Глава 57

— Явились, — недовольно ворчит дед, но я знаю его слишком хорошо, чтобы не понять, что раздражение это напускное и ворчит он скорее для галочки. — Мы тут уже всю рыбу выловили пока вы там одежку гладили. Сейчас хозяин нам по шапке даст, что мы всю форель евойную забрали.

— Не стоит переживать за хозяина и за его форель, — спокойно говорит Трабер. Даже нет, не так. Радостно говорит. Настолько бодро, что кажется, ни у кого из присутствующих не остается сомнений чем он только что занимался.

Ну ладно, дети допустим ничего такого не могут подумать в силу своего возраста, но дед, судя по выражению лица все прекрасно понимает. Да и Артур, с его добродушием, выдает себя с потрохами.

— Да как же за нее не переживать-то, — продолжает дедуля, — когда она закончилась почти вся. Одни мальки вон остались.

— Разведут еще, — отмахивается он.

— Так то когда будет? — жалобно вздыхает дед, чем жутко напоминает мне Аврору. Она так же делает, когда жутко хочет чего-то и пытается выпросить. Остается только догадываться что пришло ему в голову.

— Впрочем, — выдыхает он с долей безразличия. — Чем бы они ее тут ни кормили, с настоящей-то она никогда не сравнится.

— В смысле с настоящей? — Артур, кажется, слегка опешил от такой наглости. — А здесь она какая, игрушечная?

— Там она дикая, Артурчик, — его указательный палец поучительно взлетает вверх. — В той же Карелии, например… Сколько там рек, да озер — не счесть. А здесь… так себе, знаешь, искусственно вырастили. Это как безалкогольное пиво, понимаешь ли. Или как баба резиновая… Вроде как и то, да не то!

— Дедушка! — Шиплю возмущенно, бросая нервные взгляды на детей. Причем даже не знаю чего боюсь больше: того, что они спросят что такое пиво или надувная баба. Хотя, у меня их двое, так что по закону мирового свинства, каждый из них запомнит что-то свое и будут как всегда на пару позорить меня в саду.

— А что я? — невинно пожимает плечами. — Я ниче…

— Так вас что, в Карелию отправить? — как ни в чем не бывало интересуется Артур. — Так это мы запросто. Вы предпочитаете тур с гидом и с такими же помешанными… в смысле, заинтересованным в рыбалке людьми как вы или самостоятельное путешествие в уединении?

— А ты чего это сговорчивый такой, Артурчик? — подозрительно интересуется дед. — Никак напаскудить уже успел?

— Никак нет, товарищ Анатолий Вениаминович! — Бодро рапортует Трабер. — Все прошло на высшем уровне, можете у Надежды спросить.

— Что ты несешь? — сквозь зубы интересуюсь и не знаю смеяться мне или плакать. Эти двое… это просто что-то с чем-то. Вот уж не думала, что дедуля на старости лет найдет себе новое развлечение — троллить отца моих детей, а Артур будет этим наслаждаться и всячески подыгрывать их противостоянию. Ведь о том, что они всерьез недолюбливают друг друга и речи нет. Вот с Олегом, моим старым другом, с которым мы честно пытались перейти на более интимный уровень, он не церемонился. Да и Олежка, честно признаться, деда побаивался и старался избегать. А когда они все равно встречались, то он в основном молчал или блеял что-то невнятное. А однажды вообще попросил меня выйти к въезду в поселок, чтобы не пересекаться с моими родственниками. Ну и чтобы лишний раз не издеваться над своей “пузотеркой” по проселке.

С Артуром же все совсем иначе. Если бы я была чуточку смелее, предположила бы между ними некий броманс. По крайней мере, тут и невооруженным взглядом видно как эти двое наслаждаются своими перепалками.

— Тогда с чего это такая щедрость? — не унимается дед. — Раз говоришь, что ты не оплошал, то и заглаживать вину вроде как не надо…

— Так вы ж семья моя теперь, Анатолий Вениаминович, — без ложного пафоса парирует. — Вот и хочу вас осчастливить. Поэтому одно слово и вжух… там на Марсе вроде воду какую-то нашли. Подземную вроде, но чем черт не шутит, может и рыбка есть… Не хотите ли слетать? Я вам запросто тур организую на ближайшую дату.

— Ага, Артурчик, щаас, — грозит он ему пальцем. — Ты б меня еще на Луну отправил лишь бы тут без присмотра остаться. А вот фигушки тебе. Ты по документам нам пока, знаешь ли, никто. А как я любимую внучку с чужим дядькой оставлю-то? Поэтому, придется мне, знаешь ли, подождать еще чуток, как раз нерест начнется… А я пока этой, как ее, дуэньей побуду, гувернанткой то есть.

— Вообще-то, я не чужой дядька, а отец ваших правнуков и будущий муж вашей внучки, — гордо заявляет Артур. Грудь при этом выпячивает настолько сильно, что мне по идее должно быть смешно. Но вместо этого я вспоминаю, как каких-то пятнадцать минут назад царапала ее ногтями, извиваясь от его ласк. И вместо смеха краснею, как рак. Потому что мне почему-то кажется, что дед не только мысли Артура читает, но и мои собственные. И в них сейчас явно читается похоть и дикое желание все повторить.

— Ну это все на словах, Артурчик, — разводит он руками. — Как там говорят? На словах ты Лев Толстой, а на деле… В общем, я к чему это? Кольца я на пальчике внучки не вижу, имени твоего в свидетельстве о рождении детишек тоже нет. Так что как ни крути, а ты нам всем чужой дядька пока.

— Но ты же сам сказал, что он наш папа! — встряет Аврора. — Или это неправда все?

Мы настолько увлеклись беседой, точнее, перепалкой, что совсем не заметили в какой момент дети подошли к нам. И сейчас мы все трое смотрим на Рори с Арсом и пытаемся судорожно придумать, что ответить. Секунда, две… а затем три голоса одновременно и абсолютно синхронно выдают:

— Правда, это абсолютная правда, дети. Артур ваш настоящий папа, конечно же. Единственный и неповторимый!