Глава 55

Артур даже не пытается выглядеть виноватым.

Нет, он конечно тушуется и с остервенением вращает глазами, пытаясь послать какой-то тайный сигнал своей помощнице. Но когда та, так и не поняв намеки босса, невинно утверждает, что с дорогами все на самом деле хорошо и она спокойно на своем “пыжике” проехала, он лишь машет рукой и как ни в чем не бывало заявляет:

— Что ж, спасибо за одежду, Лика. Можешь возвращаться в офис, у вас там сделка со Звягинцевым горит.

— У нас? — теперь настала ее очередь бешено таращить глаза.

— У вас, у вас, — отмахивается он, потеряв всякий интерес к своей помощнице. — Так что давай, прыгай в свой пыжик и несись обратно в Москву. Скажи Игорю, что отвечает за сделку головой. И премией!

— Но… как же… а…

Девушке так и не удается сформулировать внятные мысли, но что-то мне подсказывает, что даже если бы она составила развернутый доклад с возражениями красивым списком, босс бы ее все равно проигнорировал. Артур Трабер всегда был человеком слова и если сейчас он собрался провести время с семьей, то боюсь, его уже ничего не остановит.

Но это естественно, не значит, что я не должна возмущаться.

— Ты мне соврал! — гневно тычу в него пальцем.

— Врать нехорошо, — с готовностью поддерживает меня дочь.

— Но тогда бы мы поехали домой, — обращается он к ней, полностью игнорируя меня. — И вы с Арсом бы пошли в сад, мама на работу, а я бы заключил одну важную сделку. Но разве не лучше провести время всей семьей на этой турбазе?

Выглядит при этом настолько самоуверенно, будто заранее знает, что каждый из его аргументов попадает точно в цель. А я не знаю — радоваться мне или плакать. Если еще несколько дней назад Артур не знал как вести себя с детьми, то сейчас держится так, будто самолично воспитал как минимум десяток погодок. Они разве что в рот ему не заглядывают.

Даже Арсений, внимание которого, приковано к красному поплавку на поверхности озера, сейчас кивает в такт его словам.

— Не хочу в сад, — хмурится Аврора. — И маме на работу не надо, ей надо отдыхать.

— Вот и я о том же, — довольно улыбается Трабер. — Так что домой мы поедем попозже. А пока — будем отдыхать!

— Ура! — кричит она и бежит в сторону брата. Я готовлюсь выслушивать его жалобы на то, что она ему всю рыбу распугала, но не успеваю вмешаться, потому что рядом со мной оказывается Трабер.

— Ты учишь моих детей плохому, — упираю руки в боки и строго смотрю на него.

— Во-первых, не твоих, а наших, Надя, — нахально заявляет он. — А во-вторых, плохому их учишь как раз ты.

— Я? — задыхаюсь от такой наглости. — Это чему же, интересно?

— Тому, что нужно постоянно работать и не расслабляться. Вот когда вы в последний раз так отдыхали?

— Да мы каждые выходные отдыхаем! — топаю ногой. — Может и без рыбалки, но зато на природе. У деда огромный сад.

— И ты не отвлекаешься на работу? Не пытаешься нарисовать еще один проектик? Не занимаешься уборкой? Когда ты в последний раз могла позволить себе целый день с семьей?

— Это жизнь, Артур, — цежу глухо. — Все так живут. Особенно матери-одиночки, знаешь ли.

От последней фразы он морщится словно от пощечины. На секунду мне даже кажется, что Трабер ответит что-то злое и гадкое. По крайней мере, оставшееся расстояние между нами минует в один прыжок. Но вместо того, чтобы заявить очередное “ты должна была сказать мне о детях и тогда не пришлось бы растить их в одиночку”, он подхватывает меня на руки и несет к озеру.

— Все, может, так и живут, Стрельцова, а мы не будем. Тем более, — он делает небольшую паузу во время которой закидывает мое орущие и извивающееся тело к себе на плечо, — ты больше не мать-одиночка. Так что давай лучше наслаждайся этим семейным днем по-хорошему или…

Договорить он не успевает. Впрочем, вполне возможно, что какие-то угрозы все-таки слетают с его губ, но их полностью заглушают мои крики. Трабер опустил меня в воду и несмотря на то, что пострадали лишь щиколотки, возмущаюсь я так, будто он окунул меня с головой.

