Глава 43

— Ну теперь вы точно заслуживаете десерт за то что так хорошо покушали! — Восклицаю одобрительно, осматривая пустые тарелки. — Можете выбрать по самому огромному куску торта!

Дети с воплями бегут к скромному холодильнику у барной стойки, а дедуля качает головой и противным голосом тянет:

— Повезло тебе, Артурчик, что Надя тебя не слышит.

— Почему это? — нервно сглатываю и судорожно пытаюсь понять где я облажался. Снова.

Вроде она не запрещает им сладкое, сам видел как Аврора в кафе втоптала кусок торта размером с меня. Да и на дне рождения у Ксюши Надя их точно не ограничивала.

— А потому что поощрять вкусняшками нельзя, чай не собак растим! — Назидательно изрекает и ждет моей реакции. — Психологи эти, чтоб их… не рекомендуют, короче. Пищевые привычки плохие формируются и всю жизнь будут проблемы свои вот этим всем заедать…

Он пространственно машет рукой в сторону холодильника, облепленного близнецами, но еще до того как я успеваю выдать хоть слово, разражается громогласным хохотом.

— Ты бы себя видел, Артурчик! Дюже растерянный и удивленный! Будто пыльным мешком из-за угла шандарахнули! Я ж тебе не Надя, шарлатанов этих не слушаю. Но при ней ты бы базар фильтровал что ли… папашка!

И несмотря на тотально пренебрежительный тон, меня почему-то переполняет гордость. Папашка… Неужто дедуля признал меня и мою, так сказать, роль в жизни детей?

Видимо, тоже осознав, что ляпнул что-то не то, дед отворачивается и рассматривает посетителей кафе. Контингент тут прямо скажем… соответствующий. Его взгляд скользит по компании молодежи и задерживается на подростке с ярко-красным ирокезом и длинной серьгой в ухе в форме якоря.

— Очки дать, дедуля? — тут же гогочет это чудо природы. — Че уставился?

Я открываю рот, чтобы поставить на место излишне борзого парня, но Анатолий Вениаминович естественно справляется и без меня.

— Да вот сосед у меня есть, — тянет он прищурившись. — У него самый большой курятник в деревне был, дюже он курочек любил. Все носился со своими хохлатыми, да хвосты им начесывал. Я давно неладное подозревал, а сейчас смотрю на тебя и понимаю, что таки согрешил он с одной из них. Дюже ты на их сыначку похож — вылитая мать.

И пока мы с теми парнями подбираем челюсти с грязного пола, дед решает забить последний гвоздь в крышку гроба и начинает кудахтать. Громко. Очень правдоподобно.

Я принимаюсь закатывать рукава и пафосно изрекаю:

— Хватайте детей и бегите, я их задержу!

Однако мой голос тонет под взрывной волной смеха. Вместо того, чтобы бросаться в бой и устраивать потасовку, как в лучших голливудских фильмах, ребята за тем столиком начинают отчаянно хохотать, а один из них подхватывает кудахтанье присоединяясь дуэтом к выступлению деда.

Парень с ирокезом становится одного цвета со своей прической, но воинственными взглядами больше не стреляет. Кажется Анатолий Вениаминович только что привил ему то самое пресловутое уважение к старшим.

Впрочем, задерживаться в кафе после такого концерта у меня все равно нет желания, поэтому я прошу официантку упаковать нам десерты с собой и мы, наконец, продолжаем путь на турбазу.

Когда до озера остается каких-то двадцать километров, я слышу отчетливое похрапывание на заднем сиденье и наконец решаюсь задать деду все те вопросы, которые мучили меня уже несколько дней.

— Мне тут сорока на хвосте принесла…, — начинаю издалека, — что у вас там небольшие проблемы с законом имеются.

— О, еще один орнитолог выискался, — ворчит Анатолий Вениаминович.

— Так я не из праздного любопытства спрашиваю, знаете ли. Просто есть возможность помочь, вот я и подумал…

Дед открывает рот явно для того, чтобы снова сказать что-то язвительное, но в последний момент передумывает и вполне по-человечески спрашивает:

— А что, связи у тебя есть? С этими… в погонах.

— Ещё как есть, — заверяю его. — Но мне надо в этом деле сперва самому разобраться.

— Да что там разбираться… подставили меня. Как там говорят, на личной почве весь конфликт.

— А можно поподробнее? — хитро улыбаюсь. — Мне ж для дела надо.

