рисковать и поэтому за последние несколько лет неплохо вырвался вперед. Что ж, недолго ему осталось пожинать лавры на Олимпе. Я со своим “Стрельцом” уже уверенно дышу ему в пятки. Еще пару проектов и он точно будет глотать пыль.

— Так а что насчет тебя? — невинно интересуется он. — Что за дело с бывшим боссом?

— Она в “АрТрасте” начинала, — пожимаю плечами.

— И сейчас ты хочешь переманить ее в свою новую компанию?

— Да, — отвечаю поспешно, даже не дав себе времени на раздумья. И только после этого понимаю, что это правда. Бред, конечно. Не получится у нас вместе работать. Но… как же я безумно скучаю по тому времени! Только после того как Надя ушла я и мне пришлось нанять новую помощницу я понял, как это круто работать с кем-то, кто понимает меня с полуслова. С ней это воспринималось как данность. Будто по-другому и быть не может. Ты успел только подумать, а дело уже сделано, задание выполнено и верная помощница греет тебя светлой преданной улыбкой. — Но вряд ли она согласится. Даже проект вот мой брать не хочет пока.

— Значит, сделай ей такое предложение, от которого она не сможет отказаться, — заявляет он с видом буддийского монаха, познавшего дзен.

— Легко сказать, — протягиваю уныло. Что-то мне подсказывает, что какую сумму бы я не предложил, Стрельцова не поведется. Надеюсь хоть с судом выгорит… Что там у нее за проблемы с законом возникли интересно?

— Так вы на фоне Хибин подружились, что ли? — спрашиваю как бы невзначай. Решетников сам сказал — дело было пару лет назад. Это ж сколько она бабла ему сэкономила, что он до сих пор так при встрече улыбается? Да и Надя с Авророй… обе ведут себя так, будто он давний друг семьи. Или кто-то больше?

— А ты с какой целью спрашиваешь? — невинно интересуется.

— Да так, — неопределенно мотаю головой. — Просто чтобы разговор поддержать.

— То есть, ревностный взгляд и твое желание переломать мне ноги — это чисто моя фантазия? — паясничает он и хлопает глазами, будто моя реакция его дико забавляет.

— Определенно, — чеканю холодно. — Меня Надежда интересует исключительно как профессионал.

— Ну тогда, думаю, ничего страшного не будет, если я по секрету скажу тебе, что ротик у твоей Надежды надо! Мы как-то такой потрясающий вечер провели вместе, что Надя еще неделю жаловалась, как у нее щеки болят от напряжения и усердия. Эй, ты чего побледнел-то, друг?