Глава 45

— Хорошо-то как! — выдыхаю полной грудью.

— Недурно, да, — вторит мне дедуля, подсекая очередного карася. Или форель. Я, если честно, не особо тщательно слежу за его уловом, предпочитая все свое внимание уделять детям.

Сейчас паника уже отступила и я перестал носиться за ними по пятам. Но в поле зрения, естественно, держу. Впрочем, и это оказывается нелегко, потому что они постоянно норовят разбежаться в разные стороны. Анатолий Вениаминович уже отпустил пару шуточек насчет того, что скоро у меня непременно разовьется косоглазие и продолжил невозмутимо рыбачить.

Я же, наконец, додумался до того, что не стоит пытаться собрать их в одном месте, а лучше постараться провести немного качественного времени с каждым по-отдельности.

Правда, стоило мне попросить Арсения дать мне пару уроков рыбалки, его сестра тут же с разбегу сиганула в огромную лужу, утверждая, что просто хотела продемонстрировать как она мастерски прыгает с одного “берега реки” на другой. А когда мы бросились ей на помощь, ее брат зацепился штаниной за корягу и разорвал ее практически до колена.

Тут уже даже дед отложил удочку и поспешил нам на помощь.

Аврору он уговорил снять красивое, но жутко грязное платье и выудил из рюкзака запасную футболку. Правда, выглядела она ничуть не лучше той, что уже была на нем, но со словами «чай не на парад приехали», он все-таки засунул внучку в это безразмерное полотно.

Со штаниной Арсения он поступил ещё более варварски — просто оторвал болтающийся кусок и вихрем бросился назад к озеру с криком:

— Клюёт, зараза!

И пока он вытаскивал из воды очередную рыбину, я мысленно прикидывал что Стрельцова сделает со мной за детей. Почему-то был уверен, что за такой внешний вид попадёт именно мне.

— А вы где одежду обычно покупаете? — интересуюсь у Арсения.

— Мы не покупаем, — удивляется он.

— Ну а берётся она откуда? — не унимаюсь и мысленно заказываю себе место на кладбище, если выяснится, что Надя шьёт им все сама.

— Так она сама в шкафу появляется, — пожимает он плечами.

— Так, понятно, — протягиваю обречённо. — Я обратился не по адресу.

— Аврора, детка, а где вы с мамой такие красивые платьица покупаете?

— В магазине, — добродушно выдаёт она.

— Уже лучше, — вздыхаю с облегчением. — А в каком?

— В очень большом, — гордо рапортует она. — Там целых семь этажей! Или пять! Много, в общем. Мы там не по ступенькам ходим, а на эскалаторе катаемся. Я сама могу там стоять, не падаю.

— А как магазин называется-то?

— Не знаю, — моргает задумчиво. — Я еще не все буковки знаю.

— Понятно, — протягиваю расстроенно, но потом меня осеняет и я хватаю ее грязное платье с земли. Читаю название на этикетке сзади и тут же забиваю в поисковик.

Ура! Не какая-то редкая марка и даже не прошлый сезон. Гугл предлагает мне сразу с десяток торговых центров с одноимёнными магазинами и я тут же набираю свою помощницу.

Стараюсь не представлять ее выражение лица, когда я озвучиваю свою просьбу, но и по одной интонации понятно, что Лика в глубоком шоке.

Наплевать, если честно. Главное, что по возвращении в город нас будет ждать комплект чистой одежды, идентичной той, в которой Надя утром отвела детей в сад. Попросить что ли секретаршу слегка “потрепать” одежку, чтобы она не выглядела совсем уж новой?

— Уже лучше, — снисходительно кивает Арсений, когда вместо целой охапки водорослей я поднимаю со дна озера какую-то железку. — Можно что-то смастерить.

— Спасибо, — расплываюсь в улыбке и стараюсь не смотреть на почти полное ведерко с его уловом.

