Глава 60

— Вольнова, — вздыхаю, глядя на лицо своей жены в камере домофона.

Удивительное дело, но за эти шесть лет она даже в моих мыслях не стала Агатой Трабер. Чужая женщина. Абсолютно чужой человек, с которым мне время от времени приходилось имитировать семью.

А вот с Надей мне ничего не нужно имитировать. Хотя все-таки нет — шесть лет назад, будучи ее боссом, я должен был изображать равнодушие. Делать вид, что Надежда Стрельцова, моя верная помощница, абсолютно мне неинтересна. И это притворство давалось куда сложнее, чем играть роль идеального мужа на камеру для Агаты.

— Привет, — улыбается грустно, окидывая холл моей квартиры. Стерильный. Как и моя жизнь все эти годы.

Ремонт от застройщика, хоть и дорогой, но безликий. Сначала у меня не было времени что-то менять, а потом и желание пропало. Будто вся моя жизнь была на паузе. И только сейчас я впервые смотрю на пространство вокруг себя каким-то новым взглядом. Вижу потенциально опасные углы, о которые могут пораниться дети, стекло, которое они могут разбить… и опять же, пораниться, и понимаю, что моя квартира абсолютно непригодна для жизни с детьми. А о том, чтобы продолжать жить отдельно друг от друга — и речи быть не может. Но Агате об этом, конечно, лучше не знать. Да и бежать сейчас в свой собственные офис продаж и требовать у менеджеров подыскать мне идеальное жилье для большой семьи тоже не вариант.

Это можно сделать и завтра. А вот поговорить начистоту с этой женщиной я просто обязан. Не считаю себя ее должником, но тем не менее, понимаю, что в том, что наш союз не сработал — исключительно моя вина. Она пыталась. Эта избалованная капризная девчонка все равно пыталась найти ко мне подход. Так что минимум, что я ей должен это объяснения.

— Ты пришла обсудить развод? — киваю ей в сторону кухни и ставлю чайник.

— Развод и то, как мы представим это обществу, — говорит спокойно.

— Да что там представлять? — пожимаю плечами. — Не сошлись характерами. Можешь в многочисленных интервью, которые я уверен, уже запланированы, рассказывать как хотела от меня детей, а я был не готов к потомству…

— Ага, — скептически задирает она бровь. — И поэтому заделал сразу двоих своей помощнице?

— Навела справки? — усмехаюсь. Глупо было надеяться, что она не узнает. Да и не собирался я скрывать детей. Соцсети я, может, и не веду, но в обществе с детьми планирую появляться часто. Каждый день бы с ними проводил, если честно. Каждую бесполезную минуту своей жизни.

— У меня есть свои каналы, — самодовольно заявляет.

— Что ж они раньше молчали? — ворчу. — Я бы не отказался пораньше узнать о том, что у меня есть дети.

— Так не надо было быть таким козлом, Трабер, — пожимает она плечами. — Тогда Стрельцовой и не пришлось бы ничего скрывать.

— Грубо, но справедливо.

— Не мои слова, — закатывает она глаза. — Это, если хочешь, цитата твоей Наденьки.

— В смысле? — с вызовом переспрашиваю. Сейчас меня больше беспокоит не то, что Надя могла назвать меня козлом, а то что Агата с ней встречалась. — Когда вы успели увидеться?

— Да буквально полчаса назад, — ведет плечом, будто речь идет о сущих пустяках. Затем видит мое выражение лица и начинает смеяться: — Да не переживай ты так, все с твоей Стрельцовой в порядке. Она за эти годы обзавелась не только детьми, но и зубами.

— Не вмешивай ее сюда, Агата, — рычу предупреждающе. — Ты имеешь полное право злиться на меня, но Надя здесь ни при чем.

— Я уже поняла, да, — вздыхает печально. — Виновата лишь я. Держала бедного несчастного Артура Трабера в своих цепких лапах… Шесть лет! Шесть лет своей жизни я потратила на этот брак!

Сейчас от ее спокойствия не остается и следа. Агата в бешенстве. Будь на моей кухне чуть больше посуды, она бы наверняка полетела в меня. Но я и сам с трудом помню в каком из шкафчиков хранятся тарелки, а ей это и вовсе невдомек. Поэтому в меня летит лишь баночка с зубочистками и салфетница.

Она пинает стул, но наносит больше урона свое ноге, чем мебели, и после этого наконец успокаивается.

— Ты не общаешься с медиа, не даешь никаких интервью. Имущественные претензии тоже не принимаются. Ты соглашаешься на все условия моего адвоката. И ты не женишься вновь в течение года.

— Да, да и нет, — загибаю пальцы и на последнем слове мотаю головой. — Я не буду ждать, Агата. Ты хоть понимаешь, что я пропустил шесть лет с любимой женщиной? Пять лет жизни своих детей. Я уже никогда не увижу как они агукают, не поменяю им подгузники и не буду радоваться их первым словам. По первым двум пунктам — я согласен, но третий… я женюсь на Наде как только наш развод вступит в силу.

“Если Надя, конечно, согласится”, добавляю уже мысленно. Но о том, что она может отказать стараюсь не думать. Она любит меня, я чувствую это. И несмотря на то, что прекрасно понимаю — имеет полное право помучать меня подольше, искренне надеюсь, что она согласится сразу. Потому что я больше всего на свете я сейчас хочу этого — стать официальной семьей!

Агата уходит без истерики. Это скорее походит на расставание бизнес партнеров, чем супругов. Сухие цифры, обещания не задерживать процесс и скупые пожелания удачи в будущем. В принципе, все закономерно. Наши отношения с этого начались, этим и закончились. Поэтому не вижу повода грустить. Однако все равно не нахожу себе места после ее ухода. Может, потому что прекрасно понимаю — место мое не здесь. Не в этой безликой квартире, где я провел тысячи одиноких вечеров. И кажется, что еще один — будет уже слишком. Перебор.

Поэтому несмотря на то, что на улице уже давно темно, я хватаю ключи от машины и срываюсь. Туда, где мне самое место. К моей семье.