— Да какие подробности, — протягивает дед. — Говорю же, подстроили все. Бывшая моя все не угомонится никак!

— Так а как же морские котики? Тьфу ты… ОМОН этот!

— Ну а сам как думаешь? — вперивается в меня уничижительным взглядом. — За комплимент им, конечно, спасибо, но…

— Но все было не так? — выдыхаю разочарованно.

— Совсем не так, — вздыхает дед. — Я ж чего и протокол этот подписал… Думал их на смех поднимут и никто даже смотреть не станет! А оно вона как получилось. А все Зойка коза… не забыла меня, кошка драная! Гадина мстительная!

Он с таким пренебрежением отзывается об этой самой Зойке, что я сам понемногу начинаю ее ненавидеть. Особенно когда дед таки приоткрывает завесу тайны и выкладывает мне свою историю от начала до конца.

— Мы с ней по молодости это… гугяли вместе. Но замуж она выскочила за одного малохольного, у которого папаша был в администрации. Так и сказала: ты, Толик, конечно. огонь, но замужество дело серьезное и там главное не размер того этого, а кошелька, понимаешь ли.

Я-то не то чтобы шибко скучал и горевал, но осадочек, как говорится, остался. И тут встретил ее недавно на нашем озере. Благо хоть не в купальнике ибо в браке у нее не только кошелек вырос, но и вся кошелка, так сказать. Приехала на какой-то тачке крутой навестить родные края и давай кудахтать о том как жизнь у нее красиво сложилась. И муж там почетный член чего-то, и сын судья… и все в глаза заглядывает, мол жалеешь, Толечка? Локти-то свои старческие грызешь?

— А вы? — спрашиваю, отрывая взгляд от дороги.

— А что я? Обидно мне было, Артурчик, понимаешь? Вся она такая из себя в брульянтах да этих дольчах и габанах, а я в сапогах резиновых… Ну я и выдал, дескать об чем жалеть? Ты, Зойка, в молодости может и была красоткой, но потом тебе будто насос в зад засунули, да надули как воздушный шарик. Неудивительно, что муженек тебе катафалк такой прикупил, чай в Жигули б мои и не влезла…

— А она что? — выдаю сквозь смех.

— А что она? — пожимает он плечами. — Обиделась. И тут все и понеслось… Приехал отряд этих самых котиков, да давай бузить, дескать рыбачить тут нельзя, пройдемте, дедуля. И давай мне руки заламывать, как особо опасному преступнику. Ну я и двинул там одному в живот… так, слегка, а второму на ногу наступил. А они мне потом в протоколе накатали “оказывал сопротивление и нанес серьезные увечья целому отряду особого назначения”. Ну я и подписал… Думал, Зойка это так, для показухи затеяла. А она, коза старая, словно клещ в меня вцепилась! Сыначка ее еще за мамку вступился, видать обидно ему стало, что она батю его никогда не любила, а все Толика вспоминала. Вот и понеслась моча по трубам. Если б не возраст, я б все это время в СИЗО отдыхал, а так… пока хожу вот, по рыбалке правда дюже скучаю. Но дело, конечно, неприятное.

— Неприятное, — подтверждаю с улыбкой. — Но вы не переживайте, найдется управа и на вашу воздушную Зою, и на сына ее. Сделаем все в лучшем виде!

— Так ты сначала сделай, а потом говори, — бурчит дед. — А то пытался уже один, тоже бизнесмен знатный, все на пузотерке Надюшу катал и лапшу ну уши вешал про свои связи. А на деле…

— Это Олег что ли? — интересуюсь деловито, вспоминая какого-то ее знакомого на спортивной машине.

— О, и тут сорока поработала? — глумится он. — Да у тебя там целая голубятня, похоже. Пернатая разведывательная база. Ага, Олежка. Дюже активно в женихи нам набивался. Но потом видать понял, что не готов становиться папашей так рано, а Надя ж без детей никуда…

— У них есть отец, — выдаю угрюмо. — И всякие Олежки им не нужны!

— А вот это мы и посмотрим, Артурчик, — многозначительно роняет дед. — А то языком чесать ты мастер, не спорю, а на деле…

А на деле я снова лажаю. По крайней мере, по мнению Стрельцовой. Хотя как по мне, так я прекрасно провожу день со своими детьми. Но это не мешает ей в панике сорваться из города и отправиться к нам, чтобы спасать своих кровинушек от злого и грозного Артура.