— Это…, — захлебываюсь своим возмущением. — Это… Да как ты…

Его самодовольная усмешка становится последней каплей и понимая, что мои крики его лишь больше забавляют, я выбрасываю вперед ногу и окатываю его щедрой порцией воды. На этом, естественно, не останавливаюсь и начинаю брызгаться еще больше. Визжу при этом, словно это мой халат насквозь пропитывается влагой, и даже сама не сразу понимаю, что на самом деле смеюсь. И самое удивительное, Артур тоже смеется. Громко. Гортанно. Будто звук не из голосовых связок летит, а прямиком из его сердца. И несмотря на то что из мифологии я четко помню, что Сирены были исключительно женского пола, очаровываюсь этой мелодией, словно магическим зовом, противостоять которому просто нереально.

Вокруг нас летают брызги, но кажется — будто это что-то большее. Все те слова, что мы так и не сказали друг другу. Они пропитывают плотную ткань халатов, оседают на коже, проникают под нее. И вместо холода или дискомфорта, которые я по идее должна в этот момент ощущать, чувствую лишь облегчение. Будто мы и правда все высказали друг другу. Будто стоит нам переодеться и отбросить в сторону “испачканную обидами” одежду, прошлое наконец перестанет мучить нас.

— Как дети малые, — ворчит дед, отгоняя от нас детей. — Вас еще там не хватало! Вода ледяная, давно болели что ли?

— Ничего она не ледяная, — дуется Аврора. — Я вчера ноги мочила и ничего.

— Мы не заболеем, — поддакивает ей Арсений. — Честно-честно.

— Ты бы лучше за удочкой своей следил, жук-плавунец ты наш! — дедушка кивает на поплавок, который ушел под воду и дети моментально забывают о водных баталиях, принимаясь на пару тащить рыбу.

Мы же с Трабером ошалело смотрим друг на друга, но улыбаться при этом почему-то не перестаем. Мокрый халат весит примерно тонну, но мне же наоборот, кажется будто я абсолютно раздета. Отчасти потому что после этой нелепой водной битвы стало действительно легче, а отчасти потому что смотрит Артур так… будто видит перед собой не Надежду Верник, мать своих детей, а ту самую Надю Стрельцову, влюбленную помощницу, которая смело скинула с себя яркое красное платье в том гостиничном номере.

— Пожалуй, нам стоит переодеться, — нарочито громко замечает Артур. — Там по идее уже одежду из прачки должны принести.

— Мы скоро, — бросаю детям, которые снова закидывают удочку.

— Ну-ну, — глумливо хмыкает дед. — Вещи там погладить не забудьте, чтобы не абы как по базе рассекать, а как прилишные люди, понимаете ли. В общем, не торопитесь, хоть порыбачим нормально без этой вашей суеты…

— Да мы только переодеться, дедуля, — заверяет его Артур. — Потом продолжим наше соревнование. Сегодня я уж точно вас уделаю и поймаю целых два ведра карасей!

— А на деньги поспорить готов? — ухмыляется дед. — А то знаешь ли и всю пенсию не жалко поставить, чтобы поглядеть как ты в форелевом питомнике карасей ловить будешь…

— Вы меня поняли, — отмахивается Артур.

— Да я-то понял, — миролюбиво соглашается дед. — Главное, чтобы и ты меня понял, Артурчик. Ведь понял же?

— Абсолютно, Анатолий Вениаминович, — кивает Трабер.

Подозрительно перевожу взгляд с одного мужчины на другого, пытаясь понять не показалось ли мне, что разговор идет уже совсем не о рыбалке. Дед имеет в виду меня? Наверняка уже успел вчера поговорить по-мужски и внушить Артуру о том, что с нашей семьей шутки плохи.

Но по всему выходит, что старался дедуля зря. Доходит до моего бывшего босса, как до жирафа. Иначе как объяснить, что стоит нам вернуться в коттедж, он стягивает с меня халат и забирается под горячий душ вместе со мной?