Глава 28

В себя я прихожу часто. Но ненадолго.

Открываю глаза, окидываю взглядом пустую комнату, целую кучу лекарств на тумбочке и иногда унылую физиономию брата в кресле. А затем снова вырубаюсь. Сплю не то чтобы беспробудно, но в какой-то момент перестаю отличать явь от сна. Будто все смешалось в голове. Прошлое, настоящее, несбывшееся.

— Долго ты еще валяться собираешься? — интересуется Эд, когда я в очередной раз открываю глаза и позволяю ему влить в себя воду и куриный бульон.

— Еще немного, — сиплю, не узнавая свой голос.

Так хорошо это! Просто лежать. Не бежать. Не рвать зад на британский флаг ради новых контрактов. Не пытаться доказать отцу, что не только не обману его ожидания, но и превзойду. Просто лежать. Местами мечтать. Местами бредить. Как же это, оказывается, чертовски приятно!

— Может, все-таки хватит? — с улыбкой предлагает брат. — Показатели все давно в норме, а ты четвертый день притворяешься мертвым.

— Четвертый день? — резко подскакиваю на кровати.

— Это если считать с того дня, как я нанялся к тебе в сиделки. А вот сколько ты тут провалялся до того как та милая барышня тебя обнаружила…

— Барышня? — снова дергаюсь, но запутываюсь в одеяле и не с первого раза получается выбраться из кровати.

— Ну да, милая такая блондиночка. Очень за тебя переживала. Сама бледная, а щеки румяные, алые. И глаза блестят… Я так и подумал сразу — вон как переживает, аж губы себе в кровь искусала, — замечает он с невинным видом. — Она еще с ребенком была. Не твоим, случаем?

— Иди ты, — бурчу недовольно, пытаясь одновременно найти хоть какую-то одежду и собрать по крупицам воспоминания о том дне. Так значит Стрельцова мне не привиделась?

Признаться, отчасти мое нежелание вставать с кровати и попытки продлить коматоз были вызваны стремлением снова спровоцировать то горячее видение. Но судя по словам брата, все было на самом деле. А значит у нас со Стрельцовой одинаковые склонности к адюльтеру. Вот только у меня шесть лет назад брак был фиктивным, а у нее… А черт знает что там у нее. Но я буду не я, если не выясню.

Правда, для начала неплохо бы привести себя в порядок и узнать насколько сильно я подвел заказчиков. Встреча с инвесторами должна была быть в пятницу, а сегодня, получается…

— Понедельник, — легко прочитав мои мысли, заявляет брат. — И контракт ты подписал. Инвесторы довольны проектом и ждут не дождутся возможности отдать тебе свои чемоданы денег.

— Но проект…, — голос с непривычки хрипит, будто за эти дни я полностью утратил способность говорить.

— Секретутка твоя сказала, что проект вам утвердили. Вроде ты там заплатил кому-то в градостроительном совете и тебе все побырику оформили…

— Ничего я не платил, — ворчу угрюмо. — И “побырику”, как выразилась Лика, переделать тот проект было нереально. Стрельцова небось всю неделю не спала… а у нее еще дети больные!

— Стрельцова! — Эд бьет себя по лбу. — Так вот почему ее лицо показалось мне знакомым! Это же та самая Стрельцова, да? С которой ты со свадьбы сбежал? Я и внешность-то ее тогда не особо запомнил, но Агата настолько громко и выразительно верещала повторяя ее фамилию, что забыть ее просто невозможно.

— Вообще нереально, брат, — поддакиваю сухо. — Уж я пытался, поверь.

И несмотря на то что даже мой атрофированный после лихорадки мозг понимает, что говорим мы о совершенно разных вещах, выглядим мы одинаково грустно. Впрочем, это не удивительно. Брат близнец может легко считывать не только мои мысли, но и эмоции.

— Ты же с Панченко еще отношения поддерживаешь?

— Надумал-таки на развод подать? — хмурится брат. — Так детей у вас нет, можно и без суда.

— Ты же знаешь, что в случае развода половина “АрТраста” перейдет Агате, — вздыхаю уныло.

— Откупимся, — отмахивается он. — Компания ей на хрен не сдалась. Тем более, половина. Дела сейчас норм идут. Ну затянем чуток пояса, подумаешь…

— Я хоть давно не лезу в дела фирмы, но про то как идут дела в курсе. У вас хороших контрактов уже пару лет не было.

— Ну я ж и не сказал, что дела идут отлично, — как ни в чем не бывало парирует он. — А так… норм.

— Вот-вот, — поджимаю губы. — Мой развод с Агатой окончательно добьет “АрТраст”.

— Ну и? — пожимает он плечами. — Ты уже не имеешь никакого отношения к компании.

— Проехали, — мотаю головой и едва не теряю сознание от такого резкого движения. Хреновая все-таки была идея пролежать пластом несколько дней. — Ты мне лучше скажи, с Панченко ты в кентах?

— В кентах, — кивает брат. — У нас малые вместе в бассейн ходят.

— Я смотрю, нынче все только благодаря детям связи и заводят, — ворчу беззлобно. — То в сад они вместе ходят, то в бассейн… Самому что ли парочку завести?

— Ты сейчас о чем? — недоумевает Эдик.

— Ни о чем, — отмахиваюсь раздраженно. Видимо, беззаботное воркование Решетникова с моей Стрельцовой задело меня куда больше, чем я хотел показать. Моей Стрельцовой….ага, аж два раза она твоя, Трабер. Но обещание все-таки надо сдержать. А значит брату придется организовать мне свидание с Панченко, а уже потом это поможет мне организовать свидание со Стрельцовой. И на этот раз я уж постараюсь не терять позорно сознание.