— Салага, — гаркает дед, у которого с чувством такта дела обстоят похуже. Зато улова уже столько, что можно не только пятьдесят литров ухи сварить, но и навялить и засолить на год вперед. Сразу видно, соскучился человек…

— Это сколько вы не рыбачили получается? — интересуюсь у него.

— По-настоящему? — уточняет он. — Один год, два месяца и шестнадцать дней.

— А не по-настоящему? — переспрашиваю осторожно.

— Да Надюша мне какую-то игру принесла. К телевизору подключается и вот сидишь с этим, как его… джойстиком и рыбачишь. Не то пальто это, конечно, но хоть что-то. Так бы и вовсе помер, наверное.

Анатолий Вениаминович вздыхает настолько жалобно, что практически выбивает из меня слезу, но решив, что излишняя сентиментальность явно не добавит мне очков в глазах этого сурового мужчины, сжимаю зубы и держусь из последних сил. Впрочем, на помощь тут же приходит Арсений и серьезно заявляет:

— Если помрешь, не переживай, деда, я о них позабочусь. Я же останусь главным мужчиной в семье.

— Ну это как посмотреть, Арсик, — многозначительно хмыкает дед и кивает на меня: — У нас тут стажер на испытательном сроке. Поглядим как себя покажет, да?

— Но я же все равно самый главный мужчина, — бурчит сын. — Ну, после тебя.

— Ты — самый главный мальчик, — гордо заявляет дед. — А самый главный мужчина… поглядим, в общем. Чай не помер я еще, время есть… решить так сказать.

От взгляда, которым он в этот момент меня награждает, по коже бегут мурашки весом в центнер. Я громко сглатываю и чтобы хоть как-то разрядить обстановку, миролюбиво замечаю:

— Красиво здесь. Благодать.

— И озеро богатое, — соглашается дед. — Видать много баблишка вложили, чтобы развести столько рыбешки-то. Но ничего, мы с Арсюшей их быстро обанкротим. Вон как резво дело пошло! Ты бы, Артурчик, тоже клювом не щелкал-то… Скоро темнеть начнет и выставят нас отсюда как миленьких, я там предупреждение читал, что после шести могут оставаться только те, кто коттеджи эти ихние оплатил. А они ж небось дорогие, не по карману нам.

— В смысле не по карману? — возмущаюсь оторопело.

— Ну мы ж их не оплатили, — резонно заявляет он, а я, кажется, начинаю догадываться откуда у моей дочери такая склонность к манипуляциям. Есть в кого.

— Так дело же не в деньгах. Я хоть всю базу могу снять, но вы же понимаете, что ваша внучка нас прибьет, если мы останемся здесь с ночевкой. Нам надо их вовремя ей вернуть.

— Так куда возвращать, ежели она сама сюда едет? — невинно интересуется он и поглядывает на часы. — Вот, минут через двадцать уже будет по моим подсчетам. А ночевать нам все еще негде. Придется бедняжке сразу в дорогу опять…

— Как едет? — табун-мурашек переростков с двойным рвением проходится по моим конечностям.

— Ну как-как, на такси, — пожимает он ей плечами. — Чай на собственное авто не заработала еще, а Жигули мои мы продали, чтобы адвокатишке заплатить.

— Но зачем? — продолжаю возмущаться. Не то чтобы я не был рад видеть Стрельцову, но дети… я рассчитывал, что у меня будет время чтобы привести их в порядок. Сейчас же они выглядят так, будто мы здесь уже месяц “отдыхаем”.

— Ну как зачем, — пожимает он плечами. — Семья ее вся здесь, а она там, что ли? Не положено. Семье надо вместе держаться, Артурчик. Ты разве не в курсе?

И несмотря на то, что прямым текстом этот старый манипулятор ничего не говорит, да и вряд ли когда-нибудь созреет хоть на какой-то мало-мальский комплимент мне, на душе почему-то становится жутко тепло. Семья! Дедуля только что официально приравнял меня к лику святых… тьфу ты, к семье. А это, черт возьми, так много значит!