Глава 56

— Что ты творишь? — возмущаюсь слабо. Очень неубедительно, скорее для галочки. Чтобы не прослыть совсем уж легкодоступной барышней.

Впрочем, Траберу глубоко наплевать на эту самую “галочку” и мою репутацию в целом. Если его и смущает то, как быстро я уже второй раз сдаюсь под его натиском, вида он не подает. Даже наоборот, выглядит вполне себе счастливым и жутко довольным. А еще немного безумным. Хотя нет, совсем не немного. Сильно. Очень сильно безумным.

Глаза Артура блестят, словно два маяка в ночи. И я лечу на этот свет, как самый настоящий глупый мотылек.

— Я творю любовь, — отвечает просто и беззастенчиво. — А еще забочусь о тебе. И о себе тоже. Дедуля сказал, что голову мне оторвет, если я тебя обижу. А я тебя, знаешь ли, холодной водой обрызгал. Очень некрасиво с моей стороны и это… опасно. Теперь вот, чтобы ты не дай бог не заболела, Стрельцова, буду тебя греть.

— Я не Стрельцова, — мычу упрямо.

— Да в курсе я, — отмахивается он между поцелуями. — Но не могу я привыкнуть к твоей новой фамилии. Да и смысла нет… все равно скоро менять.

— Чего это? — снова пытаюсь возмутиться, но выходит еще хуже, чем в первый раз. Он прижимает меня к себе так, будто от этого зависит его жизнь. Будто действительно боится, что ему попадет от моего грозного дедушки. И поэтому держит меня так — чувственно и крепко.

— Потому что скоро ты выйдешь за меня замуж, — поясняет без особого пафоса. Как бы между делом, без лишней торжественности. Дескать, ну неужели сама не догадалась, Стрельцова моя глупенькая?

— С чего это такая уверенность? — прикусываю его губу, пользуясь тем, что она как раз оказалась в опасной близости к моим зубам. Однако Трабер даже не думает тушеваться, кажется, этот жест распаляет его еще больше и он в ответ щипает меня за пятую точку.

— Потому что вы мои, Надя. Все трое. С дедом, конечно, все четверо, но он вряд ли решит сменить фамилию. А вот вы будете Трабер. Одна большая семья. То, о чем я всю жизнь мечтал.

— Ты все еще женат, — напоминаю упрямо.

— Чисто формально, — парирует он, продолжая меня целовать. Порочно ведет языком вниз по шее и одновременно направляет струи горячей воды на мою спину, разгоняя острые волны по всему телу. — На развод я подал еще на прошлой неделе. Общих детей у нас, имущество поделим быстро. Так что мой развод это дело времени. Три недели максимум, Надя. Можешь выбирать платье.

— Я не…, — под напором его поцелуев крайне сложно протестовать. Я бы даже сказала невозможно. Все мое тело, включая внутренние органы, рвется к нему навстречу. Я ведь так долго этого ждала. Так ждала…

Растекаюсь безвольной лужей и тут же корю себя за это. Почему? Почему он не сказал ничего из этого шесть лет назад? Зачем нужно было ждать так долго?

Ни за что в жизни и никогда я не скажу, что пять лет материнства были несчастными, но год до этого… от момента как я узнала о штампе в его паспорте до счастливого дня рождения моих малышей, я медленно угасала. Оплакивала свою любовь и то будущее, о котором когда-то мечтала.

После нашего вчерашнего разговора я полночи провела размышляя о том как могла бы сложиться моя жизнь, реши он признаться мне в любви еще тогда. Да, он был женат и на роль любовницы я бы ни за что не согласилась, но… Слишком много но было тогда. А вот сейчас единственное, что держит меня это былые обиды. Совсем не глупые, как может показаться со стороны. Весомые и важные. По крайней мере таковыми они были в прошлом. Но стоят ли они того, чтобы цепляться за них и в настоящем?

Сейчас я уже ни в чем не уверена. Разве что в том, что рядом с Артуром мне хорошо. С ним я по-настоящему счастлива.

Его руки настолько нежны, что я не берусь определить где меня ласкают они, а где струи воды. Темное матовое стекло душевой кабинки запотевает, окончательно погружая нас во власть порока и я, словно грязную одежду, отбрасываю предрассудки и страхи. Не потому что решила вдруг жить одним днем и не думать о будущем, а скорее потому что перестала жить прошлым.

Артур уже не сдерживается. Целует меня не просто нежно, покрывая кожу мурашками, а неистово, разгоняя горячие нервные импульсы. Его руки путаются в моих волосах, я случайно царапаю его кожу, а спинами мы то и дело бьемся о стекло кабинки. Но несмотря на это, все что происходит сейчас — идеально.

Трабер отрывает меня от пола и заставив обхватить свои бедра ногами, вдавливает в кафельную стену. Целовать при этом не перестает и каким-то образом еще и ласкать продолжает.

Сердце грохочет и натужно дребезжит, словно старый раздолбанный механизм, который давно нужно было смазать. И Артур делает это. Каждым ласковым словом, каждым жарким касанием, он будто капает масло на мои ржавые шестеренки, заставляя давно потухшее пламя разгораться внутри. Снова чувствовать себя женщиной, а не только мамой.

С каждым его нежным, но уверенным движением, мои конечности немеют все больше. В какой-то момент я перестаю ощущать свое тело и все чувства концентрируются лишь в одной точке. Мучительно сладкая боль бьет по нервам, выдирая из горла стоны и мольбы о том, чтобы Артур не останавливался. Чтобы только продолжал.

Хватаю ртом воздух и дрожу. С каждым новым вздохом дышать становится все сложнее, будто внутри меня все перестраивается. Огромная защитная броня, что я наросла за эти годы уступает место благоухающему диснеевскому саду. Шипы, которыми покрылось сердце, превращаются в лепестки, а ядовитый газ, что заполнял мои легкие, снова сменяется кислородом. Я снова живу. Снова чувствую.